Десять шагов

В осенних сумерках здание Берлинского университета кажется белым. Тесей делает глубокий вдох. В воздухе танцуют редкие снежинки, от холодного воздуха слезятся глаза. Ноябрь в этом году выдался морозным не только в Лондоне. «Четвертое ноября. Пять вечера, — в бессчетный раз повторят Тесей и распахивает тяжелую входную дверь. — Берлин, Унтер-ден-Линден, дом шесть. Факультет философии. Ты поймешь, куда дальше идти». Он поднимается по лестнице вверх. Студентов и преподавателей почти не встречается, время достаточно позднее. Пожалуй, это к лучшему. Хотя вряд ли магглы что-то заметят, они никогда не замечают. Тесей не знает, куда идти, однако чувствует: он поймет, когда нужно будет остановиться.

***

— Можно вас на пару слов, мистер Скамандер? Тесей вздрагивает (последнее время он не любит резких звуков) и оборачивается. Высокая рыжая девушка в синей мантии смотрит на него внимательно, без улыбки. Кажется, Тесей никогда прежде не встречал ее в Министерстве. «У нее разные глаза», — вскользь отмечает Тесей. — Вы ведь ищете его? — спрашивает девушка. Тесей не задает уточняющих вопросов — он понимает, о ком речь. Есть только один человек, которого он хочет отыскать. Все говорят, что Тесей слишком зациклен, что это вовсе не помогает делу, что рано или поздно Геллерт Гриндельвальд обнаружит себя сам, он не из тех, кто способен долго прятаться. Однако у Тесея нет времени ждать этого бесконечного «поздно». Ему плевать, кто эта рыжая перед ним. Если она знает что-то, если может помочь, Тесей готов ее выслушать. Наверное, сплетники правы, и он в самом деле сошел с ума от горя. — Вы знаете, где я могу его найти? Девушка коротко улыбается своим мыслям и отвечает: — Четвертое ноября. Пять вечера. Берлин, Унтер-ден-Линден, дом шесть. Факультет философии. Вы поймете, куда дальше идти. Тесей механически кивает. Услышанное запечатлевается в памяти мгновенно и безжалостно. Рыжая заправляет за ухо волнистую прядь — и неожиданно преодолевает расстояние между ними, приобнимает Тесея за шею и шепчет: — Он ждет вас, мистер Скамандер. Вам решать, что делать с этой информацией, но все же… Все же лучше приходите без спутников. Тесей запоздало отшатывается в сторону и понимает, что стоит посреди коридора один. Рыжей и след простыл, проходящие мимо коллеги стараются не смотреть на Тесея. Он не осуждает их, он бы и сам с радостью на себя не смотрел. «Четвертое ноября. Пять вечера. Берлин, Унтер-ден-Линден, дом шесть. Факультет философии. Ты поймешь, куда дальше идти» — повторяет Тесей и впервые за долгие месяцы улыбается. Скоро все закончится.

***

Тесей замирает посреди пустого университетского коридора и касается непримечательной на первый взгляд стены. Она теплая и как будто бы пульсирует под ладонью. Разумеется, Тесей понимает: шансов у него нет. Ему не выстоять против Гриндельвальда, даже с подмогой не выстоять, а терять людей просто так он больше не может и не хочет. Значит, разберется сам, как уж умеет. Лита заслуживает справедливости. Все погибшие заслуживают. «Твоя смерть — не справедливость. — У внутреннего голос интонации Ньюта, так почему-то было всегда. — Лита не хотела бы этого». — Вот только не сейчас, — строго говорит голосу Тесей. — Не время. «Я больше не могу, — думает он. — Не могу это терпеть, не справляюсь, понимаешь ты это или нет?» Ньют не понимает, это Тесею давно известно. Он проводит по стене рукой и говорит короткое: — Впусти меня. В стене открывается черный портал. Впервые за все время службы аврором у Тесея нет никакого плана. Он крепче сжимает палочку и шагает вперед, в темноту. Эта темнота вовсе не страшнее и не темнее той, что внутри.

***

Ньют очень старается быть хорошим братом. Он приходит чуть ли не каждый вечер, первым заводит неуклюжие светские разговоры и заваривает довольно гадкий на вкус чай. Тесей знает, что должен быть благодарен ему, однако на самом деле хочет только одного: чтобы Ньют ушел и оставил его в покое. Ньют не уходит. Он сидит допоздна и каждый раз спрашивает, нельзя ли ему остаться на ночь. Тесей каждый раз отказывается, Ньют не должен видеть, что и в каких количествах он пьет. Недавно Тесей сделал важное открытие: в комбинации с алкоголем успокоительные зелья действуют гораздо лучше. Все чувства словно замораживает, и не хочется ни разговаривать с портретом Литы, ни смотреть в окно до утра, ни выть, уткнувшись в подушку. Иногда, конечно, испытанный коктейль не приносит облегчения, и случаются отвратительные срывы. Этого Ньюту тоже лучше не видеть. — Пожалуйста, скажи мне, если решишь сделать что-то… Неправильное, — однажды произносит Ньют перед тем, как шагнуть в камин. — Просто поговори со мной, ладно? — О чем ты? — раздраженно спрашивает Тесей. На календаре третье ноября, завтра все закончится. Напиться хочется как никогда сильно. — Я не знаю. — Ньют дергает плечом. — Это ты мне скажи. Он выглядит таким растерянным, что Тесею становится стыдно. Нельзя вести себя так, особенно в последний раз. Вряд ли они с Ньютом встретятся снова. Тесей не верит в посмертие. В то, что он больше никогда не увидит Ньюта, тоже не хочется верить. Однако у всего есть своя цена, и Тесей готов заплатить. — Я ничего больше не хочу делать, Ньют, — говорит он и вымученно улыбается. Тот пристально смотрит на него и неохотно кивает. — Это хорошо, то есть… То есть я не то хотел сказать. — Ньют делает паузу. — Лучше уж ты ничего не будешь делать, чем что-то… То, чего нельзя изменить. Тесей отводит взгляд: ему хочет рассказать о том, что он задумал, разделить свой страх с тем единственным, кто у него остался. Однако это тот груз, который суждено нести в одиночестве до самого конца. — Все будет хорошо, — врет Тесей. Теперь Ньют смотрит недоверчиво — и вдруг порывисто стискивает в объятиях. Помедлив, Тесей обнимает его в ответ. Малодушно хочется, чтобы завтра никогда не наступило. Отстраняется Ньют так же порывисто. Тесей хочет снова сказать что-то лживое и успокаивающее, но Ньют подается вперед и лихорадочно целует его в губы. Это не их первый поцелуй — были глупые эксперименты, странные мутные ночи и темная тяга друг к другу, которую ни один ни другой так и не смогли победить до конца. Тесей не отстраняется. Он заслуживает этот поцелуй, и оттого отвечает на него горячечно и пылко. Чувствовать себя живым приятно. Однако на календаре третье ноября, и времени остается совсем мало. — Побудь со мной, — просит Тесей, и Ньют отвечает поспешно, как будто боясь, что тот передумает: — Конечно. Для себя Тесей решает, что эта ночь — последнее желание приговоренного к смерти. Так все происходящее в спальне становится честнее по отношению к Ньюту. Или так просто хочется думать. С утра Тесей уходит, когда Ньют еще спит. Он боится, что не сможет уйти, если задержится дольше, и потом не простит этого ни себе, ни Ньюту.

***

С расстояния в десять шагов Геллерт Гриндельвальд кажется совершенно обычным усталым человеком. Рядом с ним нет сторонников, они дизаппарировали, стоило только Тесею войти. Такого легко убить, и Тесей думает безумное: что, если получится? Что, если он отомстит и вернется к Ньюту, и сможет как- то жить дальше? Он вскидывает палочку, однако Гриндельвальд играючи, одним взмахом руки, обезоруживает его и заставляет оцепенеть. «Что же он отдал за это? — проносится в голове. — За эту силу. Такое не дается просто так». Тесей не закрывает глаза. Он давно решил, что встретит смерть без страха. Гриндельвальд внимательно смотрит на него разноцветными глазами — и вдруг улыбается. — Нет. — Он качает головой. — Вы ошибаетесь. Вы не умрете сегодня, мистер Скамандер. Вы слишком полезны. — Полезен? — повторяет Тесей. Он хочет умереть как никогда сильно. — Очень полезны. — Гриндельвальд кивает. — Во-первых, кто знает, на что я смогу уговорить вашего брата, имея вас в руках. Во-вторых, что, если я смогу убедить вас сотрудничать? Ну-ну, не смотрите на меня так злобно, — он ухмыляется. — Я ни на чем не настаиваю, но ведь нет ничего дурного в том, чтобы выслушать чужую точку зрения, пусть и не совпадающую с вашей. Гриндельвальд подходит ближе. У него под глазами тонкие морщины, такие… человеческие. Тесей рассматривает их и думает: Ньют был прав, во всем прав, не стоило приходить. Он свихнулся от горя и решил, будто его смерть все исправит. Однако смерть нужно еще заслужить. И еще — теперь уже нельзя вернуться обратно.