Мандарины

      Зима. Крупные белые хлопья мягко кружат в свете одиноко стоящего фонаря, освещающего маленький клочок земли перед кованными воротами большого мрачноватого особняка, построенного ещё в середине 19 века.       Туда, в этот дом, и шёл ночной посетитель, с громким хрустом ступая по только что окрепшему насту. Рыжая голова его была припорошена тонким слоем снега, который, тая, стекал молодому человеку за шиворот, заставляя того морщиться от холода. С каждой секундой он шагал всё быстрее, мечтая поскорее оказаться в кресле у горящего камина с бокальчиком дорогого вина и хорошей книгой.       Хотя, как он был уверен, спокойно провести это вечер ему никто не даст. Придурок Дазай решил вывести его окончательно с этим нелепым предложением слетать в Америку и официально стать мужем и… Мужем? Что за абсурдная идея? И эта идея не даёт покоя придурку — суициднику уже около месяца. С того момента как у Чуи начался плановый отпуск, который тот хотел провести в окружения книжных полок в своём фамильном особняке.       Осаму же всё это время, каждый день после работы, посвещал тому, чтобы придти домой к Накахаре и вынести тому мозг. И не лень ему было час на такси ехать в самое отдаленное от центра Йокогамы местечко?       Хотя, с одной стороны Чуя был очень рад тому факту, что суицидальный маньяк так сильно хотел, чтобы рыжик носил его фамилию. Это доказывало, что чувства их были взаимны, пускай в самом начале отношений именно Накахара проявлял инициативу. Умудрился же он первым влюбиться… И в кого? В ходячую вешалку для бинтов?       С тихим горестным вздохом заперев входную дверь, Исполнитель Портовой Мафии решил, что уж сегодня точно не под каким предлогом не пустит к себе назойливого любовника и даст себе хорошенько отдохнуть. У него отпуск! Долгожданный! А с Дазаем он и так видится 24/7.       Поэтому бросив зимний плащ на стоящий в прихожей кожанный диванчик, Чуя поспешил к маленькому мини бару за любимым напитком. Выбирал вино он долго — нужно было что-то, что точно подойдёт ему по настроению. Наконец найдя то, что нужно, парень, пританцовывая, подошел к старенькому проигрывателю и включил пластинку, которую слушал без перерыва уже пару дней. Ну обожал он хорошую музыку, что с него взять!       Вот и всё, атмосфера задана, теперь можно спокойно приниматься за чтение. Ах, сплошное наслаждение держать в руках интересную книгу, погружаться в продуманный до мельчайших деталей мир автора…       — Цзынь… Цзын… Цзынь…       — Чуя-кууун, это я, открывай. — весёлый голос Дазая резанул по ушам не хуже, чем если бы по стеклу проехались остро заточенным ножом.       Решив стойко игнорировать это человеческое недоразумение, Накахара попытался вникнуть в суть произведения, что ему почти удалось, но…       — Цзынь… Цзынь… Цзынь…       — Чуууяяя, я знаю что ты дома, у тебя свет на втором этаже горит.       …       Сюжет был действительно захватывающим, автор рассказывал о жизни простого охотника впервые ступившего на тропу войны и…       — Цзынь… Цзынь… Цзынь… Цзынь… — Звонок надрывался как потерпевший под натиском яростно напиравшего на него детектива, который хотел побыстрее оказаться внутри тёплого дома.       «Да на таком морозе и умереть не долго. А обморожение — далеко не самый приятный способ самоубийства.»       Вдруг Дазай услышал едва различимые ругательства и громкий топот по направлении к двери. Та резко распахнул ась, с жутким грохотом отшвыривая от себя бедного парня в огромный сугроб рядом со входом, и все это действо сопровождалось яростным ором взбешенного мелкого мафиози:       — Дазай, мать твою, когда ты уже дашь мне спокойно отдохнуть?! Хоть один хренов день без твоих глупых идей! Я, черт подери не железный — по тысячу раз выслушивать твоё нытье на счёт свадьбы! Если ты идиот и не понимаешь, что это невозможно — катись к демонами, мы расстаемся! Не собираюсь я тратить свое драгоценное время, которого и так в обрез, на какого-то умалишенного идиота!       Сказав это рыжий с гордо поднятой головой скрылся в недрах дома.       Обиженному до глубины души таким пренебрежительным отношением детективу ничего не оставалось кроме как понуро вызывать такси и ехать в сторону общежития. Классно пообщались, ничего не скажешь! И с чего это его так прорвало? Вроде не девушка, а ПМС есть… Странно. "Ну и пусть один сидит весь Новый Год! Сдалась мне эта мелкая истеричка!" ***       С их «расставания» прошло уже три дня, до Нового Года оставалось всего ничего, в воздухе витал сладкий аромат цитрусовых. Мандарины. Их очень любил есть на праздник Осаму, скупавший оранжевый фрукт буквально ящиками, которые ухитрялся умять в короткие сроки.       У Чуи же на него была аллергия. Вся кожа сразу высыпала красными пятнами и начинала яростно зудеть, из-за чего парень потом ходил и сверкал расчесанными до крови частями тела…       Так скажите же тогда на милость — зачем он, за шесть часов до того, как пробьют куранты, оставив в особняке дорогое шампанское и жарющуюся в духовке индейку, сломя голову ломанулся в магазин специально для покупки излюбленного новогоднего лакомства Осаму?       Всё было до крайности просто — он скучал. Ведь до их ссоры (можно сказать односторонней), они планировали провести волшебный праздник вместе, в его доме, подальше ото всех, потягивая шампанское около ярко горящего камина с переплетёнными вместе пальцами… А возможно не только ими.       Поэтому он сейчас и нёсся как угорелый в ближайший гипермаркет, благо тот ещё работал. Здраво рассудив, что весь прилавок ему не унести (без способности точно), он набрал где-то килограмм фруктов и уже вознамерился идти к кассе, когда его сбили с ног.       Потирая ушибленную голову и пятую точку парень мечтал придушить неуклюжего идиота, тоже распластавшегося на полу рядом с ним, а после ещё пару раз попинать его хладный трупик, чтобы наверняка.       — Твою мать, хоть что-то в конце этого года может пойти не по наклонной?! — уши Накахары уловили тихое яростное шипение до боли знакомого голоса.       Слегка приподнявшись на локтях рыжик увидел потрепанную тушку Дазая, лежащую среди рассыпавшихся мандаринов и его любимых конфет со вкусом (конечно же) коньяка. Они забавно вытаращились друг на друга, неловко пытаясь подняться, что удалось им далеко не с первого раза. Особенно уже чуток подвыпившему Осаму.       — Эм, ну… Я так понимаю ты ко мне? — Чуя был смущен, сейчас идея с покупкой фруктов казалась ему не такой удачной, как раньше.       — К тебе. — Осаму пытался сдержать готовый вырваться наружу счастливый смех. Как же хорошо, что они столкнулись в этом маленьком магазинчике у остановки, а не разминулись где-то по пути…       — Ну пошли тогда, чего столбом встал. — выражение лица мафиози приняло грозное выражение, которое было слегка подпорчено видом выступившего на щеках ярко-красного румянца       «Милашка».       — Погоди, сначала нужно поднять всё это, иначе та злая кассирша с пневматикой за пазухой так просто нас отсюда не отпустит. ***       Отметили праздник они точь в точь как и хотели, единственно что Осаму предложил ещё запустить связку фейерверков на заднем дворе, которые он притащил вместе с конфетами. В общем, оба были более чем счастливы на следующее утро.       Осаму проснулся минут на пять раньше нежившегося в его объятиях Накахары, что позволило ему заранее подготовить подарок, валяющися рядом с кроватью в кармане его любимого пальто. Пальто. Зимой. Ничего необычного — это же Дазай.       Так что когда Чуя всё-таки решил разлепить слезящиеся от яркого света глаза, то первое что он перед собой увидел было кольцо. Узенькое чёрное колечко, с гравировкой в виде красного плюща. Оно было прекрасно.       Как и по пояс обнаженный, стоящий на одном колене Дазай.       — Это последний раз, когда я это у тебя спрошу. Если не хочешь расписаться в Америке, то просто прими это кольцо. Если же ты согласен, то…       Накахара чувствовал, как его сердце забилось с удвоенной силой. Почему раньше детектив лишь раздражал его этой дурацкой идеей со свадьбой, а сейчас хочется кинулся ему на шею с громким криком «Да» на весь дом? Что, впрочем, он и сделал.       Хэппи — Энд, однако.