Фантастические твари

Огромная площадка склепа Лестрейнджей была поглощена синем пламенем, которое беспощадно уничтожало все на своем пути. Оно уже забрало на тот свет немало отважных мракоборцев, но пламя, казалось, было ненасытно. А в центре всего этого хаоса находился Геллерт Грин-де-Вальд, который давал последний шанс стать его единомышленником. Взгляд Тины неосторожно падает на свою сестру и ее возлюбленного. Старшая Голдштейн недоумевает, почему же Куинни с Якобом все еще не трансгрессировали в более безопасное место, чем поле сражения. Но то, что происходит потом, выходит за все рамки понимания. Ее сестра, ее маленькая, наивная сестра, ступает прямо в холодное пламя. И ее крик гулким эхом звенит в ушах. Лишь на миг показалось, что вот-вот, пальто Куинни превратится в пепел, и от этих мыслей земля уходит из-под ног. Но этого не происходит. За внушительной стеной огня, видно лишь, как хрупкая блондинка смело подает руку величайшему злу того времени, символизируя ее принятие его стороны в этой войне. Последним воспоминанием о сестре остается лишь размытый силуэт, который через мгновения и вовсе пропадет. Тину охватывает ужас происходящего. Как она могла допустить такое, как умудрилась не увидеть в самом близком человеке трещину разногласия в душе. Вот к чему это привело, трещина полностью расколола терзающее сердце наивного легиллимента. А Тины не было рядом, чтобы помочь сделать ей верный выбор. Ее маленькая сестренка сделала его без нее. Легкие судорожно сжимаются и мракоборец начинает все чаще глотать воздух, но только каждый глоток жизненно необходимого кислорода причиняет обжигающую боль и увеличивает приступы захлестывающей ее паники. Чтобы хоть как-то устоять на дрожащих ногах, Тина отступает назад, и руками пытается нащупать опору. Слезы начинают мешать обзору битвы и девушка с большим усилием решается взять себя в руки. Спустя пару мгновений мракоборец приходит в более пригодное состояние, которое ей нужно хотя бы на пару часов, не больше. Бегло осматривая поле битвы, Тина понимает, что упустила переломный момент и исход битвы уже решен. Огненное пламя вихрем циркулирует по всей арене склепа, намереваясь испепелить все живое вокруг. И только Лета удерживает языки огня, а братья Скамандеры яростно пытаются к ней пробраться. И в это мгновение, как в замедленной съемке, Лета поворачивает голову к братьям. Смотря прямо в глаза одному из них, она произносит свои последние слова: «Я люблю тебя» и спустя секунду ее тело превращается в пепел. И ведь каждый знает, что эти слова были сказаны вовсе не жениху. Стены неустойчивого самообладания рушатся в долю секунды, и девушка теряет всякие надежды на исцеление своей измотанной души. Не успевает сон покинуть туманный рассудок, как первый всхлип вырывается из груди. Горло сковывает так, что не возможно глотнуть и немного воздуха. Ее колотит, трясущимися руками она обнимает себя за плечи в безрезультатных попытках утешения. Девушка настолько погрузилась в свое отчаяние, что и не заметила, как рядом с ней присел неуклюжий волшебник. Робко, будто спрашивая разрешения, он коснулся ее плеча. И Тина тут же затихла, боясь поднять красные от напряжения глаза, в которых больше не осталось слез,и отпустила голову еще ниже. Она так давно его не видела! С самого момента прибытия в его любимую школу, Тина видела Ньюта всего пару раз и то в столовой за ужином. Все свое время мужчина посвящал животным, которые были неотъемлемой частью его жизни. Вечерами Ньют допоздна засиживался с профессором Дамблдором. И лишь один Скамандер знает, куда заносил его интерес к новым животным. Возможно, магозоолог побывал даже в запретном лесу. Но он никак не мог просто зайти к ней. Тина объясняла это болезненной потерей первой любви Скамандера. Ее ревнивое сердце и думать не хотело о других причинах. -Тинни…- мягким голосом произнес Ньют. Так ее называла только сестра, и от этого воспоминания стали только ярче. Магозоолог прижал девушку к своей груди и несмело погладил ее короткие волосы, слегка задевая кончиками пальцев голые участки на шее. Тину окутала атмосфера защищенности и нежности. Ньют определено имел власть над ее чувствами. — Я волнуюсь за тебя, — он был настолько близко, что шея Тины покрылась мурашками от его теплого дыхания, - Якоб говорит, что ты почти ничего не ешь и спишь плохо. Ты не бережешь себя, так нельзя. -Со мной все в порядке, — В объятиях Ньюта, девушка перестала дрожать и почти отошла от кошмарных снов. -Вы совсем не умеете врать, мисс Голдштейн, — Ньют встал на ноги с холодной земли и потянул Тину за собой, — Пойдем, я приготовлю тебе травяной отвар. Не подумав, Ньют высвободил Тину из своих объятий и пошел в сторону каморки с травами. Девушка, у которой и без того кружилась голова, потеряла единственную опору, и тут же рухнула на землю. Ньют никак не ожидал такого поворота событий. Как же он мог так оплошать при оценке состояния Тины. Упав перед девушкой на колени, он аккуратно взял её голову в свои руки и попытался привести в чувства. Но все, чего смог добиться Ньют, это лишь слабый трепет ресниц и легкий румянец, появившийся от притока крови к голове. Не медля ни секунды, маг вытащил из кармана волшебную палочку и трансгрессировал из чемодана в свою комнату. Без малейших колебаний, Саламандер уложил бессознательное тело девушки на двуспальную кровать, под балдахин. А сам поспешно вернулся за нужными травами, отвар которых мог помочь в такой ситуации. Затаив дыхание Ньют склонился над девушкой. Ему нужно было расстегнуть верхнюю пуговицу ее рубашки, чтобы поступлению кислорода ничего не препятствовало. Он старался не обращать внимание на ужасную неловкость одолевшую его, ведь речь шла о здоровье его Тины! И ему не должно мешать ничего, даже слегка подрагивающие руки. В комнате резко поднялась температура, и мысли Ньюта постепенно начинали плавится. Справившись с неловким заданием, он поспешно вытер потные ладошки о брюки. Взяв в руки колбочку с соком редких трав, мужчина с опаской, будто девушка в любой момент могла очнуться и застать его за столь непристойным занятием, одной рукой трепетно коснулся подбородка девушки. Губы Тины приоткрылись, и юный в таких переживаниях Ньют почувствовал, как маленькая истома образовалась около солнечного сплетения. Стараясь не обращать внимание на неопознанные чувства, он полностью выдохнул, чтобы его рука не дрогнула в нужный момент, и пара капелек лекарства не спеша упали на губы Тины. Ньют забвенно наблюдал, как одна за другой они пропадали из виду. Изучающий взгляд не спеша перешел на аккуратные черты лица, путешествуя от губ к глазам. Он и не заметил, как его рука взметнулась и аккуратно опустилась на темные пряди. И старые образы тут же замелькали в его голове.

***

В порте Нью-Йорка мелькало множество лиц и было чересчур шумно, но молодые люди, стоявшие на причале, отчетливо слышали каждый рваный вдох друг друга. Казалось, именно в этот момент время сжалилось над прощающимися магами и слегка сбавило свой бег. Гудок парохода прерывает и без того немногословный диалог, но зато такой жизненно необходимый для них обоих. -Я пришлю тебе экземпляр моей книжки,- в торопях произносит Ньют, и уже смелее смотрит на девушку, пытаясь поймать ее печальный взгляд. -Буду рада! — с ослепительной улыбкой и глазами полными слез, говорит девушка. В этом была вся она, полностью противоречащая самой себе. Она была удивительной… фантастической. Когда его рука, такая грубая от шрамов, касается бархатной кожи ее лица, Ньют осознает, что в нем и вправду что-то изменилось. Он самозабвенно касается ее волос, которые так душисто пахнут. Когда маг отдергивает руку, понимая, что вторгся в чужое личное пространство, ответом на его действия служит робкий выдох. Подумать только, она затаила дыхание от нежности его прикосновений. Ньют старается, как можно лучше запомнить любимые черты, его глаза щипает от столь сильных чувств, и на несколько мгновений его взгляд останавливается на ее губах…

***

Как мало времени прошло с того момента на причале, и как же много испытаний прошли их чувства. То время, что они были в разлуке, он все с большим нетерпением ждал новой встречи, ждал, что эти темные глаза вновь взглянут на него с веселым огоньком и скажут, что он чудак. И все эти недели она была так близко к нему, но он отчего-то не стремился уделить ей и чуточку своего времени. Он просто издали тихонько наблюдал за ней, боясь спутать ее мысли своим неуместно несмелым присутствием. Он дал ей много времени для размышлений, что казалось ему на тот момент разумной мыслью. Как выявила практика — это была его худшая идея. Тина настолько погрузилась в самобичевание, что совсем забыла, что ее организму нужны стандартные физиологические потребности. Ее лицо осунулось, а фигура, и без того худая, стала совсем прозрачной. Ньют сам позволил этому произойти. Он ведь и сам плохо уживался один на один со своими мыслями, особенно после таких, неимоверно скверных, событий. В полной тишине было слышно лишь тяжелое дыхание Тины. Восстанавливающее силы зелье должно было вот-вот сработать, но ей все равно было нужно хорошенько поспать, а позже сытно поесть. И он обязательно проследит за этим. А еще Ньют даст ей несколько непреложных обетов. ОН пообещает Тине, что больше не позволит ей доводить себя до такого состояния. Он скажет ей, что больше не оставит ее со всеми мучающими мыслями. Ньют наконец ей скажет, как долго он в нее…

влюблен.