set fire to communication.

      Федя слушал занимательную историю друзей, чаще всего поглядывая не на рассказчиков, а на Ефима. Мальчик жался, будто его обзывали прилюдно, а не рассказывали о каком-то левом чуваке. — Ребят, — Приходову надоело слушать этот бред, — вы конечно классные, все дела, но… Идите лесом, а. Я хочу погулять с человеком, — ребята обиженно угукнули и свалили. — Федь, купи мне две пачки сигарет, пожалуйста, — Барашков сделал милые глазки, как у того самого кота из Шрека. И, если честно, Федя не мог устоять. Было что-то в этом парне такого… Из-за которого внутри разливалось тепло. Фёдор всю ночь думал о их встрече, о том, как они прекрасно провели время. Но больше всего его мучал вопрос, придёт ли Ефим снова?       Приходов улыбнулся, уходя в магазин. Ефим назвал ему название сигарет, поэтому он быстро их купил. Всё продавцы давно привыкли, что Фёдор покупает тут сигареты, алкоголь, бывает и другие продукты. Продавщицы здороваются, а не так давно перестали просить паспорт. — Марин, можно ещё шоколадку? Молочную, — Федя улыбнулся. Продавщица протянула ему шоколадку, улыбаясь. В душе она надеялась, что сейчас Фёдор отдаст её обратно ей, но нет. Молодой человек расплатился за покупки и ушёл.       Ефим стоял на улице, выкуривая последнюю сигарету, которая у него осталась. Федя вышел, протягивая пачку парню, на что Ефим тяжко вздохнул. — Забери одну себе. Я же должен, — Барашков дотронулся до тёплой руки друга, забирая одну пачку сигарет. Он клянётся, что внутри него был целый ураган эмоций, и, если честно он совсем не знал, как это объяснить. — Ещё чего. Буду я ещё школьников обворовывать, я в состоянии купить себе сигареты, Ефим. А про ту пачку просто забудь, окей? — Приходов дотронулся до волос парня, — красивые, — Ефим достаточно сильно смутился, слабо улыбаясь. Ему были в новинку такие странные ощущения, именно поэтому он так обрадовался дождю, который полил сначала на него, потом на Федю. — Тяжело быть высоким, дождь раньше начинается, — Ефим засмеялся. Ему хотелось развеять пустоту. Дождь набирал обороты с каждой секундой. — Встретимся завтра в наше время, — Федя улыбнулся, они с Ефимом накинули капюшон и разошлись в противоположные, друг от друга, стороны.       В номер Ефим пришёл, что называется, промокший до нитки. Он снял с себя одежду, выжал в ванную, а после бросил в стиральную машину. Отель, как он подметил, вовсе не плохой, а даже очень хорош. Парню не оставалось ничего, кроме того, как выпить чай с лимоном и лечь в кровать. Его мама предусмотрела все варианты развития событий в Санкт-Петербурге, и Барашков был ей безумно благодарен. Когда-то ему не нравилась такая усиленная забота, от неё сильнее хотелось окунуться в свой мир, где всего-лишь четыре стены и окно. Но он понимал, что эта поездка значит не так много для него самого, сколько для мамы. Она боится, что её сын навсегда так и останется в совсем мире. — Глебка, тебе лучше? — Тёма, если честно, не знает, почему он называл Голубина именно так. Какое-то дружеское тепло разливалось внутри, смотря на этого человека. — Курить пиздец хочу, — выдохнул блондин, откидывая голову. Сигареты закончились, поэтому пришлось довольно сильно загрустить, но в голове сразу же созрел план. Голубин принял положение сидя, — сгоняй в магазин? — Пару минут щенячьих глаз и Тёма уже стоит в куртке, зашнуровывая кроссовки.       Голубин лежал в кровати, ожидая свои сигареты. Артём вернулся достаточно быстро, а после достал из пакета целый блок сигарет.