Ветер пустыни

      Наруто полным боли взглядом смотрела на мужчину перед собой и совершенно не знала, что ей делать. Такую растерянность она еще никогда не испытывала. Все, что она сейчас чувствовала, были паника и страх, которые липкими побегами разрастались внутри нее, пожирая уверенность в том, что все будет хорошо и в скором времени нормализуется. Она с трудом заставила себя успокоиться и еще раз тихо, насколько могла, повторила свой вопрос.       — Простите, госпожа Наруто, но господин Казекаге приказал не впускать вас к нему, — вежливо поклонившись, мягко отрапортовал один из Анбу с едва слышимой, но жалостью в голосе.       — Но… — Наруто даже слов подобрать не могла, беспомощно глядя на закрытую дверь кабинета, за которой сейчас находился ее муж. Глаза безбожно жгли слезы, которые она пыталась стоически сдержать. Черт возьми, если бы она могла пользоваться своей чакрой так же свободно и уверенно, как и раньше, то, плюнув на все его запреты и нежелание видеть ее, вломилась к нему в кабинет через окно и просто вытрясла из него эту беседу, которая была нужна и ему, и ей! Решать проблемы по старинке было куда проще, чем каждый день беспомощно смотреть на закрытую дверь в бесполезных попытках проникнуть к Гааре.       Уже больше недели он не приходил домой, оставаясь в старом доме клана Казекаге. Канкуро смотрел на невестку виновато и встревоженно, оказывая сверхзаботу и постоянно скашивая взгляд на живот, который за это время стал еще больше, и теперь, если присмотреться, выделялся под спортивной курткой. Марионеточник нервно потирал шею, когда рассказывал джинчуурики о том, где проводил все эти ночи глава Суны, но, наученный горьким опытом, умолчал, что в половине случаев младший брат спал в своем кабинете. Точнее не спал вовсе.       Наруто тогда недобро посмотрела на родственника, нахмурилась, но так ничего и не сказала по поводу болтливого языка кукловода, только поблагодарила и попросила хоть иногда сообщать, как там Гаара.       Темари постоянно ворчала и нервничала. Она не поддерживала ни Наруто, ни Гаару, но одинаково за них переживала вместо того, чтобы беспокоиться о собственной приближающейся свадьбе. Наруто она тут же обвинила в глупости и эгоизме, но от более радикальных действий отказалась. Узнав, что скоро станет тетей, она так радовалась, представляла, как они с Наруто будут выбирать детскую одежду, но эта ссора…       На Гаару Темари попросту наорала, и кричала она так, как никогда раньше, выплеснув все, что не могла сказать беременной невестке. И что уход из дома — не решит проблему, и что Наруто сейчас нужна его помощь и поддержка, и что это вообще портит его репутацию как Казекаге. И как бы Сабаку Но не был согласен с сестрой, но не мог пока вернуться домой — он все еще злился и в какой-то мере опасался, что не сможет удержать свою злость под контролем и тогда навредит любимой.       Находясь в собственном кабинете, Гаара ощутил, как удаляется Наруто, отслеживая ее передвижения по чакре, и нахмурился — аура жены казалась слабее и дрожала, словно никак не могла определиться, как ей себя вести. Это пугало, но находящийся рядом советник не дал сосредоточиться на данном факте, вновь вываливая на Казекаге требования Совета.       Наруто же злилась и одновременно с этим была напугана. Внешне она, конечно, выглядела как и всегда — уверенной и собранной, но внутри у нее все кипело от негодования и обиды, из-за чего хотелось разрыдаться, а сердце сковало в ледяные тиски ужаса и страха.       Она боялась и раньше, конечно же боялась. За друзей, за свою деревню, за саму себя, в конце концов. Вот только почему-то никто не предупредил, что страх за и из-за любимого человека куда сильнее любого другого.       Сакура, которая уже давным-давно была влюблена в идиота Саске — умолчала. Ино, которая начала встречаться с Саем, тоже ничего не сказала. Они так часто обсуждали свои отношения в компании девчонок, пока Наруто еще даже не встречалась с Гаарой, но ни разу даже не упомянули, что ссоры — это страшно. Что не говорить с любимым — это страшно. А еще страшнее — неизвестность того, что будет потом, к чему приведут глупые ошибки и болезненные обиды?       Наруто никогда так не боялась одиночества, как если ее оставит Гаара. А он… Он избегал ее. Умышленно. И это ранило больнее всего. Тогда, в первую брачную ночь она умоляла его никогда не бросать ее, но он…       «Он тоже умолял, разве нет?» — вклинился в размышления Курама.       Наруто замерла, а потом быстро заозиралась по сторонам в поисках места, куда можно присесть. Как оказалось, теперь она не могла так спокойно как раньше говорить с Лисом в своем подсознании и при этом дальше двигаться в заданном направлении — приходилось выбирать что-то одно, иначе можно было с легкостью напороться на… да на что угодно. Пару раз она ударялась о дверные косяки и углы зданий, дома врезалась в мебель, а один раз даже едва не полетела с лестницы. Последнее происшествие и заставило ее пересмотреть свое отношение к беседам с Кьюби во время движения.       «Я знаю, Курама, я облажалась по полной программе», — уронив голову на руки, пробормотала Наруто, ныряя в подсознание. Отчаяние топило ее с головой.       Девятихвостый выглядел уставшим. Лис уж слишком расслабленно лежал на полу, чтобы поверить, что он действительно просто лентяйничает.       «Неважно выглядишь, Курама, — обеспокоенно произнесла Наруто, подходя поближе к Кьюби и утыкаясь лицом в его мягкую шерсть. — Неужели из-за меня?»       «Скорее из-за твоей беременности», — недовольно фыркнул Лис, прекратив изображать из себя неутомимого демона.       «Вечно у тебя со мной проблемы, — покачала головой девушка и вдруг поинтересовалась. — А когда мама была мною беременна, тебе так же тяжело было?»       «Нет, — как-то замялся вдруг Курама, отведя взгляд в сторону и избегая смотреть на джинчуурики. — Тебя я не жалел, готов был всю заполнить своей негативной чакрой, но не было возможности».       «То есть… — нахмурилась Наруто и глубоко задумалась, надув губы и даже зажмурилась от усердия. — Меня ты хотел убить своей чакрой, а нашего с Гаарой ребенка ты… оберегаешь от своего влияния?»       «Да… Наши чакры в твоем теле действуют практически одинаково, вместе, закончилась твоя — в ход идет моя. Они взаимодействуют, дополняют друг друга, заменяют, если уж очень надо. Но моя сила все равно ядовита, и если не ограничивать ее, то она может навредить», — терпеливо объяснял Курама.       «Не понимаю, а почему ты тогда не смог меня так отравить своей чакрой в младенчестве?» — с любопытством спросила Наруто.       «Печати Узумаки и твоего отца, — тяжело вздохнул Лис — кажется, Наруто не слишком расстроилась из-за того, что он хотел ее смерти когда-то. Впрочем, это не удивительно. — Но я все равно пытался. Особенно в момент твоего рождения. Все же я недооценил усовершенствованные печати, а потом… А что было потом, и сама знаешь».       Наруто задумчиво покивала, соглашаясь со своим биджу, а потом улыбнулась — широко и открыто, как умела, наверное, только она.       «Спасибо, что заботишься о малыше, Курама!»       «Потом поблагодаришь, после родов! — смущенно фыркнул Кьюби, явно довольный искренней благодарностью джинчуурики. — Кстати, на будущее — советую меня выпустить на этот период, чтобы тебе полегче было и не надо было еще и на меня отвлекаться — сдерживая. Так и с печатью ничего не случится, и я за деревней присмотрю. Чувствую, твой муженек в этот момент от тебя ни на шаг не отойдет».       «То есть… Ты правда думаешь, что он меня простит? Просто сейчас он…» — паника захлестнула Наруто, и опять все ее мысли вернулись на круги своя — в пучину собственной жалости к себе и отчаянного страха, что ее счастливая жизнь с мужем закончилась, раз ее так игнорируют, не давая твердо мыслить. Она так боялась, что он бросит ее, что оставит одну, что больше не захочет видеть… Отстраненно она понимала, что Гаара — абсолютно не такой человек, но страх не давал мыслить рационально, притупляя здравый рассудок.       Тошнота стала такой неожиданностью, что Наруто согнулась пополам, закрывая рот рукой и резко хватаясь за живот. Голова кружилась, ноги дрожали, — и это она ощущала даже сидя — а желудок словно взбунтовался и требовал выхода наружу. Резко нырнув головой вперед, между коленей, что было несколько неудобно, Наруто постаралась дышать носом глубоко и размеренно. Результат не заставил себя долго ждать, но помучаться какое-то время пришлось, сдерживая завтрак.       Тяжело поднимаясь на ноги, с трудом отдышавшись, девушка достала из кармана трехлистный отцовский кунай и крепко сжала его в руке. Чувства подсказывали, что вот-вот желудок совершит вторую попытку исторгнуть все, что было съедено ранее, поэтому, собрав в кучу всю свою волю, Нару сосредоточилась на доме. Хоть бы получилось!       Стоило ей только оказаться в родном месте, как силы покинули девушку, и она тут же рухнула на колени, больно ударившись ими об пол. Кунай улетел куда-то под стол, но ей на него сейчас было плевать. С трудом переборов желание остаться на месте и переждать приступ тошноты здесь, в гостиной, Наруто упрямо поднялась на ноги и направилась в ванную.       Зеркало над раковиной лениво отобразило бледное, с зеленым оттенком, лицо.       — Курама, — испуганно произнесла Наруто вслух. — У меня даже токсикоза не было, что сейчас?       «Эта чертова неделя! Если твой муженек, этот проклятый бывший хозяин чокнутого енота, не прекратит испытывать твои нервы, я прикончу его!» — Кьюби всегда весьма благожелательно относился к Гааре, но сейчас не выдержал и теперь поносил его на чем свет стоит.       — Я не понимаю…       Наруто успела пробормотать только это, когда желудок решил поступить по-своему. Отплевываясь и вместе с этим едва не теряя сознание, Наруто посмотрела в раковину и…       — Что это?       Паника, куда сильнее предыдущей, что Гаара ее оставит, захлестнула джинчуурики с головой, подчиняя себе и придавливая к земле, тем самым не позволяя сдвинуться с места. Невиданный ранее страх захватил все ее сознание.       Черная с ярко-красными прожилками слизь медленно стекала в водосток, унося с собой все спокойствие и храбрость.       Только бы не ребенок… Если с ним что-нибудь случится, она этого не вынесет…       «Это та самая чакра, от которой я оберегаю тебя сейчас. Твои собственные каналы чакры рвутся на части, повреждая органы, а как результат — ты по факту выплевываешь собственную кровь, которая от яда стала темной», — серьезно ответил Кьюби, тонкой алой нитью обвивая дрожащие руки Наруто, которые сейчас мертвый хваткой вцепились в раковину.       — Что мне делать, Курама? — позволив руководить своими руками Лису и глядя, как исчезают остатки слизи под напором воды, задала вопрос Наруто.       «Цунаде, — подумав несколько мгновений, произнес Девятихвостый самый, казалось бы, логичный вариант развития событий. — Она не избавит тебя от этой черной дряни, но если ты будешь более спокойной, а она еще и даст что-нибудь для укрепления здоровья и успокоения нервов, то мне будет легче справиться со всем. Да и ты в привычной компании сможешь отдохнуть».       — Главное — ребенок! — неожиданно твердо сказала Наруто, решительно выравнивая спину. Впервые за эту неделю на ее лице не осталось и следа от расстройства.       «Вот тут уж можешь не беспокоиться», — ухмыльнулся Лис, и Нару показалось, словно он чего-то точно не договаривает.       — Хорошо, тогда — в Коноху! — и Наруто ринулась собирать вещи.

***

      «Ты идиотка!»       Курама орал в подсознании Наруто, метался и нервничал больше обычного, попутно пытаясь подлечить состояние своей джинчуурики. Она была настолько бестолковой, что это доходило до абсурда! Как она вообще додумалась переместиться в Коноху при помощи Хирайшина, когда даже не могла как следует контролировать собственную чакру?       Если бы он мог, то сейчас бы треснул ее по голове, не опасайся он о ее состоянии. Причем, каждым хвостом по разу, чтобы уж наверняка выбить всю дурь из ее золотой головы.       Быстрые приближающиеся шаги заставили Кураму немного расслабиться. Единственная радость во всей этой адской ситуации — Наруто додумалась переместиться на крышу здания Хокаге, а не к воротам. Тогда бы точно треснул ее по лбу, мягко конечно, но все же.       — Наруто? — удивленный голос Какаши больно ударил в уши, вызывая спазм головной боли.       Девушка попыталась что-то ответить, лежа на крыше, но ее только еще больше замутило. Она с трудом посмотрела на своего учителя, чувствуя, как по спине стекает пот, слабость сковала все тело, а желудок вновь рвался наружу.       — Цу… Цунаде… — прохрипела джинчуурики, приподнимая на дрожащих руках тело, чтобы сесть. Картинка перед глазами поплыла, от чего желудок вновь сделал опасный кульбит.       Какаши быстро осмотрел ученицу, с облегчением, которое отчетливо читалось в его глазах, отметил, что она не ранена, но все равно ничего не понимал в ее плачевном состоянии. Решение он принял быстро — уверенно подхватив Наруто на руки, предварительно закинув на плечо ее дорожную сумку, Хатаке спрыгнул вниз, извернувшись в воздухе так, что приземлился точно на подоконник Хокаге. От столь обычного действия девушку вновь едва не стошнило, из-за чего она поспешно прижала кулак ко рту.       Цунаде резко обернулась на звук, удивленно вскинула брови и тут же изменилась в лице, как только заметила бледную, измученную блондинку на руках своего преемника на должность главы деревни. Встревоженность женщины точь-в-точь отражала такое же волнение в глазах Какаши, но она пока ничего не говорила, только решительно и быстро распахнула створки окна, пропуская в кабинет посетителей.       — Что случилось? На Суну напали? — уложив девушку прямо на пол, начал задавать вопросы Хатаке, обеспокоенно наблюдая за тем, как Цунаде проводит над телом Наруто рукой с активированной медчакрой. В голове возникло с десяток причин, почему Наруто тут, да еще и в таком состоянии… Не стояния.       — Нет, я просто… решила погостить… — вяло улыбнулась Нару, вдыхая чуть свободнее, когда исцеляющая чакра бабули влилась в ее тело.       — Погостить? — голос Какаши был насквозь пропитан недоумением, скептицизмом и едва уловимой злостью. — А, может, твой муж… — выдал самую опасную, мерзкую и маловероятную догадку, но почти мгновенно был прерван.       — Нет! — Наруто так резко села, что перед глазами на миг все потемнело, но это ни на грамм не убавило ее решительности и внезапного гнева. — Гаара никогда бы мне ничего не сделал, да и я могу за себя постоять! Да, мы поссорились, если уж вам нужны подробности, почему я здесь, но это была моя ошибка! Гаара вообще ни в чем не виноват, он… вообще…       Гнев неожиданно утих, уступив место отчаянию и боли в груди, которая с каждым днем, что она не видела любимого, разрасталась все больше, становилась все сильнее и давила, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Сперва раздался один всхлип, потом второй, а через секунду Наруто разрыдалась, по-детски задрав голову вверх и сложив руки на коленях.       Какаши оторопел, абсолютно не зная, что ему теперь делать, и беспомощно взглянул на молчавшую все это время Цунаде, которая смотрела на мужчину недовольно поджав губы. Хатаке невольно сглотнул, чувствуя, что явно прокололся.       Наруто же тем временем опустила голову и теперь обиженно терла кулаками глаза, смахивая тем самым слезы и периодически всхлипывала.       — Наруто, — мягко произнесла Цунаде, поглаживая спину девушки и, дождавшись ее реакции, спросила. — Что именно случилось?       — Я рисовала взрывные печати, а потом тестировала их, хотя Гаара был против, потому что очень волновался за мою безопасность, — Какаши на это хмыкнул, открыто выражая свою позицию по отношению к причине скандала, и тут же замолчал под испепеляющим взглядом ученицы. Прокололся дважды. Ему однозначно что-то непонятно, раз такой пустяк мог привести чету Сабаку Но к такому вот исходу. — Я его не послушалась, и в итоге мы очень сильно поссорились, он так обиделся, что неделю со мной не говорил! Бабуля, а если он меня бросит? — громко всхлипнула и часто-часто заморгала, пытаясь опять сдержать горестный поток слез, Наруто.       Она впервые озвучила этот страх, который прочно засел у нее в груди, тисками сдавливая горло и сердце. Дышать вновь стало сложно, ладони вспотели, и Нару отчетливо ощутила, что у нее ускорился пульс. Нет! Он ведь никогда так не поступит! Они слишком сильно были привязаны друг к другу, неразрывно, словно предназначались самой судьбой, прикипели один к другому, понимали с полуслова и любили… Ками-сама, она слишком сильно его любила! Настолько, что это казалось невозможным. А он ее? Она же не ошибается на его счет?       — Нет, милая, он тебя не бросит, — мягко произнесла Хокаге, не прекращая поглаживать джинчуурики по спине. В таком подавленном состоянии она видела ее впервые. — Но ты ведь знаешь, что и сама виновата?       — Да, — вновь слезливо согласилась Наруто. Проклятые гормоны! Она в жизни столько не плакала, сколько за этот день!       — Не уверен, что Наруто пострадала бы от простой взрывной печати, — неожиданно произнес Какаши, все же не понимая, что тут происходит, и вкрай запутавшись. Не мог же Гаара из жены пытаться сделать закоренелую домохозяку из-за собственной паранойи, что быть шиноби это опасно, раз так кидался на нее из-за каких-то взрывных печатей?       — Опасения Казекаге вполне оправданы. Ни одна женщина во время беременности не может контролировать свой поток чакры как раньше, — нравоучительно заметила Цунаде. — Особенно если она Узумаки, даже наполовину.       — А при чем тут Наруто? — Хатаке недоуменно моргнул, переводя взгляд с одной женщины на другую, пока они смотрели на него нечитаемыми взглядами, ставя этим самым его гениальные аналитические способности под сомнение. И только когда он увидел ехидную усмешку на лице Цунаде до него дошел смысл сказанного. — Ты беременна? — К такому его жизнь не готовила. Честно! Беременная Наруто… Глаза полезли из орбит от удивления. Как-то он не брал во внимание тот факт, что Наруто может в один момент семейной жизни забеременеть.       Джинчуурики еще никогда не видела такого шока, который бы пробивался даже сквозь маску на лице сэнсея. Его глаза весьма смешно и абсолютно неприлично уставились на живот ученицы, которая как-то интуитивно тут же прикрыла его руками, нахохлившись.       — Неужели это настолько неожиданно? — вспыхнула Наруто, надувшись и ощутив некую обиду, прощупав Какаши на наличие несуществующих подтекстов, и находя для себя весьма нехорошие выводы. Какаши по ее глазам видел, что она уже успела напридумывать себе лишнего.       — Н-нет, — заикнулся Хатаке, размахивая руками и теперь точно не зная, что ему делать. Это была самая абсолютно неожиданная и шокирующая новость, которую он слышал за свою жизнь. Но Наруто этого знать было необязательно. Правда, судя по всему, это прекрасно читалось по его лицу, даже если большая его часть была скрыта.       — Ладно, вернемся к делу, — привлекла внимание Цунаде, поднимаясь на ноги и утягивая за собой свою пациентку. — Тебе повезло, что здесь был только Какаши, иначе слухов было бы не избежать. Всем скажем, что ты просто гостишь в Конохе, не нужно никому знать, что ты разругалась с мужем, но факт твоей беременности скрыть не получится. А теперь мне надо провести твой осмотр и начнем…       Хокаге не договорила — Наруто неожиданно побледнела еще сильнее и ринулась в маленькую, ничем не примечательную дверь в самом углу кабинета, где, как она знала, находилась небольшая уборная.       Резко ворвавшись в комнатку, Наруто склонилась над раковиной, выплевывая черные сгустки, которые так сильно испугали ее этим утром. Видеть их во второй раз было уже не настолько страшно, но легкая паника все равно заставила на мгновение застыть и невольно вздрогнуть.       «С ребенком все в порядке», — мысленно уверяла себя девушка, отмахиваясь от назойливого чувства страха.       — Наруто? — голос бабули звучал серьезно, напряженно и с намеком на беспокойство. — В чем дело? У тебя не должно быть недомогания в этом триместре!       — Это побочный эффект того, что я джинчуурики, — прополоскав рот, ответила девушка всматриваясь в свое лицо — непривычно белое, осунувшееся, с синяками под глазами и покрасневшими от слез глазами. Хорошо, что ее не видел в этот момент Гаара!       Еще одно воспоминание в очередной раз болью отозвалось в груди. Наруто неосознанно прижала руку к куртке в том месте, где билось ее сердце — сейчас прерывисто и при этом быстро, полностью выдавая панику и отчаяние своей хозяйки. Мысленно пообещав себе думать о Гааре меньше, она попыталась выровнять дыхание.       — Что именно происходит? — сейчас перед Наруто была не бабуля Цунаде, не Хокаге, а профессионал своего дела — опытный ирьенин.       — Мои каналы чакры рвутся, потому что не выдерживают напряжения, и из-за этого страдают еще и внутренние органы. По крайней мере так говорит Курама, — пожала плечами девушка, словно ничего не случилось.       Как же она устала. От постоянной тоски, непрекращающихся переживаний, которые сперва касались игнорирующего ее Гаары, а после — не отразится ли это на ребенке? Она устала от плохого самочувствия и удивительной беспомощности, что стали ее спутниками в последнее время.       — Тогда поступим так, — скрестив руки на груди, начала Цунаде. — У тебя должен быть максимальный покой хотя бы на ближайшую неделю. Сакура или Шизуне будут присматривать за тобой и приносить лекарства, но каждый день часов в… — женщина мельком взглянула в лежащий на столе ежедневник своей помощницы, — десять будешь приходить ко мне на проверку. Разрешаю гулять, встречаться с друзьями, есть только здоровую пищу, поэтому пока что никакого рамена, побольше спать и никакого использования чакры! Даже для простых тренировок в создании фуинов!       Нару слушала Хокаге с кислой миной, но послушно кивала, соглашаясь с ее наставлениями. В конце концов, она сама была виновата во всем случившемся, поэтому такие существенные, как ей раньше бы показалось, лишения были весьма логичны и нужны. Хотя бы малышу.       Джинчуурики опустила взгляд вниз, на живот, и осторожно положила на него руки в защитном жесте. Она справится. Она все выдержит. Потому что в скором времени она станет мамой. А мамы сильные, и могут все! Так ей ее мама рассказала однажды, при единственной встрече в собственном подсознании.       Решительно вздохнув, Наруто подошла к Цунаде, которая по-деловому закатывала рукава своей верхней одежды и нахлобучила на нос очки. Медосмотр. Если раньше она и могла легкомысленно относиться к себе и своему здоровью, то пора бы с этим заканчивать. Пока не стало слишком поздно.       — Итак, пациентка Сабаку Но Наруто, приступим?       Девушка невольно улыбнулась и кивнула. Какаши втихомолочку убрался подальше, чувствуя себя тут немного лишним.       Все будет хорошо, даже если сейчас ей было страшно.