Я рядом. Я с тобой.

Год проведенный в туре по США и городам Франции заставили признать юное дарование в лице голубоглазой шатенки. И это весьма хорошо сказалось на её будущем. Увидев в ней неплохое начало от цыганки из знаменитого романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» Люк Пламодон и Риккардо Коччанте сошлись во мнении пригласить её на прослушивание и предложить выступить в качестве дублера для Элен Сегары. Разумеется, она согласилась и была утверждена на роль. Так и началось это захватывающее приключение. Хотя…началось оно не с приглашения, началось оно со знакомства с человеком, от которого у неё уже давно мурашки по коже. С Даниэлем Лавуа. В первый раз когда она его увидела, он сидел за фортепиано на сцене и пел знаменитую песню из своего альбома: "Ils s'aiment" . Тогда, у маленькой Мари впервые кольнуло сердце. Отец не придал значение жалобе со стороны дочери, хотя, наверное, стоило. Мужчина прошёл мимо и подмигнул голубоглазой девочке в синем платье, что стояла за кулисами и держала за руку отца, готовясь выйти с ним на сцену. Впервые за свою жизнь. Концерт завершился, и Мари более никогда не видела певца вживую. Только по телевизору и то в очень плохом качестве. В день её с ним полноценного знакомства, Мари уже три месяца репетировала постановку. Сперва выучила все песни и пела их в студии, оттачивая своё мастерство, а после и вышла на сцену пару раз. Все проходило в составе дублеров, но Люк хотел проверить все расклады карт и приглашал по одному дублеру на репетицию основного состава. Сегодня пришел час Мари. Она готовилась как никогда, ведь должна была выглядеть должным образом и быть не хуже оригинальной Эсмеральды. Два дня они с Люком прорабатывали песни, а с хореографом движения. Последней стадией подготовки стала консультация с Элен. Она оказалась такой доброй и живой, что Мари даже дрожи не чувствовала и совсем не волновалась перед репетицией с Гару, Лавуа и Патриком. Сколь же она ошибалась. Стоило ей увидеть Даниэля, как ноги затряслись и она позабыла как говорить. Мужчина медленно подошел к ней, заметив её в одном из коридоров, прямо перед выходом. -Приветствую… - мило улыбнулся он – Простите меня… я должен идти… встретимся после… - учтиво поклонился он и покинул девушку. Разумеется, он не вспомнил её. К двадцати трём годам она сильно изменилась, только глаза были прежними.Ответила она ровным счетом ничего и еле придя в себя, побрела на сцену где уже началась песня цыган. И на что она рассчитывала? Первые выступления прошли на «ура». Мари выступала точной копией Элен и ею были полностью довольны. Ни дрожи, ни волнения. Идеально. Партия с Брюно удалась ей достаточно просто, а с Жюли и вовсе прошла как по маслу. Песня «Belle» заставила слегка всплакнуть, а партия Лавуа «Tu vas me detruire» и вовсе ввела в состояние близкое к панике. Она лежала на декорации колодца и еле себя сдерживала, дабы не сбежать или не вжаться в столь правдоподобно играющего мучения мужчину. Небольшой перерыв с бутылкой воды и успокоительным заставили вернуться в норму, однако осадок остался, и голос слегка дрожал при ответе Эсмеральды Священнику. Но она на своё собственное удивление справилась, и дрожь играла ей на руку. Она боялась лишь одного...Мига, где Даниэль должен был нависнуть над ней, вжимая в стену. И вот, этот миг настал. Лавуа резко открывает клетку и врывается туда, всего два шага и мольба в глазах. Боже! Как же он играет! Мари вздрагивает и вжимается в стену, но вовремя приходит в себя и находит силы для того, чтобы прокричать "va-t'en!" и толкнуть его в грудь. Лавуа принимает все с той же реакцией, что и предполагалось и наступает. Ещё один толчок, он отступает, но после накидывается на неё, хватая за запястья, вжимая в стену и тяжело дыша ей в шею. Удар, и он падает на пол клетки, а Мари хватает за руку Мервиль и тянет к ожидающему их за пределами ограды Гару. Они поют, подключается Брюно, и немногочисленное количество зрителей в лице гримеров, хореографов и создателей аплодируют стоя. Мари не ожидала подобного и слегка подрагивала погибая в волнении. Время казни. Девушку подвесили на веревки и накинули на шею канат. Клод в исполнении Лавуа истерически смеется, и её поднимают над землей. Эсмеральда в её лице умирает. Последняя сцена- песня Квазимодо над бездыханным телом. Забавно, но никаких чувств. После эмоций от песни Даниэля, все вокруг поменялось, и стало как-то по боку, что Горбун страдает. Что ж, конец. Мари поднимается с пола при помощи руки Гару и принимает поздравление восторженных зрителей. Внимание, разумеется, направленно на Мари, от которой ожидали меньше, чем она показала сейчас, а значит, можно было слегка надавить, и откроются новые возможности. Перерыв длиною в два часа пролетел незаметно. Патрик завладел вниманием Мари и не позволил сбежать. А ей так хотелось получить автограф от Лавуа, который после объявления куда-то пропал и не появился в общей гримёрке. А в его личную она идти боялась. Всех вновь созвали и раздали нагоняй. Теперь они прогоняли каждую сцену отдельно и дорабатывали все по ходу пьесы. Последние два раза созыва после отдыха пришлись на прогон всего и сразу. Отлично. Люк доволен, артисты тоже. Все, кроме уважаемого месье, уставшие завалились в гримерку и стали обсуждать прошедший день. Мари же невзначай подходила к каждому из актёров и просила автограф. Разумеется, она получила все и даже больше. Многие захотели обнять ее и она с радостью обнимала в ответ. Последним должен был стать Даниэль, но к тому времени, как Мари решилась подойти к его личной обители, он уже покинул свою гримерку и уехал домой. -Как же…так…- прошептала она в смятении. -Не переживай, успеешь ещё! – подбодрил её ни откуда появившийся Брюно и вызвав такси, проводил её до машины. – До встречи! -До встречи! Они жарко обнялись и Голубоглазая отправилась домой. Отца не было и деда тоже. Уехали на рыбалку. Это и к лучшему. Мари зашла в комнату и кинула портфель на Тумбу, заваливаясь на кровать. Завтра снова была репетиция и она должна была быть в форме.