Атака омеги

       Уже вечером Эрвин оставил все свои дела и направился к Леви. Последнее время тот сидел взаперти и не желал выходить. Это очень напрягало Смита по определённым причинам.        Ещё до падения стены Мария, Сира рассказала о принадлежности капрала к омегам. Тогда он выдал приказ доктору о медленном сбавление подавляющих.        Для начала он переживал за Леви, потому что чувствовал кто он ему. Запах у того был не чувствуемым, но когда должны были происходить течки, он становился улавлеваемым, хотя несильным, из-за чего все остальные считали, что это запах другой омеги, с которой Леви занимался утехами, как многие беты. Только сам командор знал, что запах его истинного исходил именно от брюнета.        Блондин старался не обращать внимание на характер сильного воина, на его поведение, но не переживать за него, был не в состоянии. Как тут не волноваться, когда твоя омега постоянно находится в риске быть съеденной Титанами?        Сейчас он шёл к Леви с намерениями расставить все точки над «i».        Когда он зашёл в подземелье, в нос ударил приятный, сильный и немного горький запах течной омеги. Этот запах сводил с ума. Запах стали и каких-то фруктов окутывал холодные стены. Никогда Смит не чувствовал себя настолько по звериному, не так, что первое, что ему пришло в голову было «трахнуть».        Отбросив эти мысли и вернув контроль над собой, командор направился к комнате, откуда исходил запах.        Мужчина постучал в дверь, но ему никто не собирался открывать или хотя-бы ответить.        — Леви, я знаю, что ты там. Я всё-таки тебя чувствую. — решил сообщить блондин, прислушиваясь к движениям за дверью, но ничего не последовало, — ты же не ребёнок, открой. Я гарантирую, что ничего не сделаю, я умею контролировать инстинкты, не один год живу.        Леви не боялся, что Эрвин на инстинктах альфы воспользуется им, он просто не хотел видеть того из-за стыда. Сейчас в нём проснулись все омежьи ванильные чувства, что подавлялись всю его жизнь. Он боялся, что увидит в голубых глазах упрёк за то, что брюнет губил себя, не подумав о чувствах истинного.        По двери стали очень часто стучать.        — Я не собираюсь разговаривать с тобой через дверь. — прорычал альфа.        Что-то внутри Капрала сжалось и омежья сущность завыла, чтобы его хозяин открыл чёртову дверь. Не может омега противится воли альфы, тем более истинного, поэтому он встал и очень медленно, растягивая время, подошёл к двери, уткнувшись головой, по его мнению, в холодное дерево.        Эрвин чувствовал и слышал, как омега подошёл к двери и как только защёлка щёлкнула, рванув на себя дерево, подхватил брюнета в объятия. Тот от шока уткнулся в грудь мужчины.        — Почему? Почему ты столько лет скрывался? — спросил блондин.        Леви не хотел отвечать или просто не знал, что именно сказать, он вдыхал запах, такой родной запах дубов и елей с запахом пороха, что исходил от альфы и чувствовал себя в безопасности его рук.        Впервые в жизни омега не переживал, что кто-то знает кто он, что его обнимают не как друга, а как омегу. Истинную омегу. Хотелось остаться так навсегда.        Неожиданно капрал почувствовал, как по щеке стекла слеза. Он устал, устал от боли, которую приносили подавители, устал прятаться, хотелось отдаться человеку, который рядом…        Он заметил странную привязанность к командору уже давно, но отрицал её, зная, что ни один альфа не примет омегу-калеку, которой стал Леви за те годы, что пил подавители.

***

       Поговорить так и не получилось. Им и не нужны были слова, всё было понятно. Конечно, хотелось бы кое-что прояснить, поэтому сидя на мокрой, (всё-таки течка проходила активно не один день,) кровати в обнимку с омегой, Смит спросил:        — Перестанешь пить подавители?        Леви задумался. Ему всё также не хотелось, чтобы его считали течной сукой, да, и авторитет пошатнётся, многие альфы начнут придираться, но с другой стороны… Альфа не может быть с бетой, это просто неестественно, хотя бывали случаи.        — Если не хочешь становится для всех омегой, я понимаю это, но не приму. Мне не нравится, что ты губишь здоровье, — сказал Эрвин, смотря в стену.        — Дай мне время. — попросил Капрал.        — Не задерживайся с решением. Я всё же надеюсь, что ты подумаешь о нашем будущем.        Леви перестал дышать и медленно поднял голову чтобы посмотреть на альфу.        — О нашем? Будущем? — спросил он.        — Будет тяжело. Чтобы жить спокойно вместе, придётся сначала убить всех Титанов. Как тебе идея поселиться в домике где-нибудь в лесу, завести свой огородик? — спросил блондин, нежно смотря на омегу.        — Ты? Ты хочешь быть со мной? — удивился Капрал.        — Странный вопрос. — заметил Смит, обнимая брюнета…

***

       — Что же, все в сборе. К вашему вниманию- представляю вам Капрала Леви- омега. — объявил командор Разведкорпуса, после чего, солдаты стали активно переговариваться, увидев и почувствовав новый запах Капрала. — моя истинная пара. — добавил, так сказать, невзначай Эрвин.

***

       Сидя на коленях Эрвина, Леви считал, что стал слишком мягкотелым с тех пор, как вступил в отношения с командором.        — Давай, когда мы узнаем, что в подвале у Йегера, возьмём небольшой отпуск и поживём в тишине? — спросил блондин.        — Губу закатай. Кто нас отпустит? — спросил Леви, слегка улыбаясь.        — Ну, думаю, что за то что мы закроем стену Мария, нам дадут время на восстановление. — сказал альфа.        — Я в принципе не против. Было бы неплохо побыть наедине и чтобы лишний раз не заходили… — нахмурившись сказал брюнет.        — Особенно во время… — но договорить Смиту не дали, ударив в бок.        — И это тоже. — с ехидной улыбкой сказал брюнет, положив голову на плечо альфы.        — Забавно, что тебя смущает разговоры о нашей постели, когда сам активно язвишь над этой темой, когда говорят молодые. — с оскалом сказал командор.        — Наша постель- отдельная тема. И вообще. Мы ещё не старые.        — Ну, да. Сорок лет и тридцать один год. Не старые. Действительно. — со смехом говорил мужчина.        — Говорят, в этом возрасте жизнь только начинается. — задумчиво сказал Леви.        — Теперь я понимаю суть этого высказывания. И да, я сейчас буду раздражающим, для тебя, ванильным романтиком, но раньше, я не особо жил.        — Действительно не люблю романтику, но это… Как там говорят течные суки? Мило? Хотя, мило и ты вещи не совместимые. — с ехидной улыбкой сказал капрал.        — Да, но всю милоту ты заполняет сам, особенно, когда мы в постели… А вот за пределами… Ох, ну и дрянной у тебя характер, прям, не знаю, как терплю тебя. — с сарказмом сказал блондин.        — Да уж парочка. Командор разведки- романтик в душе, снаружи садист и Капрал элитного отряда, по совместительству сильнейший воин- омега- ненавидящий ваниль и романтику снаружи, но… — договорить ему не дали, заткнув поцелуем.        — Но нежный и мягкотелый внутри. — ласково погладив щеку омеги, сказал альфа…

***

Перед сражение со звероподобным

***

       Эрвин держал вытянутую руку с сывороткой и смотрел на Зое.        — Почему мне? Мог бы доверить это Леви. — сказала бета.        — Мог, но не буду… Если вдруг сыворотка будет нужна мне или ещё кому-нибудь… Он выберет меня. Я хочу чтобы это решение было правильным для всех. — ответил, с тусклыми глазами, командор.        Зое понимала, что этот разговор из-за того, что он подозревает… Не хорошее. И его можно понять. Он остался без руки, чуть не умер из-за чего Леви чуть не поубивал всех вокруг, когда об этом узнал. Он был готов лечь под нож лишь бы Эрвина вытащили с того света, готов был отдать руку, чтобы тот мог жить дальше нормально.        Хоть Капрал был безэмоциональным, грубым и жестоким-он был омегой в душе и переживал за всё намного хуже, просто не показывал… Никому, кроме близких, а таких было мало…        И Майор понимала, что если будет сложный выбор для неё, то для Леви выбор очевиден- он спасёт Смита. Да, мужчина очень дорог и женщине, но нужно здраво смотреть на вещи… Эрвин не молод, детей скорее всего от Леви он не сможет получить по глупости омеги, очень устал от жизни и уже не имеет того стержня, как раньше. Да, Эрвин любит, но если нужно будет уйти — он уйдёт, потому что надо. Он умный человек и понимант, что мечты с омегой не сбудутся.        Ну, убьют они Титанов, появяться другие проблемы и беды… Да и Смит говорил, что если переживёт Леви — сойдёт с ума, потому что на его плечах и так херова куча трупов. Он не виноват в их смертях напрямую, но он так не считал. Его мучают кошмары, он не может им противится уже и по ночам пугает своего омегу.        Подумав, Ханджи взяла сыворотку.        — Только пообещал, что если будет шанс… — начала брюнетка, смотря прямо в голубые глаза, — ты выживешь ради него… Он же пойдёт за тобой на тот свет.        — Я возьму с него обещание, которое он будет обязан выполнить… Он обязательно его выполнит ради меня, а до тех пор, если я умру, ты убедишь его не умирать вслед за мной.        — Ты думаешь он меня будет слушать?! Эрвин, он тебя любит! Впервые в жизни любит альфу! — кричала Зое, не сдерживая слёзы от обиды.        Смит обнял хорошую подругу, товарища, женщину и погладил по спине.        — Я знаю… — прошептал он, — поэтому мне тяжело будет уйти, когда придёт время, поэтому пообещай, что не дашь ему сделать этот шаг… Ради меня, пообещай.        — Хорошо…

***

       — Леви, пообещай мне. — позвал обиженного омегу Смит, — Убей звероподобного любой ценой.        Леви твёрдо сдерживал слёзы. Он знал, что с ним прощаются, он понимал, что это последняя просьба его альфы.        Он был обижен на Эрвина за то, что тот хотел пойти на верную гибель из-за тупой совести. А как же он? Как же их будущее? Как же Они? Он просто возьмёт и порвёт их мечты?        — Не хочу.        — Леви…        — Я знаю к чему ты клонишь! — заорал Леви, но на него не обращали внимания остальные, все и так в панике, — Ты обещал! Но ты ведь не собираешься возвращаться!        — Леви… Если сегодня моё время, так тому и быть, хоть раз я буду думать о человечестве, а не о своём любопытстве.        — Нахера это благородство?! Ты обо мне подумал? Что мне делать, если ты сдохнешь? — злился брюнет, собираясь своими руками убить истинного.        — Думал, но ты же знаешь, что я рядом. — успокаивающе улыбнулся командор, но это только бесило омегу.        Громкий шлепок. Эрвин прикоснулся к горевшей от боли щеке и снова посмотрев Леви в глаза, чище стали, попросил:        — Пообещай… Ради меня…        Стиснув зубы до скрежета и пытаясь заглушить внутреннюю боль, Аккерман повернулся спиной к начальнику и тихо сказал:        — Обещаю. — как можно твёрже пообещал он, стараясь спрятать свои слёзы, — Но… Пообещай, что вернёшься… Ко мне.        Смит смотрел в спину любимого и сам сдерживал боль. Он правда не хотел оставлять его, но чувствовал приближение смерти с косой. Она будто стояла над ним и ждала, когда надо взмахнуть косой.        — Я постараюсь. — как можно нежнее и искренне ответил мужчина…        Последние слова от обоих прозвучали одновременно, но оба их не услышали:       «Я тебя люблю.»

***

       На надгробье могилы для двоих, было написано: «Если умрёт один, погибнет и второй, сначала душой, потом телом. »        Ханджи положила цветы на могилу и прочитала имена умерших. Эрвин Смит....... Леви Аккерман.        — Действительно. Когда ты умер, Эрвин, Леви погиб морально, но жил ради тебя и ради мести, обещание, но ты правда ушёл рано… Вы могли… Быть счастливой семьёй… У него была вера в тебя, а ты её не оправдал. — сказала Зое присев возле могилы.        — Тётя Ханджи! — раздался детский голос.        Женщина посмотрела на свою приёмную дочь с большим букетом цветов, которую вёл один из выживших солдатов того времени- Микасой Аккерман.        — Что дорогая? — спросила Командор разведки.        — А такие цветы понравятся папам? — спросила девочка с голубыми глазами и чёрными волосами, демонстрируя букет.        — Думаю да, Вера. — сказала Зое, мягко улыбнувшись девочки, а потом посмотрела на Микасу.        Азиатка кивнула и ушла.        Вера Смит, родилась через восемь с половиной месяца после смерти Эрвина. То что это дочь бывшего командора- никто не сомневался, были явные черты, да, и пахла девочка отчасти Эрвином. Так что ей было разрешено взять фамилию альфы.        Самому Леви тогда пришлось туго. Воспитывать дочь и мстить звероподобному, оказалось сложнее чем он думал. Ради неё ему приходилось жить и если бы не сильная усталость, он бы жил ради самого дорогого, что оставил его любимый. Хороший однако способ заставить Леви жить, а не идти за альфой в гроб, хотя вряд ли блондин знал о ребёнке.        Война с марийцами была тяжёлой, а учитывая, как Аккерман разрывался между службой и дочерью, на собираясь брать декрет — довёл себя, что…погиб. Погиб героически, оставив свой след в жизни людей с острова, где он родился, жил, где родилась его дочь. Умер ради её счастья…       Он не был счастлив в детстве, он не был счастлив, когда стал старше. Он почувствовал вкус счастья, но не долго, когда нашёл истинного альфу, потом это потерял и приобрёл другое счастье, но к сожалению, ради счастья, ради хорошего будущего своего луча солнца… Погорел. Не выдержал. Ушёл. Не специально.        Девочку пришлось забрать Зое и она даже рада, что ей это разрешили.        И вот они всегда приходят на могилу любящих друг друга людей, в дни рождения погибших и в день смерти. Ведь дата совпадала, хотя года были разные.        Родиться омегой херово… Но под конец своей жизни, Леви понял, что рад был прожить эту жизнь в роли течной суки…        — Пойдём? — спросила Зое, когда девочка положила цветы на могилу.        Вера кивнула тёте.        — А что значит надпись на могиле? — спросила девочка.        — Значит, что твой папа не мог жить без твоего отца. — ответила женщина улыбнувшись девочке.        — Но он же жил после смерти папы. Почему? — спросила брюнетка.        — Потому что у него была вера.        — То есть я? — улыбнувшись спросила девочка.        — Ну да. " У Леви была вера, что их дочь сможет быть счастливей их двоих, что сможет преодолеть всё как они, что она сможет оставить его в живых ради Эрвина и по этому он назвал её Верой.  — так размышлял Ханджи, вспоминая, как объясняла это Микасе.        Вера одного в другого, дала жизнь, и новую, и оставила старую ради новой. Вера спасла душу Смита, Вера спасла Леви.        И сейчас, возможно они вместе, возможно рядом и смотрят на свою дочь и опять же Верят.

Конец.