Исцели меня

август 1664       Игорь открывает глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Он лежит на своей кровати, смотрит в потолок и пытается понять, изменилось ли что-то в нем со вчерашнего вечера? Кажется, будто и нет. Появились ли у него силы, которые превосходят человеческие? Такое сложно понять, оставаясь в вертикальном неподвижном положении. Обострились ли все его органы чувств? Солнце из окна светит ярко и немного слепит, но раньше было так же… Или нет?       Парень поднимается на ноги и медленно двигается в сторону кухни. Он будто проверяет свое тело, поднимает и опускает руки, которые кажутся совершенно нормальными. Где-то внутри подает голос голод, живот неприятно урчит и настойчиво просит еды. Но тот ли это голод? Игорь подходит ко все еще чертовски пугающей полке с человеческим мясом, отодвигает марлю и вдыхает глубоко, как это всегда делал Далер. Желудок неприятно скручивается, и парень не может понять: это новая стадия голода или спазм тошноты? И все же он делает шаг в сторону, ближе к своему шкафу. Размышляет секунду и прислоняет к нему ладони, пытаясь сдвинуть с места. — Что ты делаешь? — в оглушительной тишине любопытный голос Далера раздается так неожиданно, что Игорь чуть ли не подпрыгивает на месте. Испуганно смотрит на вендиго, который сидит за столом неподвижно и наблюдает за парнем. — У меня же сегодня День Рождения, — как-то смущенно произносит Игорь, отводя взгляд в сторону.       Ему двадцать, а это значит, что сегодня он должен стать вендиго. На протяжении десяти лет Далер весьма успешно вкладывал эту мысль в его голову, пусть и не уточнял, как именно все должно произойти. Парень думал о том, что он должен проснуться зверем, голод которого можно утолить только человеческим мясом. Пока что ему кажется, что на завтрак можно ограничиться и обычной кашей. — Ждешь, когда клыки вырастут? — уточняет Далер и ухмыляется.       Игорь сдержанно и честно кивает. Весь девятнадцатый год своей жизни он думал о том, что ему осталось совсем немного до обращения в зверя. Каждый день в его голове крутилась мысль о том, что скоро ему придется убивать людей, даже если он этого совсем не хочет. Потому что голод заставит сделать это.       Далер не раз рассказывал, что если вендиго не питается человеческим мясом раз в пару месяцев, то звериная сущность пересиливает. Он обратится против своей воли в ужасного монстра, в нем не останется ничего человеческого, лишь желание впиться острыми клыками в ещё живую плоть. Будет совершенно не важно, кто перед тобой — невинный ребенок или серийный убийца. Сердца и тех, и других — одинаково сладкие для существа, которого ведет вперед обжигающий голод. Игорь никогда не видел своего наставника в таком состоянии, потому что тот питался регулярно, тщательно подбирая новую жертву. И просто верил на слово, потому что ему невозможно было не верить.       Несмотря на то, что прошло уже десять лет с их первой встречи — Далер совершенно не изменился. Он не постарел ни на день, его волосы не тронула седина, на лице не появилось ни единой морщины. Вендиго все еще оставался двадцатилетним парнем с темными глазами, в которых отражалась если не мудрость, то великое знание.       А Игорь за это время изменился до неузнаваемости. Из нескладного мальчишки он превратился в сильного юношу, который стал даже выше своего опекуна. Охота и регулярная работа закалили его, сделали черты лица жестче и строже. И не смотря на это, парень все еще оставался жутко упрямым, любопытным и вредным. Он перестал так сильно бояться Далера, мог даже поспорить с ним в каких-то вопросах. И не переставал учиться всему, что только мог дать ему вендиго. — Не волнуйся, не вырастут, — произносит Далер и потягивается, отпивая из кружки травяного чая. — Садись завтракать, сегодня нас ждет долгий день.       На столе стоит еще одна кружка чая, а так же аппетитно распространяют свой запах горячие оладушки. Вендиго часто готовит на завтрак что-то такое, что они оба смогут съесть без каких-либо нареканий. Чтобы можно было обсуждать общие дела, интересное новости или планы на ближайшее будущее. Будто настоящая семья, пусть даже вслух этого никогда и никто не признает. — А когда… я стану вендиго? — осторожно спрашивает Игорь.

***

      Игорь сбегает из дома вновь, как только ему исполняется пятнадцать. Потому что Далер пытается рассказать о жизни вендиго, объяснить то, с чем ему предстоит столкнуться в будущем. Кровь, вечный неутолимый голод, холод, от которого невозможно найти спасения даже в огне. Это настолько сильно впечатляет парня, что тот вновь уходит в лес, как только его наставник покидает дом.       В этот раз Игорь готовится еще более тщательно. Берет с собой лук, который становится его спутником в каждой охоте, нож, еду и несколько монет для того, чтобы выжить в мире обычных людей. Не много, но на первое время должно хватить. За пять лет лес, который со всех сторон окружал их дом, стал для Игоря родным. Он знал множество троп, научился ориентироваться без ошибок, находить реку, прятаться от диких зверей. Или защищаться от них. А еще он знал, в какой стороне находится ближайшая жилая деревня. Далер брал его туда с собой, но не слишком часто. И сейчас Игорь поставил себе цель — добраться до нее, а потом отправиться куда-нибудь подальше от этого места. Главное, не встретить по дороге опасных хищников, потому что если он заявится в деревню в перепачканной кровью одежде — теплого приема ждать не стоит. Но опасность приходит вовсе не оттуда, где ждал её Игорь. — Эй! Парень оборачивается на резкий голос и видит четверых мужчин. У двоих из них висят ружья за спиной, у одного на поясе меч. Они не похожи на военных, но от них ощутимо разносится аура опасности и смерти. — Не знаешь, долго еще до хижины в лесу идти? — улыбается один из «охотников», а Игорь даже вздрагивает. За пять лет никто и никогда не приходил в их дом, потому что его было очень сложно разыскать или даже случайно наткнуться. Никто вообще не знал о том, что в глубине опасной чащи кто-то может жить. — Я не знаю, — быстро отвечает Игорь по инерции, опуская взгляд и стараясь быстрее уйти подальше от этих людей, которые ему совершенно не нравятся. — Да погоди ты. Мы тебе заплатим, — говорит второй, хватая парня за руку и останавливая. — Я не знаю, извините, я спешу. — Парень, ты не подумай, мы ни какие-нибудь разбойники, которые грабят прохожих, — ухмыляется самый высокий из мужчин, у которого не видно оружия. Игорь думает о том, что именно разбойников они и напоминают. — Мы здесь по поручению царя, — важно произносит тот, у кого ружье за спиной. А еще у него черная повязка на глазу и шрамы на лице, из-за чего он кажется жутким. — Он нам поручил поймать тварь, которая обитает в этих лесах. Неужели ты никогда не слышал о монстре, который утащит тебя в лес и съест, если ты будешь себя плохо вести?       Игорь замирает на месте. В его голову закрадывается мысль о том, что охотники могут убить вендиго. И тогда, может, он сможет избежать собственной страшной участи. Он останется человеком и никогда не почувствует удушающего голода. Это настоящий шанс на спасение собственной души.       Но это так же означает, что Далера убьют. И пусть тот действительно был жутким и ел человеческое мясо — он никогда не обижал самого Игоря и всегда заботился о нем. Делал это, как умел, возможно, где-то ошибаясь или перегибая палку. Но всегда оставался рядом. Воспитывал, оберегал, поддерживал и помогал во всем, чем только мог. Рассказывал невероятные истории, учил стойкости, успокаивал после кошмаров и отпаивал молоком. Ухаживал, когда «упрямый глупый ребенок» опять подхватывал простуду. И всегда хвалил, если у Игоря получалось сделать что-то хорошо. — Я не видел здесь никакой хижины, — упрямо проговаривает парень, вырывая свою руку из захвата. — А может ты и есть тот страшный монстр? — ухмыляется один из охотников.       И Игорь начинает пятиться назад. У него нет доказательств обратного, а в его слова все равно никто не поверит. При всех своих умениях он понимает, что не справится сразу с таким количеством бандитов. Далер учил его драться, но парень никогда не участвовал в настоящих драках. У него нет нечеловеческой ловкости или силы, которая могла бы помочь в этом деле. — Да ты посмотри на него, — смеется тот, что с повязкой на глазу. — Он еще сопляк, а еще выглядит, как перепуганная лань, — по компании мужчин пробегает смешок. А после один из охотников вскидывает ружье и направляет его в Игоря. Парень замирает на месте и поднимает руки вверх. За его спиной лук, но он никогда не убивал людей. Да, он мог попасть без проблем по такой большой мишени, даже по волку или медведю. Но это же человек. — Но это не значит, что мы отпустим тебя просто так, — ухмыляется высокий. — Карманы выворачивай. — Да что с него взять, то? Ты на него посмотри. Он ободранец, наверняка ни гроша за душой. — Можем его съесть, я голодный, как волк, — произносит самый старый из этой компании, который до этого не проронил и слова. А у Игоря от этих слов мурашки бегут вдоль хребта, и он делает шаг назад. — Карманы, я сказал, выворачивай, — недовольно повторяет высокий и нажимает на курок.       Игорь жмурится, делает шаг назад и пытается закрыться руками. Он ждет боли, которая должна неминуемо последовать за выстрелом. Умирать страшно, на самом деле, и парень думает о том, что, возможно, ему не стоило сбегать в «мир людей» от Далера. Потому что в нем человечности определенно больше, чем в обычных людях.       А боль все не приходит. Может, он умер так быстро, что ничего не почувствовал? А потом рядом раздаются еще выстрелы. Хруст костей, словно кто-то ломает сухие ветки для костра. Но Игорь не настолько наивный, чтобы верить в такое. Он чувствует острый запах крови, слышит чьи-то хрипы и болезненные крики. И осторожно открывает глаза.       Охотники лежат на земле. Кто-то еще жив, но поломан настолько ужасно, будто ребенок поиграл с хрупкими куклами. В глазах их ужас, кто-то кричит, кто-то плачет от боли. Все залито кровью, из-под алой плоти торчат осколки костей. Игорь чувствует, как его желудок скручивается в спираль, а к горлу подкатывает ком тошноты. Запах железа поникает в легкие и оседает там, кровь ощущается даже во рту. А может парню это лишь кажется. А потом он видит Далера, стоящего так близко, что все внутри замирает. Глаза у того совсем черные, взгляд уже не человеческий, звериный, руки и одежда выкрашены в алый, а пальцы сжимают чье-то сердце.       Игоря тошнит. Его всего колотит, сердце бьется как бешеное, желудок, очевидно, пытается покинуть организм, а слезы против воли льются по щекам. Парень не помнит, чтобы когда-либо чувствовал себя настолько плохо. — Ты в порядке? — даже в голосе Далера есть что-то пугающее и ледяное.       Игорь пытается прийти в себя. Он только что чуть не умер, и если бы вендиго не успел во время, то его труп сейчас бы обыскивали охотники. Парень понимает это, но все равно никак не может избавиться от внутренней дрожи. Игорь так рвался к людям, а те готовы были убить его за пару монет. И в итоге его спас кровожадный монстр. Игорь медленно кивает вместо ответа. — Ты хотел сбежать, — звучит до ужаса спокойный голос Далера, и от него парень становится еще бледнее. Это даже не вопрос, а уверенная констатация факта. Игорь вновь кивает, не в силах отвести взгляда от черных глаз. Он не может солгать, все и так слишком очевидно. Когда же чаша терпения вендиго переполнится, и упрямый ребенок станет ужином? — Пойдем домой, а то солнце уже начинает садиться.

***

— А когда… я стану вендиго?       Игорь смотрит на Далера, как в детстве, — чистыми и светлыми глазами. В нем все еще есть надежда на то, что ему удастся избежать обращения в вендиго. Все эти десять лет он боялся подобной участи, пусть и предпочитал быть готовым к ней. И когда «время настало» — мучиться от ожидания не хотелось. Лучше сразу отрубить руку, чем отрезать маленькими кусочками, причиняя лишь больше боли и страданий. — Ты хочешь этого? — спрашивает Далер, будто мнение Игоря учтется в этом странном голосовании.       Парень отрицательно машет головой. Он не хочет этого, но готов принять свою судьбу. Далер дал ему достаточно знаний и времени, рассказал, почему именно он должен стать следующим вендиго. Ведь с внутренним зверем не справится никто, кроме него. Только чистая душа, которая способная понять то, как ужасна смерть и жестокость, сможет сохранить себя даже через сотни лет и не превратиться в безжалостного убийцу. Далер верил в это. Он верил в Игоря, и передавал ему свою уверенность, потому что тот казался идеальным кандидатом. — Ты мой сын, Игореш, — парень вздрагивает от этих слов Далера, переставая жевать завтрак, и, кажется, почти не дышит. Лишь неотрывно смотрит на вендиго. — И я не хочу, чтобы ты ненавидел этот мир или себя в нем из-за своей сущности. Я думал, что если буду уверен в том, что ты справишься, что ты не обернешь свои силы во зло — будет легче отдать тебе это бремя. И я знаю, что ты справишься, и, даже испытывая голод, останешься человеком лучшим, чем я когда-либо был. Но теперь я понимаю того мужчину, который передал мне это проклятие. Мне, незнакомцу, которого он видел впервые. Потому что так проще. Ведь зная тебя, я просто не могу поступить так с тобой. Ты заслуживаешь большего и лучшего, чем страдать от разрывающего голода три сотни лет. Поэтому ты останешься человеком до самого конца.       Игорь смотрит на Далера и не верит своим ушам. А после срывается с места и обнимает парня так сильно, будто этим жестом хочет показать свою благодарность и любовь. И шепчет тихо, стараясь перебороть ком, застрявший в горле: — Спасибо.