Простуда

      Первое, что ощутил Том на съёмочной площадке, — холод. Нет, не со стороны коллег, режиссёров или других работников кинокомпании, все напротив были очень добры к нему, он ощутил холод в воздухе, да и такой, что он в своём тонком облегающем костюме невольно поёжился.       — Бр-р, почему здесь так холодно? Отопление не работает? — спросил он у визажистки, что поправляла его макияж.       — А, мистер Дауни любит, чтобы на площадке было холодно, — ответила женщина так, словно такой дубак в помещении в тёплое время года вполне нормально.       Для них, может и да, они ведь все в куртках, а для Тома — нет.       Но возникать по этому поводу он не решился. Всё же, как никак, где Роберт Дауни младший, а где он? Естественно, что большее предпочтение и внимание будут отдавать пожеланиям Дауни.       Поэтому Том решил как-то с этим смириться, не обращать внимания и сосредоточится на игре, и поначалу это было довольно легко. После нескольких десятков выполненных кувырков через голову, большинство из которых, как ему показалось, его просили повторить лишь для того, чтобы посмотреть на «как же он всё таки это делает?», он не только перестал чувствовать холод, но и даже вспотел.       Но этого хватило ненадолго. Уже через двадцать минут он снова начал ощущать холод, хотя это не сильно ему мешало, ведь, на удивление, это помогало лучше концентрироваться. Но через час ему стало жутко холодно, а ещё через час у него зуб на зуб не попадал, а всё тело трясло. И только после того, как он испортил дубль тем, что расчихался на середине фразы, его отправили согреться в фургон, где закутали в плед и сунули кружку с горячим шоколадом. Так прошёл его первый день съёмок с Робертом Дауни младшим. Такое же повторилось на следующий день, а потом ещё раз и ещё раз. Не сказать, чтобы Том был незакалённым парнем, нет, он вполне сносно переносил холод, но не тогда, когда ты понимаешь, что торчишь целыми днями в здании, где холоднее, чем на улице. И даже волнение и безграничное счастье, которые он испытывал поначалу из-за того, что он снимается вместе с Робертом Дауни, не могли отвлечь его от постоянного замерзания.       Первые симптомы простуды появились уже на четвёртый день съёмок: просто насморк и лёгкий кашель. Но Том не придал этому особого значения, а, напихав в себя каких-то таблеток и микстур, отправился на работу. На следующий же день к комплекту простуды присоединилась и температура, но с ней Том поступил так же, как и с первыми двумя, — просто принял таблетку и в течении дня пил только тёплые напитки. Он по-прежнему свято верил, что простуда его не одолеет, ведь он уже даже и не помнил, когда последний раз болел, а ведь ещё эти съёмки, он просто не может их пропустить!       Но решимость Тома пошатнулась, когда на следующий день он с трудом смог встать с кровати, чтобы просто померить свою температуру, которая оказалась где-то за гранью тридцати восьми градусов.       Такой температуры Том у себя уже давно не видел.       «Нет, я должен идти, — сказал он сам себе, через невероятные усилия заставляя себя двигаться и стоять. — Я должен идти, должен идти», — снова и снова повторял он.

***

      — Твои бы навыки...       — Так на YouTube этого добра... Там всякое постят. Ну, фэйк на фэйке, всё на компьютере делается, — Том уставился на самодельный компьютер Питера Паркера, пытаясь сконцентрировать мысли. — И... и этот ролик тоже, всё липа.       — Да, да, да, да, да, как то видео с НЛО над сфинксом, — в свою очередь произнёс реплику Роберт, беря биту в руки и, подняв её над головой, приоткрыл дверцу в тайное хранилище Питера Паркера, откуда тут же выпал подвязанный костюм Человека-паука.       — Стойте! — выкрикнул Том и прыгнул, схватив костюм и бросив его в шкаф.       Кажется, прыгать, пусть и по сценарию, было не лучшим решением в данной ситуации, потому что перед глазами всё сразу поплыло, а в голове, казалось, одновременно играли колокола и били в самый большой барабан на свете.       — Фух, — выдохнул он, потому что, кажется, уж это точно было в сценарии.       — Ну-с, — начал Роберт, подойдя к нему чуть ближе, — ты тот паукообразный, членистоногий каратель, чувачок-паук?       — Всё, — снова выдохнул Том, уже не зная из сценария это или из его собственных мыслей. — Я... я Человек-паук, — произнёс он, пожалуй, не так уверенно, как это должно было звучать.       — Ага, мужчина в трико, — кажется, Роберт усмехнулся в этот момент, но только так, чтобы этого не заметила камера. А, быть может, это лишь почудилось Тому.       — Не трико это, — ответил он, вновь подходя (скорее подплывая, судя по ощущениям) к столу Питера Паркера: хоть возможность за что-то держаться будет. — А так всё хорошо складывалось с утра, просто... здорово, на... — Том напрягся, заставляя свой мозг работать. — на поезд... не опоздал...       Всё. Это действительно было всё. Тело отказывалось больше стоять прямо, голова звенела и, казалось, стала тяжелее самого Тома, а ещё этот жар, который не сбивают ни таблетки, ни холод в помещении.       — Кто-нибудь ещё знает об этом? — продолжил Роберт, решив пропустить некоторые слова Тома. Его лицо нахмурилось, а глаза внимательно следили за молодым актёром, пытаясь понять, что же с ним не так.       — Знает... — повторил Том, словно пытался ухватиться за это слово, чтобы остаться в сознании, но было уже поздно. Его тело пошатнулось, и этого маленького покачивания хватило для того, чтобы весь мир погрузился во тьму, а Том, не успев за что-либо ухватиться, под чьи-то крики и вопли рухнул на землю.

***

      Когда Том очнулся, то очень пожалел, что сразу подал признаки жизни, а не тихо полежал с закрытыми глазами некоторое время, потому что на него тут же набросились доктор, медсёстры и родители с братьями, которые, как оказалось после, хотели устроить ему сюрприз и приехать в гости, но, как пошутил отец, сюрприз Тома был более неожиданным, чем их.       После долгих расспросов, осмотров и наставлений, его всё же с неохотой, но отпустили в родной дом, где уложили в родную кровать и, наконец, оставили, чтобы он мог продолжить свой прерванный сон. Или это был не сон? В таком состоянии ему сложно было отличить сон от реальности.       В какой-то момент ему снилось, что он поехал встречать родителей и братьев в аэропорт. Патрик что-то в захлёб рассказывал о своих буднях в школе, а Сэм и Гарри спрашивали у него о «жизни Человека-паука», а потом начали спорить из-за какой-то мелочи. Мама чуть не расплакалась и тут же сфотографировала его, сказав, что «он так вырос», хотя расстались они не так уж давно. А отец шутил, шутил и ещё раз шутил.       И всё это было так реалистично, что Том почти поверил в то, что он действительно сейчас стоит в кругу своей семьи в аэропорту, но он, неожиданно, проснулся и, открыв глаза, увидел мать, склонившуюся к нему, чтобы проверить, не спал ли жар.       — Мам? — вяло позвал он, с трудом шевеля языком.       — Всё хорошо, Томми, спи, — с улыбкой ответила ему Николь Фрост, поглаживая его взмокшие от пота волосы.       И Том снова уснул так легко, словно и не просыпался.       На этот раз ему приснилось, как к нему в комнату пришёл Человек-паук. Том был удивлён, а вот Тесс почему-то даже и не подумала на него лаять, а бросилась на незнакомца лишь с одной целью — получить от него объятия и поглаживания по короткой шёрстке. Тогда Том стал ругаться на Человека-паука, ведь это он тут Человек-паук, а не какой-то там Питер Паркер. И, прежде, чем Том попытался найти в этом споре хоть какую-то долю логики, его снова разбудили прикосновением к горящей щеке.       Поначалу он никак на это не отреагировал, решив, что это ему показалось, но прикосновение повторилось, и теперь оно было более долгим и отчётливым. Чьи-то пальцы нежно прошлись по его подбородку и поднялись выше по очертаниям его скул, и Том невольно потянулся за этой рукой.       — Ты такой очаровашка, когда спишь, — прошептал чей-то голос совсем близко.       Том улыбнулся этим словам и мысленно, а, быть может и вслух, ответил на них благодарностью, и только через несколько долгих секунд до него дошло, кому принадлежит этот бархатный голос.       Он резко распахнул глаза, еле удержав их в таком состоянии из-за слепящего солнца.       Сердце Тома пропустило удар. В его комнате стоял сам Роберт Дауни младший и, улыбаясь, смотрел на него сквозь синие стёкла солнцезащитных очков.       — Вы! — как-то слишком грубо выкрикнул Том, начиная лихорадочно тянуть на себя одеяло, пытаясь полностью скрыться под ним и в тоже время сесть на кровати. — Что вы... Что вы здесь... делаете?       Он смущённо опустил глаза на своё белое одеяло. Какой кошмар! Он только проснулся, выглядит, наверно, ужасно, ведь несколько дней не был в душе! Да и хуже того, Роберт видел его спящим! А ещё его семью, которая, наверно, сначала чуть не упала в обморок, а потом завалила его предложениями об ужине, чае и ещё кучей вопросов. Удивительно, что Дауни вообще смог добраться до его комнаты. Но что же ему здесь нужно?       — Пришёл проведать тебя, — как-то уклончиво ответил мужчина, начиная расхаживать по небольшой комнате Тома и рассматривать всё, что попадалось ему на глаза.       Смотреть там особо не на что было, Том не обставлял съёмную квартиру, но парочка комиксов и игрушек Человека-паука с другими Мстителями и супергероями были, пожалуй, не теми вещами, которые Том хотел бы, чтобы были замечены Робертом. Однако он их заметил. Заметил и усмехнулся.       Том, с чувством невероятного позора, зарылся лицом в одеяло.       Это катастрофа.       — Извините, — вдруг, тихо прошептал он и, оторвав ещё по-прежнему тяжёлую голову от одеяла, поднял глаза на Дауни, — извините, что так получилось. Я не должен был всё так запускать, но не думал, что...       — Это моя вина, — перебил его мужчина, не смотря Тому в глаза. Интересно, почему он так редко смотрит ему в глаза? — Я слышал, что твой костюм очень лёгкий, а у нас на съёмочной площадке всегда холодно из-за меня, и что ты из-за этого и заболел, так что это моя вина, и я её признаю, — он, сложив руки за спиной, перекатился с пятки на носок и добавил: — Прости.       Том тупо сидел, уставившись на Роберта Дауни младшего, который только что перед ним извинился. Кажется, жар всё же ещё не прошёл, и всё это ему снится. Может, лучшим решением сейчас будет забраться под одеяло с головой и уснуть в этом сне?       Но додумать это предложение он не успел, потому что ему в руки прилетел плюшевый медведь с блестящими глазами, доверчиво смотрящими на него. Теперь Том тупо смотрел на него.       — Это так, подарок. Надеюсь, ты вскоре поправишься, — Роберт снова стал ходить по комнате, но теперь не из-за интереса, а из-за нервов. А Том продолжал смотреть на плюшевую игрушку, пытаясь решить, стоит ли говорить Дауни, что ему уже двадцать один год, а не пять лет.       — Мы сейчас занялись другими сценами, где паучок, — Роберт усмехнулся, — не нужен. Но, — он, наконец, остановился, напротив Тома, и этой паузой заставил его оторвать взгляд от медведя и поднять глаза на него. Только сейчас Холланд понял, насколько не соответствует его простенькая комната к Роберту Дауни младшему в его дорогом костюме, сшитым, скорее всего, на заказ, с аккуратно уложенными волосами и золотыми кольцами. — Но, — повторил Роберт, — все по нему скучают.       Том улыбнулся и эта же улыбка отразилась на губах мужчины.       — Спасибо вам за... визит и... подарок, — Том почувствовал, как снова краснеет и просто надеялся, что этот факт скроет его жар.       — Не за что, это мелочи, — отмахнулся Роберт. — Просто надеюсь, что твоя подружка не сгрызёт его на следующий же день.       Том не сразу понял, о ком говорил мужчина, но, когда до него дошло, что под «подружкой» Роберт имел ввиду его собаку, Тесс, не смог сдержать короткого смеха, который из-за головной боли и саднящего горла дался ему с трудом.       — Я постараюсь проследить, чтобы этого не случилось, — пообещал он.       — Уж постарайтесь, молодой человек, — с наигранной строгостью пригрозил ему Роберт, чем снова вызвал улыбку на губах Холланда.       Между ними повисла тишина, но она не была напряженной или неловкой, напротив, Том ещё никогда не чувствовал себя рядом с Робертом так легко и открыто. И хоть он по-прежнему чувствовал превосходство Дауни, сама его персона не казалась теперь такой недоступной. Хотелось о чём-то с ним поговорить, поболтать о каких-то мелочах, но о чём? Слов не находилось, лишь молчание.       — Ну что ж, — прервал тишину Роберт, направляясь к двери, — мисс Фрост сказала, чтобы я тебя не нагружал, ведь ты у нас сейчас больной человек, так что я уже, пожалуй, пойду, — он развернулся у самого порога. — А ты выздоравливай, паучок, — бросил он с улыбкой прежде, чем скрыться за дверью комнаты Тома.       Какое-то время Холланд ещё продолжал молча сидеть, вслушиваясь в звуки, доносящиеся до него. Он слушал, как уходит Дауни, как его провожают родители с некоторым разочарованием в голосе, что он не останется на чай и ужин. Он слушает, как закрывается входная дверь и как родители начинают шумно обсуждать неожиданный визит, а в скоре к ним присоединяются его братья.       Том улыбается, сам не зная причины этой улыбки.       — Обязательно, — тихо отвечает он, и зарываясь под одеяло, и прижав к себе подаренного плюшевого медведя, который пахнет дорогим парфюмом и магазином, медленно погружается в сон.       Болеть, оказывается, не так уж плохо.