Я люблю тебя

– К-капитан. Сэр. Я люблю вас. Первое, что услышал тогда Аккерман. Он внимательно смотрел на пунцовое лицо напротив и не понимал. Это шутка такая? Но похоже было, что нет. Глядя в бирюзу, он все больше убеждался, что пацан говорил правду. Эрен никогда не умел врать, Леви это знал прекрасно. Все движения, действия, слова с головой выдавали его. Но в тот день он не поверил ему. То ли потому что не хотел, то ли по другой причине. Он лишь кинул холодное: – Отставить, солдат. И удалился. Пацан не унимался и после, все так же продолжая нести эту чушь про любовь. А Леви... А что Леви? Он никогда таких слов в свой адрес не слышал. Ни от родителей, коих толком не знал, ни от близких людей, что давно похоронены и забыты, ни от кого-либо еще. Слова его, он воспринимал не иначе как детскую прихоть. Ну захотел ребенок влюбиться, вот и влюбился. Со временем это напускное пройдет и Леви снова станет ненужным. Внутри что-то отчаянно сжалось, на душе стало тоскливо, но с этим ничего не поделаешь. На удивление самого Леви, парень не забывал, наоборот, его любовь лишь крепла. Говорили об этом его действия, слова, взгляды. Все это не осталось незамеченным капралом. Аккерман хмыкнул про себя, глядя на мальца. Такой юный, совсем ещё зелёный. Зачем он ему нужен? Такие как Леви не заслуживают любви. Может дать пацану то, что он хочет и просто уйти? Может тогда, получив свое, парень просто отстанет? Было решено так и поступить. Просто решить все раз и навсегда, чтобы не мучать ни себя, ни его.

***

Это был вечер пятницы, была очередная попойка, которую устроила Ханджи. Леви, крутя в руках гранёный стакан с пойлом, как-то отрешённо глядел на происходящее. Окидывая взглядом, восседающую, на коленях Смита, Зоэ, что хлещет бухло из бутылки, Жана, который не унимался и пытался подкатить к неприступной Микасе, Армина и Кристу, мило беседующих в дальнем углу и его, Эрена. Он не отводил свой взгляд от мужчины, просто пожирая того глазами. В руках у него была на половину пустая бутылка виски. Их взгляды встретились. Эрен как-то пошло облизнулся, все так же глядя в глаза своего мучителя. В голову Аккермана что-то ударило. То ли алкоголь начал действовать, то ли взгляд Йегера. Леви мог похвастаться тем, что не пьянеет, даже тогда, когда переберет с алкоголем. Но сейчас ему хотелось верить в то, что он просто опьянел. Ещё какое-то время посмотрев в бирюзовые глаза, он встал и ушел из комнаты. Нужно проветриться, срочно. Ноги были ватными, а дыхание участилось. Из чего сумасшедшая сделала это бухло? Идти по коридору было мучительно трудно, ноги совершенно не слушались, сердце норовило вырваться из груди, а в голове было совершенно пусто. Уперевшись о стену, он ещё какое-то время стоял, пытаясь угомонить нервы и учащенное дыхание. Устало прикрыв глаза и откинув голову назад, он глубоко вздохнул. Что-то с этим алкоголем не так, ибо как объяснить его странное состояние? Сердце не унималось, в лёгких пожар, а ноги вообще не ходят. Что происходит? Вдруг спереди раздался странный грохот, с трудом разлепив глаза, мужчина увидел пацана, что шел прямо на него. Это странно, ведь парня он никогда не боялся, но сейчас он прирос к полу от страха. Бутылка, из которой он пил, была небрежно отброшена в сторону. Сам Йегер бесшумно крался к нему, словно дикий зверь, настигающий свою жертву. Хотелось уйти, сбежать как трус, быстро и позорно, лишь бы не находиться рядом с ним. Но сил даже на это нет, не то, что ударить или хоть как-то защититься. Но как только Эрен вплотную прижался к капралу, тот понял, что ему уже никуда не деться. – Капрал, – приобнял он его за талию и прижался сильнее, хотя куда уж там. – вы сегодня такой красивый. – он запустил руки в его волосы, с силой оттягивая их. Сил возразить или как-то ответить не было, а значит придется играть по его правилам. Парень оттянул волосы назад, заставляя откинуть голову, открывая шею. Он прильнул губами к его нежной коже, прикусывая сонную артерию. Раздался хриплый крик. Леви попытался отпихнуть от себя настырного мальчишку, но тот лишь сильнее сдавил его в объятиях. – Ч-что ты подме-е-шал в алкоголь? – с трудом проговорил мужчина. – М-м-м-м... ты заметил, – прозвучало в ответ. – Ханджи дала, я не рассказал ей, куда хочу подмешать вещество, но она и не спрашивала. Так что не волнуйся. "Сам захотел все решить, вот теперь и выкручивайся." Пронеслось в голове у Аккермана. – Ты такой вкусный. – Эрен потерся о бедро Леви внушающим бугром в штанах и снова прикусил нежную кожу на шее, оставляя на ней багровую отметину. Тот лишь беспомощно заскулил, не зная, что ещё сделать. – Э-эре-е-н, п-перестань. – он постарался оттолкнуть его, но ничего не вышло. Все силы просто иссякли. Йегер подхватил того под бедра и снова прижал к стене, сминая такие обалденные губы, слушая приятные стоны, от которых тело заходилось дрожью. Было просто невыносимо прижиматься к такому желанному хрупкому телу. Все это сводило с ума. – Эрен, если продолжишь, то пожалеешь. – ярость взяла свое, хотелось сорваться, кричать, биться, что есть сил. Но сил как раз и не было. Парень замер, как то отрешённо глядя в глаза напротив, но столкнулся лишь с холодным взглядом. Там не было ненависти или злости, там не было абсолютно ничего. – Капрал...я... Простите. – он отпустил его на пол. И отступил на шаг. – Отвали. – зло прошипел он и поднялся, но ноги не держали совершенно, он едва не свалился на пол, если бы не чужие руки, что с трепетом поймали и удержали его бессознательное тело.

***

Это утро было отвратительным. Все тело ломило, а голова гудела. Он с трудом заставил себя подняться и оглядеться. Капрал был в своей комнате. Вспомнить, что вчера произошло, труда не составило. Только вот, что произошло дальше он не знал, не помнил, как оказался здесь. А это значит, что его сюда тащили. И кто это был, стало ясно вмиг, стоило ему повернуть голову вправо. За столом у окна спал Йегер. Он мирно сопел и бубнил что-то невнятное. – Йегер. – тихо произнес он, ведь сил говорить в голос у него не было. Парень сразу же проснулся, виновато глядя на капрала. – С-сэр... Я донес вас сюда, вам стало плохо и вы потеряли сознание. – в его сторону парень смотреть не собирался. – Идиот, как думаешь, по чьей вине это произошло? – Аккерман плевался ядом не хуже гадюки. – Капрал, – Эрен хотел было подойти, но холодный взгляд серых глаз прибил его к стулу. – простите. Я не знаю, что на меня тогда нашло. Мне захотелось овладеть вами и я... – Не нужно этого. Просто уходи. Ты уже ничего не изменишь. – голос буквально сквозил холодом. – Леви, прошу. – парень поднял взгляд и посмотрел в стальные глаза. Ничего. Совершенно пусто. Йегер не мог просто уйти, должно что-то проясниться между ними. Он вскочил на ноги и за один шаг преодолел расстояние. Присев возле кровати, он взял руки мужчины в свои и начал целовать костяшки пальцев. – Эрен, уходи. – все так же холодно. – Нет, я не уйду! Я хочу знать! – он упорно продолжал стоять на своем, несмотря на все то, что произошло. – Леви, посмотри на меня. Повернись. Мужчина повернулся, но все так же безучастно смотрел куда-то в сторону. – Леви, – снова раздался приятный голос. – посмотри на меня. Ты любишь меня? Леви даже не взглянул на него, просто не смог. Зная, что если взглянет - будет потерян. Навсегда. Будет обречён на страдание, он знает это. Теплая рука мальчишки, тем временем, легла ему на щеку, мягко поглаживая. От этих ласк хотелось млеть, таять. Но он отстранился, как-то безучастно смотря в глаза своего мучителя. В голову ударяет осознание так же быстро, как и понимание происходящего. Он уже потерян. Стоило ему взглянуть в глаза напротив, как понял, что пропал. Эта мысль ударила в голову, набатом отдаваясь в черепушке. Его дёрнуло, словно током, а метка заныла, давая понять, что вот он, рядом. Он отлетел от парня, как от прокаженного. Все внутри вопило, что пара рядом, но мужчина лишь отвернулся, не желая слушать внутренний голос. – Леви, прости. – начал было Йегер, но был безоговорочно прерван. – Уходи, просто уходи. Просто не нужно этого. – он даже не взглянул на него. Парень все понял, осознание пришло. Но внутри все опустело, похолодело. – Ясно, я все понял. Прости, я больше не побеспокою тебя. На этой фразе он отстранился, и собрав остатки самообладания, удалился. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что еще не все потеряно. Но он поступил как чудовище, хотя почему "как", чудовище и есть. Они слишком разные, слишком чужие друг для друга. Хмыкнул он и со странным чувством смятения покинул замок. Он перестал понимать куда шел, ведь времени прошло немало. Ноги уже не слушались силы его покидали. А в голове творилось черти что, всплывали прикосновения, его теплые руки и этот взгляд. И все. Все остальное просто перестало существовать для него, он лишь прокручивал в голове произошедшее. Горячее дыхание, что обжигало, неимоверная близость, хриплый полушёпот, от которого пробегали мурашки и голова шла кругом. Все это нереально возбуждало и накрывала с головой эйфория. Хотелось большего, чтобы руки блуждали по такому желанному телу, чтобы стоны срывались с этих манящих губ, чтобы это такое хрупкое тело билось под ним, извивалось змеей, льнуло к такому же разгоряченному телу. И поцелуи. Везде, до дрожи, до стонов, чтобы было мало, а ему всегда будет мало. Так много "чтобы", а на деле все это мечты, жаркие и влажные фантазии из-за которых каменный стояк по утрам, дрочка в душе и разбитое сердце. Но Леви уже давно стал для него чем-то запредельным. Он его наваждение, его сильное желание. Его личный кинк, и никто не способен этого изменить. В голове засел лишь один человек, что просто затмил всех и нет больше никого кроме него. От этого хочется взвыть, забиться в угол, рвать и метать. Но что поделать, если жизнь такая сволочь. Как жить, зная, что пара, предназначенная судьбой не любит тебя в ответ? А времени не так и много. Эрен знал, что жить осталось недолго, всего каких-то жалких пять лет. Пять лет! А дальше неизвестность, небытие. Это пугало похлеще, чем потеря близких. Зная, что ему осталось немного, лишь подбрасывало дров в топку обречённости. Он обречён. Обречён на гибель и этого не изменить. Все считают его надеждой человечества, но это не так. Он так и не стал полезен за последние годы и от этого было лишь тяжелее. Единственное, что подогрело душу - это то, что он передаст свою силу кому-то другому, тому, кто сможет быть полезен. Дышать стало трудно, словно невидимый обруч сдавил грудь, не давая вдохнуть. Слезы застлали глаза, мешая нормально видеть. Шел он просто куда-то, не зная куда и зачем, да и было как-то плевать. Кому какое дело до мальчика-недотитана. Что-то с силой сдавило сердце, которое колотило, как бешеное, грозя проломить грудную клетку. Метка загорелась. Внутри что-то обожгло, перевернулось и он упал, рухнул камнем на землю. Сил не осталось. Были лишь теплые слова, глаза и руки. А дальше непроглядная тьма.

Десять лет спустя.

Эта зима выдалась холодной, мороз обжигал щеки и нос. Ветерок продувал сквозь тонкую ткань пальто. Аккерман хмыкнул своим мыслям. Вот что значит "одет не по-погоде", но его это ни капли не смущало. Идя по тропинке, он окинул взглядом детскую площадку, где весело резвились дети, кидаясь друг в друга снежками, лепя снеговика, и делая снежных ангелов. Он лишь улыбнулся уголком губ и побрел дальше. В живот что-то прилетело - снежок, подняв голову и приглядевшись, он увидел мальчика, что бежал к нему навстречу с весёлыми криками. – Папа! – крикнул парнишка и прыгнул тому в объятия. – Привет, малыш, как дела? – с улыбкой спросил он крепче обнимая сына. – Нормально! Сегодня в школе я вел себя хорошо! – весело отозвался мальчик. – Это очень здорово! Раз ты такой молодец, то я сдержу свое обещание и мы полетим в другую страну. – ущипнув того за щеку, ответил он. – Ура-ура! Мама, – завидев недалеко женщину, парень слез с рук отца и побежал к ней. – а папа сказал, что мы полетим в другую страну! Она улыбнулась ребенку и потрепав того по голове, взяла сына за руку. – Конечно, милый.

***

Прошло уже много лет с тех пор, как все титаны были повержены. И люди смогли выдохнуть спокойно. С тех пор, как кто-то получил силу титана прородителя, в мире наконец-то воцарилась свобода. И прогресс тоже не стоял на месте. Люди смогли сделать много удивительных открытий, разрушить стены, проложить дороги, улучшить медицину, наладить контакты с другими странами... Прошло много лет с тех пор как пропал Эрен. А после того, как его тело нашли, через несколько лет, за стеной Мария. Сомнений не оставалось, его сила перешла кому-то другому. Но кому, Леви не знал. В тот же день, когда Эрен ушел, Аккерман понял, что потерял нечто важное. Он потерял пару, того, кого должен был защищать и оберегать. Он много лет искал его, но поиски так и не дали результата. Тогда он сдался, отрекся от должности, ушел в небытие на несколько месяцев. Пока в один день к нему не заявилась Петра. Она сказала, что пора забыть и жить дальше, в тот же день он был в усмерть пьян, без Эрена. Петра не оставляла его, выхаживала, приводила в норму, Леви привыкал, приходил в нормальное состояние, а после, сказал, что хочет жить с ней. А дальше свадьба, ребенок. И Эрен как-то забылся. Даже метка, беспокоившая мужчину по ночам, исчезла. Но старые шрамы вновь напомнили о себе. Мужчина точно помнил тот день. Это была суббота, вечер, все как обычно сидели за столом в кругу семьи. Эта идиллия была прекрасна, пока ее не прервал стук в дверь. Леви тогда не особо напрягало это, но когда он увидел в дверном проёме обеспокоенных чем-то Ханджи и Эрвина, беззаботность ушла на нет. Их он не видел уже года так три. И когда они заявились к нему, Леви вдруг понял, что произошло. Ребята сказали, что это Эрен, анализы это подтвердили. А Леви не верил, до последнего, думал, что это кто-то другой, он жил, надеясь, что Эрен ещё жив. Но правда оказалась слишком жестокой. Тот вечер он провел в крематории. С ужасом глядя на тело, вернее, на то, что от него осталось. С болью глядя на все это, он больше погружался в себя. Думая, что было бы, не оттолкни он его, если бы он остановил его, прижал к себе, тихо шепча всякие утешительные глупости. Сказал бы, что любит. Может он бы не наблюдал сейчас этого. Друзья оставили его одного, чтобы дать ему проститься перед сожжением. На щеках остались лишь мокрые дорожки от непрошеных слез, а внутри гулкая пустота. В тот вечер он не вернулся домой, а пошел в бар, где просидел до утра, напиваясь и с ужасом вспоминая то, как огонь охватывает все в печи. И на утро он не вернулся домой и через день тоже. И только тогда, когда его плеча коснулась чья-то рука и он обернулся, обнаружив Эрвина, Ханджи, стоявшую позади, и Петру, заплаканную до смерти, понял, что пора забыть, отпустить и жить дальше. Ведь жизнь не стоит не месте, а вместе с ней идёт и время. И время лечит. Прошло много лет с тех пор, как он пережил это. Простил, забыл. И сейчас, глядя в глубокое звездное небо, лишь тихо шепчет: – Я люблю тебя.