Хороший мальчик

Нога, закинутая на другую, плавно покачивалась. Ричард задумался, и его питомец инстинктивно напрягся, с недоверием за тем наблюдая. Андроид мягко улыбнулся ему и склонил голову к плечу, укладывая на свою руку подбородок. Ему нравилось, как выглядит сейчас Гэвин. — Ты такой милый, когда молчишь, — подмечает RK900, делая нарочно ласковый, спокойный тон. — Знаешь, по-правде говоря, мне хотелось заткнуть тебя еще с первых минут нашей встречи. Ты был таким плохим мальчиком, что мне пришлось это сделать. Но теперь все наоборот. Давай, малыш, покажи, как ты рад своему хозяину, повиляй хвостиком. Щенок в смущении опускает свое лицо. Он пытается сглотнуть накопившуюся, костью в горле вставшую слюну, но толком даже не может это сделать — из-за постоянно открытого рта. Ричарду так нравится, когда его мальчик сидит перед ним на четвереньках, заткнутый этим кляпом, и малыш прекрасно знает о том, что нужно его хозяину, а потому не возражает даже тогда, когда слюна уже откровенно стекает по подбородку, каплями падая на пол, пачкая его. Он не удивится, если потом Ричард заставит это слизать. Возможно, Рида бы корили остатки гордости за то, что он делает. Но к чему сейчас была эта гордость, когда от одного только властного взгляда ему безумно хотелось удовлетворить хозяина? К чему гордость, если он, даже прекрасно осознавая свое положение, так сильно вожделел? Гэвин готов был на все, лишь бы его повелитель остался довольным, а потому беспрекословно начал выполнять приказ. Мужчина начал вилять задом, и пробка, сделанная в виде собачьего хвоста, вслед за его движениями начала покачиваться. Ричард поддался корпусом в бок, дабы выглянуть на зад своего питомца, пока тот активно «радовался» своему «человеку». Пробка была длинной, с извилинами, и от таких движений особенно приятно скользила по простате, отчего Гэвин промычал, закрывая глаза. По сути, он сейчас удовлетворял сам себя, но только на виду посторонних глаз. — Достаточно, малыш, — Ричард спокойно кивнул, и его щенок послушно остановился, ожидая нового приказа. — К ноге, Гэвин, — андроид встал с кресла. Конечно, в подобных практиках своих питомцев было принято называть другими именами. Собачьими кличками, если быть точнее, но хозяин конкретно этого пса посчитал, что будет лучше оставить ему человеческое имя — так было унизительнее. Ричард словно постоянно напоминал ему о том, кем он до сих пор является, и чувство стыда каждый раз нарастает. Ведь кто бы мог подумать, что детектив Гэвин Рид так послушно будет ползти к чужой ноге с кляпом во рту и пробкой в анусе? Он встал рядом с ногой хозяина, и тут же щекой прислонился к его колену. Челюсть затекла от того, что была постоянно раскрыта. Она уже откровенно болела, но Гэвин не имел права решать, что он будет делать, а что нет, и потому не мог снять кляп. Вместо этого он начал тереться об чужую ногу, пытаясь оттянуть кожаные ремешки. — Что ты хочешь, малыш? — а Ричард прекрасно знает о том, что он хочет, ведь датчики услужливо показывают ему необходимую информацию, но он все равно играет в игру; андроид кладет руку поверх чужой макушки и мягко треплет волосы. — Что-то не так? Если ты что-то хочешь, то попроси, не стесняйся. Они оба знают о том, что сейчас будет. Щенок не имеет права говорить. Щенок не имеет права просить так, как просят люди. Вместо этого он обязан скулить, и тогда, возможно, хозяин услышит его. Рид продолжает тереться об чужую ногу своим лицом, начиная тихо поскуливать, с каждой секундой делая свой голос громче. Нет, он не хотел достучаться до Ричарда. Он знает, что его хозяин всегда в курсе того, что нужно его питомцу, и если тот как следует попросит, то никогда ему и ни в чем не откажет. Если Гэвин хочет спать на кровати — ему нужно просить (хотя Ричарду больше нравилось, когда тот спал в клетке). Если он хочет есть — ему нужно просить. Даже если он хочет трахаться — ему нужно просить, и пес давно привык к такому правилу. Но он делал голос громче потому, что, по-правде говоря, просто наслаждался этим. — Ты хочешь, чтобы я это снял, да, милый? — он ведет рукой вниз, к затылку, где была застежка от кляпа, и Гэвин тут же вопрошающе смотрит на него, вновь начиная активно вилять хвостом. — А ты уверен, что попросил достаточно хорошо? Ричарду всегда было недостаточно того, как просит Гэвин. Он всегда хотел видеть большее. Хотел, чтобы его мальчик просил еще, сильнее унижаясь перед ним, скуля, вожделея его с каждой новой секундой все больше и больше. И Гэвину безумно нравилась эта игра в хорошего щеночка, и он никогда не отказывал своему хозяину в этом желании, пусть даже тот и не проговаривал его вслух — хороший песик и без слов знает, что нужно его человеку. Он скулит сильнее, двигает своей покрасневшей от ударов задницей интенсивнее (чуть ранее Ричард посчитал, что надо бы наказать своего питомца за то, что тот так часто курит), виляет хвостиком и делает все возможное для того, чтобы его хозяину понравилось. Он тычется носом ему в пах, тяжело дыша, сам напрашиваясь на глубокий минет, и наверняка, если бы его рот не был занят кляпом, то вылизывал бы вставший бугорок даже поверх джинсовой ткани. Вылизывал бы ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы Ричард наконец-то спустил свою ширинку. Ему нравилось делать хозяину приятно. Но Ричард принципиален в том, как именно трахаться со своим питомцем. Ему нравилось с ним играться. — Я готов снять кляп, — начинает Ричард, и Гэвин останавливается, заинтересованно слушая. — Но только если ты расстегнешь мне штаны. Без рук. Сложно? — андроид усмехнулся, изгибая бровь, и щенок тут же начинает тихо поскуливать, соглашаясь с риторическим вопросом. — Я готов тебе помочь, малыш. Ты этого заслужил. Ричард одной рукой расстегивает верхнюю пуговицу на своих джинсах, чем облегчает Риду работу. Тот немного помедлил, как бы собираясь с мыслями, после чего прикрыл глаза и носом скользнул кверху молнии. Он надавил кончиком на бугорок и повел вниз, приспуская молнию, но толку было от этого мало — собачка сдвинулась всего лишь на пару миллиметров. Но Гэвин не останавливался, а Ричарду безумно нравился вид своего щенка снизу, когда тот возится возле его паха. Это заводило почти так же, как если бы Гэв лаял, становясь на задние лапы, умоляя о том, чтобы хозяин дал ему пососать «косточку». Но и таким образом тоже можно было заслужить лакомство. В один прекрасный момент ширинка поддалась ему. Гэвин нашел нужный угол, под которым смог надавить носом, чтобы зацепиться, и собачка послушно спустилась вниз. Рид отстранился, виляя хвостом как довольный мальчик, и вновь на лице Ричарда возникла довольная усмешка. Он встал на одно колено перед своим добером и взял его челюсть в свою руку, притянул к себе, а после мягко поцеловал поверх кляпа. — Какой ты хороший, когда не выебываешься, — говорит андроид, второй рукой скользя к чужой заднице; двумя пальцами он начинает оглаживать основание хвоста своего любимца, в то же время расстегивая сзади на нем кляп, но пока не снимая. — Хочешь, чтобы я сделал тебе приятно? Гэвин знает о том, что он заслужил это, а потому уже не просит. Только вперед поддается, носом утыкаясь в чужую щеку и едва ли повилял своим задом. Ричард улыбается, когда берет питомца за хвост и начинает медленно, но уверенно двигать пробкой внутри него, отчего песик стонет и закатывает глаза от удовольствия, но они оба знают, что никакая игрушка не смогла бы заменить псу член своего хозяина. Но днем Гэвин вел себя как плохой мальчик, а потому не заслужил того, чтобы Ричард трахал его, и он не сделает этого, как бы тот не просил. Гэвин стонет и скулит. Он сам уже начинает двигать своим телом, желая большего, но пробка недостаточно велика для того, чтобы суметь полностью удовлетворить его желания. Ему нравятся большие члены. Ему нравится член хозяина. Ричард прекрасно знает об этом, но он так хочет видеть Гэвина бессильным перед собственной похотью. Прекращает двигать пробкой, напоследок поглубже ее введя, и песик разочарованно скулит. — Ты еще успеешь поиграть со мной, — ласково говорит андроид, наконец снимая кляп, и Гэвин широко открывает рот, наблюдая, как стекает его слюна к полу. Ее очень много, она вязкая, пачкает собой пол, и Ричард не выдерживает при виде такой картины. Он берет щенка за подбородок и поднимает его лицо к себе, а после начинает жадно вылизывать его, избавляя от перепачканного вида, и у Гэвина сносит крышу. — Открой ротик пошире, малыш, — Ричард нетерпеливо шепчет, и Рид тут же послушно выполняет команду. — Вот так, молодец. Хороший мальчик. И Ричард начинает вылизывать чужой рот, жадно скользя внутри него языком. Это сложно было назвать поцелуем, но они и не нуждались в нем — оба сходили с ума от происходящего, когда Рич начинает собирать слюну Гэвина за тем, чтобы потом ее проглотить. Он обводит каждый сантиметр чужого рта, скользит им по деснам, небу, щекам, и наконец встречается с чужим, напоследок гладко вылизав его. Они отстраняются друг от друга. Гэвин тяжело дышит, туманным взглядом скользя по своему хозяину. Он зацепился за бугорок в его штанах и тут же закусил губу, желая наконец доставить своему человеку удовольствие за то, что тот так нежно его вылизал. И Ричард встает, точно так же глядя на своего пса. — Ты же все помнишь, милый? — спрашивает он, когда Гэвин вплотную прислоняется лицом к его паху, начиная тереться об него. — Без рук. Конечно, он помнит. Щенок не должен использовать свои лапы. Он не может этого делать. Он обязан работать только своим ртом и тихо скулить, если что-то не получается, прося у хозяина помощи. Сначала Гэвин еще просил об этом, но со временем, когда научился доставлять хозяину удовольствие, сам стал справляться с поставленными задачами. Ричард никогда не разрешал использовать ему руки, даже если тот безумно хотел кончить. Рид мог только просить, чтобы его человек сам начал надрачивать питомцу, доводя его до оргазма, но он соглашался не всегда, и Гэвину самому приходилось думать как избавиться от ноющего чувства. Гэвин цепляется зубами за край чужих трусов и одним резким движением стягивает их вниз, освобождая налитый кровью член. Длинный, гладкий, с идеально выбритым лобком и большими аккуратными яичками — он безумно нравился Риду. А еще больше ему нравилось сосать его, слыша, как Рич глухо стонет. — Только не спеши, — хозяин кладет поверх чужих волос руку и аккуратно начинает поглаживать. — Я знаю, как тебе этого хочется, но я не хочу, чтобы все быстро прекратилось. Поиграйся с ним для начала. Гэвин и не хотел спешить сразу. Вместо этого он лишь медленно, мягко проводит языком между яичками, начиная их вылизывать, как подобает псу — размашисто скользя по ним языком, обильно смачивая, лаская, и Рид чувствует, как его хозяин сильнее сжимает волосы на затылке. Это значит, что он доволен, и щенок закрывает глаза, понимая, что он выбрал верную тактику. Гэвин обхватывает губами одно из яичек и начинает смачно его посасывать, вбирая рот, но длилось это не долго — он быстро прекращает и переходит ко второму, проделывая с ним то же самое. Вкусно. — Тебе нравится? — риторический вопрос, на который они оба не нуждались в ответах. — Если да, то покажи, как сильно ты любишь меня. Гэвин несильно отстраняется и тут же скользит языком от основания члена к головке, слизывая с него естественную смазку, после чего принимается коротко и мягко обцеловывать орган. Он проходится поцелуями по всему периметру члена, а после поднимается и языком начинает лезть в уретру, играясь с ней, щекоча, и Ричард снова не выдерживает, глухо простонав. Но ничего, скоро он ему отомстит. Гэвин трется языком и губами о член своего хозяина, тяжело шпаря его горячим дыханием. Он играется с головкой, языком щекоча ее, а после снова начинает целовать, но на этот раз так, словно хочет оставить на органе засосы. — Ты достаточно поигрался, милый, — он неожиданно оттягивает щенка за волосы, второй рукой хватая его за челюсть и сжимая, заставляя открыть рот. — А теперь поработай как следует. Если мне понравится, я, может быть, подумаю над тем, выебать ли тебя. Гэвин поддается вперед и вбирает член почти полностью, закрывая глаза и глухо промычав. Ему уже почти не больно. У него уже нет рвотных рефлексов, и он даже не матерится на Ричарда, когда тот грубо толкается в него. Он привык. И эта привычка переросла во что-то, похожее на курение — с каждым разом все приятнее совать себе что-то в рот. Или это не привычка, а зависимость? Щенок сосет, вбирая член глубоко, пока не утыкается носом в гладко выбритый лобок, и Ричард одной рукой притягивает его сильнее, тяжело выдыхая и не давая отстраниться. Его питомец не возражает, а только глубоко дышит, языком начиная обводить те участки, которые пока мог, учитывая его положение. — Ты пытаешься удовлетворить меня даже тогда, когда я тебя остановил, заставив замереть? — еще один риторический вопрос, и Гэвин мычит, стараясь обсосать орган как следует. — Это так мило, малыш. Давай я помогу тебе. Ричард оттягивает своего пса за волосы и тут же снова насаживает на себя, заставляя глотать член до основания, но щенок не против — ему это нравится. Потом Гэвин и сам начал активно работать своей глоткой, и в итоге это превратилось в откровенное траханье. Они оба давились стонами, правда Гэвин давился чем-то еще. Они вдвоем ловили с этого самый откровенный кайф, когда Ричард вдалбливался в чужой рот, заставляя Рида глотать слюну вперемешку со смазкой, и ему чертовски нравится такой вид своего песика. Пока Ричард не кончает, заливая всю глотку стоящего на коленях Гэвина. Он даже не церемонится с тем, чтобы высунуть свой член, сразу же изливаясь внутрь. Они оба прекрасно знали о том, чтобы если это произойдет, то Рич заставит своего щенка слизывать его семя, куда бы оно не попало, будь то пол или его яйца. И Гэвин, приняв ситуацию, послушно все сглатывает несмотря даже на горьковатый вкус. Ричард вынимает только тогда, когда убедился в том, что его щенок обильно все вылизал, после чего надевает белье и застегивает джинсы, оставшись довольным. Но одно дело было еще не закончено — у его мальчика колом стоял член, и он явно нуждался во внимании, но хозяин не спешил. — Ты хорошо поработал, сладкий, — якобы задумчиво говорит андроид, обходя Гэвина, и щенку очень хочется посмотреть назад, но без команды он не имеет права это сделать. — Ты был таким послушным. А за послушание тебе положена награда, да, малыш? Ты хочешь этого? Песик виляет своим хвостиком, тихо скуля. Он надеялся на то, что хозяин разрешит ему кончить, наконец разобравшись со стояком, но Ричард не спешил все прекращать. Он любил мучить, а особенно тогда, когда его мальчик страдает от собственных желаний, не в силах с этим ничего сделать. Ухмылка разразила его губы, и Ричард спустя какой-то самый малый промежуток времени возвращается к любимой зверушке, сразу же опускаясь перед ним на одно колено. У Гэвина замирает сердце. — Тебе ведь нравится играться с членом, да? — спрашивает Ричард, прокручивая между двумя пальцами крепко зажатую силиконовую, длинную палочку. — Давай я поиграюсь с твоим. Только не разочаруй меня, мальчик. Не двигайся. Это может навредить тебе. Он не стал любезничать с щенком. Даже рукой пару раз по члену не провел, потому что ему по-прежнему нравилось мучить. Вместо этого Рич только взял чужую головку, придерживая ее, когда стал вводить стимулятор внутрь, отчего у Гэвина засверкали искры перед глазами. Он выгнулся навстречу и громко, тяжело простонал оттого, что анал начали растягивать, а Ричарду только это и надо — чужой стон, чтобы продолжить начатое. Он двигал трубочкой вверх-вниз, и с каждым разом чужой голос становился все громче и громче. Гэвину безумно хотелось кончить. Причем настолько, что тот ослушался приказа «не двигаться» и поддался вперед, прислоняясь членом к чужой руке, дабы суметь об нее потереться. Хозяин нахмурил брови, явно недоволен неповиновением, но он и слова по этому поводу не сказал. Он любит говорить поступками. — Я тебя понял, милый, — холодным тоном произнес андроид, и Рид, поняв, что ослушался (пусть и не специально), виновато проскулил, остановившись во всяких действиях. — Ты хочешь кончить? Член изнывает? — снова послышался скулеж. Щенок прислоняется своей щекой к чужой, тихо потираясь об нее, как бы умоляя. — Я разрешаю тебе сделать это. Но ты должен кончить как щенок. Об ногу хозяина. Ричард вынимает стимулятор из чужого члена, и тут же слышится вздох облегчения. Гэвин склоняет голову вниз, тяжело дыша и думая над поставленными условиями. Это так унизительно. Но так запретно-сладко. До мурашек по коже хотелось это сделать, а уж тем более, когда твой член сочился смазкой, а головка краснела от налитой в ней крови. Хозяин поднимается на ноги и выжидающе смотрит на своего пса. Если мальчик будет медлить — мальчик не кончает. Пока ему дают шанс, он должен это сделать. Его любимый песик подползает к хозяину на четвереньках. Он прислоняется своим членом к его ботинку, тяжело выдыхая — тот был холодным, но Гэв возбужден до такого состояния, что уже ничто, кажется, не сможет снять эту похоть с его организма. Эту сладкую, пугающую похоть, которая заставила его так низко пасть. Настолько низко, что мужчина начинает двигаться, тереться об ботинок своего хозяина, томно выдыхая каждый раз. Он шеей обвивает чужую ногу, пытаясь зафиксировать ее положение, так как не имеет права использовать свои руки. Он кусает хозяина за штанину, начиная двигаться более активно, теряя всякий стыд. Из горла вырывались то стоны, то собачий скулеж. Кажется, в последний момент щенок просто сошел с ума, когда начал жмуриться от долгожданного удовольствия, скользя по гладкому кожаному ботинку своим пенисом, пока не кончил с громким стоном. Гэвин изливался долго, тяжело и чуть ли не болезненно. Сперма пачкала и ногу Ричарда, и пол, но пес мало обращал на это внимания — ему было так хорошо, что он позволил себе большее, продолжая тереться даже тогда, когда уже, казалось бы, кончил. В конечном итоге он только и мог, что замереть, пытаясь справиться со своим дыханием и дрожью в теле. — Мой малыш кончил, — Ричард констатирует факт, и Гэвин поднимает на него глаза, тяжело заглядывая в те. — Но, милый, ты же понимаешь, что тебе придется убрать за собой? Ты тут все перепачкал. Гэвин понимает, что от него требуется. Он послушный мальчик. Он делает то, что велит его хозяин, пусть тот и не говорит команды вслух — песик знает, что нужно его человеку. Он наклоняется к чужой ноге и начинает жадно вылизывать ботинок, начищая своим языком его до блеска. У хозяина всегда чистая обувь. Он не хочет, чтобы его малыш подхватил какую-то заразу, но только если этот мальчик сам не пачкает ее. Тогда нужно убирать. Он вылизал все, вплоть до последней капли, и проглотил собственную сперму. А когда поднял взгляд вверх, то увидел довольную улыбку хозяина. Ричард похлопал его по щеке, после чего нацепил на ошейник поводок и потащил Гэвина в спальню. Его песику нужно отдохнуть, но у них еще будет время для того, чтобы поиграть.