Один в поле не воин

***

Савада смотрел на свое отражение в зеркале, автоматически чистя зубы, и считал синяки, что покрывали большую часть его тощего тела. Нужно отметить — красивого, тощего тела. Оно у него было подтянутым, хоть и выглядело под мешковатой одеждой иллюзорно слабым, что для Тсуны являлось только на руку, но не для Реборна. Похоже, репетитор за один день решил накачать ему мышцы, как у надутых качков, или поскорее от него избавиться, одно из двух. И честно признаться, Савада больше склонялся ко второму варианту. Жуткий репетитор, создатель самых адских пыток. Тсуне посчастливилось на собственной шкуре испытать всю прелесть детской тренировки, как успел окрестить ее Реборн. Вернулся домой Савада поздно, когда яркий шар луны уже давно висел на темном небе. Ползком. Подойдя к столу, где кучкой лежали учебники, Тсуна задумчиво закинул парочку тетрадок с книжками для вида, даже не сверяясь с расписанием, и подошёл к шкафу. Вчера Нана осталась у подруг с ночевкой, и этого следовало ожидать, репетитор был уж чересчур спокоен и, Тсуна бы сказал, садистки настроен. Савада чуть заметно поморщился натягивая на тело белоснежную рубашку. Достав из шкафа галстук, он покрутил его в руке и с недовольством отбросил на кровать. — Тсуна пора в школу! — донеслось с первого этажа. Нана находилась в приподнятом настроении и чувствует Савада — это не к добру.

***

За столом повисла тишина. Тсуна отодвинул тарелку подальше от Реборна и, готовясь к худшему, взялся за ложку, ведь на завтрак сегодня была каша. Предзнаменование могло показаться смешным, но Савада уже давно ощутил на себе все прелести сочетания — каши, завтрака и Наны. Реборн спокойно ел, не обращая внимания на образовавшееся напряжение. Леон пригревшись на солнышке, прикрыл глаза, лениво покачивая хвостом. Нана неловко убрала за ушко выбившуюся прядь волос, нетерпеливо поерзала на стуле и прочистив горло предложила: — Добавки? — и растерянно обведя еще наполненные тарелки, решила исправить вопрос. — Сегодня чудесная погода, не находите?  — Чудесная, — легко согласился Реборн, притянув к себе кружку с эспрессо. Тсуна проследил за движением репетитора, как тонкие длинные пальцы изящно приподнимают белую кружку, с изображением свинки Пеппа, как губы касаются наверняка холодной керамики, и темные глаза приобретают капельку тепла. Тсуна залип. Боже, он всегда любил наблюдать за прекрасным, но причем здесь Реборн и глупая кружка, Савада не понимал. — Тсуна, — привлекла внимание Нана, собираясь скорее всего подойти к главной теме разговора. — Тсуна, отец не сможет приехать. Савада мысленно пустился в пляс. Эта новость была прекрасной! Восхитительной! И главное — неожиданной! — И поэтому, на следующей неделе, мы летим в Италию! — торжественно закончила Нана. Тсуна подавился воздухом. Серьезно, он такими темпами дышать разучится. Ему очень нравилось, когда люди вызывали в нем чувство удивления, но для посещения Италии, было не совсем подходящее время.

***

Тсуна стоял на крыше школы, подняв взгляд на иронично голубое небо, без единого облачка. Легкий ветерок едва ощутимо перебирал непослушные пряди волос, а яркое солнце предвещало к обеду жару. Если бы погода интересовала сейчас Тсуну, он непременно бы подумал, как избежать нежелательное пекло, но. Это наглое «но» Саваде безумно нравилось, хоть и маячило нежелательными проблемами. Он расслабленно прикрыл глаза, интуитивно чувствуя на себе красное пятнышко от лазерной винтовки и стиснув зубы, приготовился. Разве может абсурдная ситуация стать еще абсурдней? Тсуна проверил. Может. ***20 минут назад.*** Скучную речь учителя прервал долгожданный звонок на длинную перемену. Тсуна откинулся на спинку деревянного стула и потянулся. Осталось всего три урока. Три спасительных для него урока, а дальше… Тсуна вспомнил холодный взгляд репетитора и недовольно поджал губы. Как-то все выходило неправильно. Все шло возмутительно не по плану. Он вел себя на удивление глупо. Подавлял в себе непривычные эмоции, замечал новые заражающиеся противоречия и ещё не знал, как к этому всему относиться. Телефон, что лежал на краю стола, мигнул синим. Тсуна задумчиво открыл сообщение и пробежался по строчкам. Перечитал. Буквы складывались в любопытные слова, и Тсуна резко встал, не обращая внимания, как противно скрипнули ножки стула, царапая новый паркет. Он вышел из класса и быстрым шагом направился на крышу школы. Экран телефона погас, скрывая в себе сообщение: «Ты прав, я была такой наивной! Я считала, что все измениться, но прошлое до сих пор преследует меня. Я больше не хочу убегать. Пора и мне сделать свой выбор… как ты. Ты не против сделать это сейчас? Ты ведь такой смелый и всегда поддерживал меня. Не понимаю, зачем оттягивать до вечера? Я на крыше и очень хочу, чтобы ты пришел…» Прыгать с крыши Тсуна не хотел, а вот посмотреть на столь глупую девушку, что словно муха залетела в липкую паутину и теперь не могла выбраться, — был согласен. Выйдя на нагретую солнцем крышу, Тсуна ожидал увидеть одинокую фигуру Мари, что оказалась на краю между жизнью и смертью, но он никак не ожидал увидеть еще одну фигуру, что стояла рядышком с Мари и похоже находилась в том же положении. — И как у тебя получается всегда так неожиданно появляться? — тихо пробормотал Тсуна, на что решительно настроенные фигуры синхронно повернулись к нему. — Мари? Ямомото? А что вы здесь делаете? — спросил Тсуна, стараясь придать голосу оттенок неуверенности. Зачем здесь Мари, он мог сказать, но вот, как на крыше оказался и Такеши… Савада не смог сдержать довольной улыбки. Хотя учитывая сложившуюся ситуацию, она была малость неуместна. — Кто ты такой? И что ты… Зачем ты пришел? Не видишь, мы заняты! Уходи! — голос Мари срывался на писк, и если бы она не стояла на краю крыши, то точно притопнула ножкой для создания лучшего эффекта. — Тсуна? Она права, тебе лучше уйти. Савада задумчиво нашарил в кармане брюк маленький карандашик. Он подумал, что карандашу здесь не место и стоило его выложить. Все же и Тсуна оказался неожиданным образом не к месту. Мари смотрела на него с явным раздражением. Ямомото же с грустью и смирением. — Я мешаю? — Тсуна скромно опустил глаза в пол и сощурил глаза. Его заинтересовал один очень важный вопрос. Почему крыша школы была настолько чистая? — Да, мешаешь! — незамедлительно ответила девушка. Тсуна бы похлопал. Ситуация сложилась на столько причудливым образом, благодаря участию Ямомото, что главный виновник торжества оказался не у дел. Мари ошиблась. Такеши появился на крыше, как раз в тот момент, когда девушка ждала Тсуну. Она приняла Ямомото своим другом по переписке, что всегда поддерживал ее, давал советы и, конечно, направлял. Теперь Савада заметил, насколько созданный им образ друга походил на Ямомото. — Но вы просто стоите, как я могу мешать? — Тсуна оглянулся, ощутив заметную нехватку удобного кресла и попкорна. — Ты что, идиот? — начала Мари и повернувшись к Ямомото, с заметной теплотой в голосе, продолжила. — Такеши, ты его знаешь? Ямомото задумчиво кивнул. Он знал Тсуну, а вот девушку, что стояла рядом, хоть и видел пару раз, знаком с ней не был. Поэтому не совсем понимал ее поведения. Такеши посмотрел на Саваду и задумчиво заговорил: — Бог бейсбола списал меня со своих счетов. Тсуна, ты был прав, мои старания больше не приносят результата, мне теперь ничего не остается. — Тсуна в задумчивости склонил голову на бок, не припоминая, когда он такое говорил? — Ты должен понимать меня, как человек, которого называют неумехой, ты наверняка сталкивался с чувством, когда хочется умереть? — Подожди минуточку, — махнула рукой Мари и покачнувшись ухватилась за хлипкую сеть перегородки. — Неумеха?! Ты тот самый никчемный Тсуна, да? Ты хочешь к нам присоединиться? — Я не… — Тсуна, это правда? — удивленно произнес Ямомото. — Когда я принял решение и поднялся сюда неожиданно встретил ее, а теперь ты… Ты уверен? Мари недоуменно посмотрела на Такеши, но найдя оправдание его словам, сразу успокоилась. Ведь Ямомото пришел сюда ради нее. Для него их встреча должна быть особенной. Тсуна даже позавидовал наивности Мари. Он бы уделил логике девушки побольше внимания, но набирающая обороты развязка, затянула куда глубже, чем Савада ожидал. Ямомото на своей волне продолжал вещать о ценностях жизни, и Мари вторила ему, как единый механизм. И Тсуна не хотел мешать, он довольствовался наблюдением и, серьезно, его это устраивало, но. Именно здесь, Савада бы как закоренелый педант вытащил из кармана старые круглые часы, посмотрел бы на время, нетерпеливо зажал крошечное колесико и произнес: «Время вышло». Ибо развязка возмутительно затягивалась. — Ну так, что скажешь? — закончив свою пламенную речь, вновь обратился к нему Ямомото. — Ладно. — Кивнул Тсуна, он не прочь поучаствовать. Крепко схватившись за перегородку, он со всей неуклюжестью перебрался через нее и встал между Ямомото и Мари. — Все, я готов. Прыгаем? — Подожди! — взвизгнула Мари, чуть не сорвавшись, из-за телодвижений Савады. Она не понимала, как можно относиться к столь серьезной ситуации, так, так… несерьезно! Тсуна удивлено посмотрел на девушку. — Почему? — Почему?! Почему! Ты еще спрашиваешь?! — Угу, — наивно согласился Савада. — Тсуна, ты должен быть серьезней, — решил объяснить недовольство девушки Ямомото. — Ведь то, что ты сейчас собираешься сделать, станет концом всему. — Вот именно, — согласился Тсуна. — Так какая разница, как я себя веду? Девушка в недовольстве сжала губы. — Да ты издеваешься? — Нет, — пожал плечами Савада. — В любом случае, что бы вы еще хотели сделать перед тем, как умрете? Повисла тишина. Тсуна смотрел на расстилающийся под ногами город и наслаждался. Конечно, в прямом смысле Намимори не стелился под ногами Тсунаеши, ведь школа не являлась самым высоким зданием, но для Тсуны такое замечание мелочь. Он наблюдал за городом, что находился именно под его ногами. — Я бы заставила его жалеть. Доставила ему как можно больше боли, чтобы он задыхался от нее, захлебывался своей грязной кровью. — Дрожащим голосом начала Мари, а после покачав головой, продолжила. — Но больше всего, я бы… Я бы, наверное, хотела избавиться от своего брата и занять его место. Но это невозможно. Родители никогда не посмотрят на меня, как на своего драгоценного сына. — А я думаю… просто хотел бы испытать то, что давно перестал ощущать играя в бейсбол. В последнее время я будто упускаю нечто важное и как бы не тренировался, все становиться только хуже. Для своей команды я стал бесполезным. Понимаю их. Зачем им такой капитан? Но… не знаю. Я не знаю. — Понятно, — участливо кивнул Тсуна, — У вас такие, ммм, стоящие причины совершить самоубийство. И что будет потом? Как думаете, что вас ждет по ту сторону? — Конечно Рай! — уверенно произнесла Мари. — После стольких страданий я должна попасть в лучшее место. — Я как-то не думал об этом. Да и какая разница? Мы все там рано или поздно окажемся. Так что, раз жизнь больше не имеет смысла, то почему бы и нет? Тсуна заметил тень на соседней крыше здания, очень знакомую тень. — Значит, твоя смерть никак не скажется на Тсуёши Ямомото? — пробормотал Тсуна, внимательно следя за еле заметной тенью. — Мой… отец? — запнулся Ямомото и как-то подозрительно затих. Тсуна скосил взгляд на Такеши. Зачем, зачем спрашивается Савада спросил про его отца? Если Такеши растеряет всю решимость, фиаско будет грандиозным. Тсуне такой расклад не нравится. Так дело не пойдет. — Прыгаем? — Нет. Простите, мне нужно идти. — Ямомото развернулся намереваясь перелезть через перегородку. Тсуна почувствовал, как в плечо вцепилась рука с довольно-таки острыми ногтями. Мари вцепилась в него похлеще клеща и навалилась на спину заставляя врезаться в Ямомото. Второй рукой она ухватилась за футболку Такеши и зловеще зашептала: — Ты не посмеешь! Ты решил жить ради этого пьяницы?! Ты же говорил, что ненавидишь его! Хотя нет, это ведь не из-за него, да? Почему ты решил передумать? Почему сбегаешь? Ямомото растерялся. Он совсем не понимал, о чем говорит эта девушка. Причем здесь его отец? И почему она говорит о нем такое? Тсунаеши вел себя тише мышки, не вмешиваясь, только вжимался своим тельцем в Ямомото, чувствуя, как сзади пыхтит девушка. Руки автоматически вцепились в плечи Ямомото, ощущая как под пальцами напряглись мышцы. Тсуна даже не удержался и незаметно их пощупал. Нет, незаметно не получилось. Такеши навалился на перегородку, пытаясь убрать настойчивую руку девушки, но повисшего на нем Тсуну, отцеплять не торопился. — Ты же говорил, что не сможешь жить без своего друга! Помнишь? Кристально ясный взгляд, на шее синий бант и крапинка на носу! Тсуна припоминал что-то о выдуманной собаке, но вот остальное… Да и, серьезно? Кристально ясный взгляд? Похоже, он был в очень хорошем настроении, когда придумывал историю несчастного друга. — Твоего единственного друга, отдали той противной девчонке! Но Мари, кажется, эту трогательную историю вызубрила на отлично. Молодец. Только Тсуна не понимал, чего она так близко прижимается? — Девушка, да я вас не знаю! — не выдержал Ямомото. — Что?! — Мари решительно отодвинула Тсуну, как пушинку, со своего пути. Хотя, тут Савада ей помог, желая поскорей выбраться с опасной зоны, еле сдерживая смех. Но все пошло не по плану. Вновь. Не по плану. Савада интуитивно ощутил присутствие Реборна. Тень, что была замечена на соседней крыше здания, пришла в движение. Хлипкая конструкция перегородки с противным скрежетом оторвалась. Ямомото и Мари полетели красиво. Тсуна ведь не мешал и никого не трогал. Он даже успел взглянуть на небо, когда почувствовал рядом, жуткое дыхание смерти. Конечно, исходило оно с соседней крыши и воплощалось в виде красной точки, что нашла свою цель. Пуля Реборна не могла навредить, но вот вытащить из глубин истинные чувства, вполне могла. И думается Тсуне, что репетитору не очень понравится, когда вместо альтруизма, доброты и пафоса Реборн увидит, как Савада разводит руки в стороны и с искренним наслаждением смеется. Да, неудобно получится. Поэтому он случайно поскальзываться и уходит в свободный полет. Интересно, с такой скоростью он догонит эту несчастную парочку? Пуля настигает его как раз вовремя. Пламя лениво выбирается наружу. Все таки, оно у Тсуны очень своенравное и не любит вмешательства извне, но выбор Тсуны поддерживает, и пока терпит невкусные пули. Эмоции вырываются наружу и Савада очень доволен, когда понимает, какая цель пробудилась, затмив собой другие. Не в коем случае не попадись Реборну. — шелестело внутри. Поэтому он с легкостью подхватил Мари, вцепился в Ямомото и, как можно бережнее, поставил их на землю. Да. Он сделал это. Он остался милым, добрым и, чёрт возьми, неуклюжим мальчиком. Внутреннее ликование прервало бормотание Мари. Безумное бормотание, с примесью сожаления, осознания и громадного шока. Девушка выглядела неестественно бледной, лохматой и смотрела на Тсуну широко открытыми глазами. Похоже Мари довелось испытать за пару секунд значение поговорки «вся жизнь перед глазами пролетела». — Спасибо. — Произнес Ямомото, смотря на Тсуну с такой ощутимой благодарностью, что Саваде захотелось, как можно скорее скрыться от этого взгляда. Слишком Такеши выглядел собрано, уверенно и распространял вокруг себя возмутительную ауру спокойствия, что казалось, он сейчас чай распивал с печеньками, а не находился на волоске от смерти. Тсунаеши лишь убедился в своем решении, держатся от Ямомото подальше.

***

Вернулся Тсуна домой поздно. Бросив ключи на старенькую тумбочку он замер, прислушиваясь. В доме было подозрительно тихо. Свет нигде не горел, да и интуиция взволнованно булькала, почему-то в горле. Он, как наивный Тсуна, обрадовался бы отсутствию в доме жуткого репетитора, почувствовав иллюзию свободы. Но к счастью, Савада был далеко не наивным. Конечно, приятные посиделки в библиотеке, где он решил убить время скрываясь от Реборна, лишь отсрочили их встречу, но если выбирать пытки или библиотека… Тсуна поспешил разуться. Все таки, он должен придерживаться своего поведения. Очень уж хотелось поиздеваться над Реборном. Вывести его хоть на какие-нибудь эмоции. Он прошел по коридору, попутно включая за собой свет. Нужно признать, Реборн слишком умело сливался с тенью. Если так подумать, он вообще содержал в себе весь набор противоположных черт пламени Солнца. И это интриговало. Саваде было любопытно, Савада был заинтересован, Саваде жуть как хотелось подкрасться поближе. Ведь солнце, что не греет — это как-то, неправильно. Остановившись напротив лестницы, Тсуна медленно направился наверх, аккуратно наступая на ступеньки. Свет достигал только до середины, выше же, тихо главенствовала темнота. Спокойно закрыв за собой дверь, Тсуна облегченно выдохнул. Рано. — С возвращением, никчемный ученик. Тсуна резко хлопнул ладонью по выключателю и яркий свет наполнил комнату. Реборн нагло устроился на мягкой кровати. На его мягкой кровати. Тсуна отметил отсутствие на нем привычного черного пиджака, и мазнув взглядом по комнате, нашел недостающий элемент гардероба, спокойно висящим на спинке стула, конечно же, в идеальном состоянии. — Что ты здесь делаешь? — возмущенно залепетал Тсуна. Хотя сам прекрасно понимал, чем был занят репетитор. Тсуна бы назвал происходящее скромно, а именно — захватом территории. Реборн, видимо, с удобством расположился на кровати, и Савада смотря на него, подозрительно завис. Досчитав до трех, Тсуна сдержанно выдохнул, понимая, что, как бы, пора прекращать вот это вот все. Чувства странным образом давали сбой рядом с Реборном, поэтому проступало несвойственное для него поведение. Хоть оно и проявлялось пока неощутимо, но уже начинало заметно беспокоить. Тсуна заставил себя отвести взгляд от бакенбард, которые так мило закручивались в спиральку, что внутри у Савады защемило от желания прикоснуться к ним, распрямить и отпустить, одним словом — поиграть. И выкопать себе могилу. Вон, на заднем дворе, как раз место пустует. — Терпеливо жду, — Реборн поднялся и медленно стал надвигаться на Тсуну, перекрывая этим все пути отступления для своей жертвы. — Тебя. — Зачем? — Тсуна непроизвольно съежился от ледяного взгляда репетитора. Савада полагал, что репетитор не будет сильно наказывать своего ученика за прогул в тренировке. Теперь же, закрадывались явные сомнения, уж очень Реборн был недоволен. — Скажи мне вот что, — Реборн остановился, при этом нарушая дорогое для Тсуны личное пространство и задумчиво склонил голову. — Чем ты сегодня занимался? — Был в библиотеке? — ответ прозвучал вопросительно. Тсуна улыбнулся пытаясь расслабиться и незаметно отодвинуться. Захотелось трусливо слиться с дверью. Темный взгляд прожигал льдом и Савада не к месту задался вопросом: Чем можно его растопить? — До этого. — Реборн пригладил складку на рубашке Тсуны. — Учился, — Тсуна пожалел, что дверь открывается в комнату, так бы появился шанс выскользнуть из этого душного помещения и пусть навряд ли, побег ему помог. От Реборна не убежишь. — Что ты делал, — Тсуна почувствовал, как за рубашку медленно потянули и его с силой встряхнули прижав спиной к двери, — на крыше? — зло прошипел Реборн. — Простите… — Значит, решил вот так просто взять и умереть? Покончить с жизнью? — Тсуна почувствовал жесткий тычок в плечо и поморщился от слабой боли. Реборн вновь встряхнул его, как тряпочку и с силой припечатал к двери. — Послушай вот что, маленький и несчастненький, я с тобой нянчиться не собираюсь. Решил умереть? Вперед. Я даже помочь могу, только выбери способ и любой из них приведет к нужному результату, не к этой жалкой пародии, которую мне довелось пронаблюдать сегодня. Решил полетать с четырехэтажного здания с друзьями? Серьезно? И это все на что вы способны? — Я не… — Тсуна запнулся, и верно ведь, для Реборна все выглядело именно так. Скорее всего и его неуклюжий полет, записали в намеренное самоубийство. — Замолчи. Даже не хочу слушать твои жалкие оправдания. Не понимаю, что девятый нашел в тебе. — Реборн вдруг замолчал и прищурился. Злость бушевала внутри темных глаз и Тсуна как бы понимает, что ситуация не должна его так будоражить. Савада реально выглядит никчемным и это хорошо. Это правильно и главное так безопасней для него. По крайней мере так было. Реборн отпускает и отступает на шаг. — Скоро я пойму, что ты скрываешь. — Он отодвигает Тсуну с прохода и просто уходит. Тсуна же обессилено скатывается по стеночке и качает головой. Пальцы заметно подрагивают, и Савада, прикрыв глаза, выдыхает. — Ладно, на этот раз твоя взяла Реборн, но, — Тсуна растягивает губы в улыбке. — Посмотрим, получится ли у тебя.