Is that truth? Give me light!

Аюев растерянно бегает глазами по лицу в очках, медленно вклиниваясь в реальность и заторможено осознавая, что у них целую ночь в квартире пролежал труп. И не просто труп. Труп существа не из их мира. И это звучит настолько абсурдно, что ступор ещё на какое-то время обездвиживает, и в голове словно перезагружаются данные. Кирилл очень глубоко вздыхает, убеждая себя, что в этом нет ничего такого, и что ему ни в коем случае нельзя паниковать. У них в квартире просто лежит мёртвый ангел, с кем не бывает? Как можно медленнее поднявшись на затёкшие ноги, Аюев, не отрывая взгляда от существа, маленькими шагами отходит обратно. Ему надо что-то делать. Срочно. Позвонить… Игорю. В полицию. В МЧС. В ФБР. Мэру города. Президенту Российской Федерации, да кому угодно! Господи, да сделать хоть что-нибудь, чтобы не было так сложно и почти страшно! У Кирилла никогда не было проблем с психикой и каких-то особенных траблов со здоровьем в целом, но сейчас у него чувство, будто его хватит паническая атака и инфаркт одновременно. Аккуратно прикрыв за собой дверь, руки автоматически достают телефон из кармана, залезая в контакты. В трубке его встречают мерные гудки и скоро уже слышен голос по ту сторону. — Игорян, он умер, — с ходу выдаёт Кирилл, слыша как скачут от волнения нотки в его голосе, — у него не бьётся сердце и нет пульса, я думаю, что он ещё ночью откинулся из-за потери крови или вроде того. И я не ебу что с ним делать. — Аюев будто бы для подтверждения своих слов оборачивается на дверь гостиной, спиной к которой он стоит. Бледный, потерянный и с привкусом дурноты в горле. Какое-то время трубка молчит. — Пиздец, Кирюх, — коротко отвечает Игорь и дальше молчит, и Кирилл прекрасно понимает, что сам не знает, что говорить. — я… я… я не знаю, блять, у меня вообще идей нет. Не самим же его выносить? — Да даже если самим, куда мы его денем? — рассуждает Кирилл, чувствуя, как слегка дрожит голос от слишком шокированного состояния. — Да куда угодно. Не очень круто жить с трупом в одной хате. — мрачно отзывается Игорь, откашливаясь. — короче я вернусь вечером, порешаем, что с ним делать. Потому что ща я тебе точно ничего не выдам, у меня мозги уже плавятся. — Кирилл опускает голову, смотря под ноги. Плавное перетекание разговора на более повседневный тон ненадолго облегчают мысли, но вскоре в трубке снова гудки и Кирилл снова остаётся один на один с трупом в гостиной. И это удручает. Аюев решает, что до прихода Игоря в гостиную больше не сунется. Осознание долбит в мозг с такой силой, что хочется выпить чего-нибудь покрепче вчерашнего чая, чтобы забыть всё это дерьмо. Сдержав порыв и не завалившись на кухню искать прошлогодний коньяк, который ему подарили на день рождения, Кирилл уходит к себе в комнату, отказываясь от всех заказов на сегодня. Ему определённо надо разгрузиться, несмотря на то, что самое трэшовое ещё только впереди. Кирилл беспокойно засыпает, прямо поверх небрежно накинутого покрывала, засунув руки под подушку.

***

Кирилл не знает, что его будит. То ли нетипичный для его комнаты запах, странный и незнакомый, но до одури приятный, то ли странное ощущение, что что-то происходит. Кирилл вырывается из объятий сна всего лишь самую чуточку, сам не понимая, что его будит, до сознания это не доходит. В глубине квартиры, за дверью, какой-то шум и это начинает активно двигать шестерёнки в голове. Аюев открывает глаза, находя себя в полумраке комнаты, и промаргивается, рукой протирая глаза и медленно переворачиваясь на спину. Отморгавшись окончательно, Кирилл автоматически шарит рукой по покрывалу справа от себя и находит телефон, с оставшимся пятипроцентным зарядом и временем. 20:07. «Меня походу часов до десяти на работе задержали, вернусь поздно Чё там с лётчиком?» Кирилл пробегается по сообщению от Игоря и его вдруг немного торкает. Секунда за секундой, до мозга постепенно доходит осознание, что если Игорь сейчас не дома, то что тогда за шум сейчас в квартире? А Кирилл уверен, что слышал чьи-то шаги и шорох, несмотря на то, что сейчас затаилась натянутая тишина. Дыхание ненадолго сбивает, и Аюев блокирует телефон, как можно тише и медленнее садясь на постели и вслушиваясь так, словно от этого зависит его жизнь. Всё его тело напряжено, словно перетянутый пластик на барабане, а в голове начинается роскошный бардак. До с силой вытянутого из сна мозга постепенно доходит мысль, что нечто в гостиной вполне могло бы издавать звуки. Если бы не было мертво, чёрт подери! Так же ювелирно тихо встав на ноги, Кирилл идёт в сторону двери и вдруг замирает, задерживая дыхание и чувствуя как взрывается щекотка в животе. Где-то в глубине квартиры еле слышно скрепит пол и закрывается дверь, почти бесшумно, но сейчас все органы чувств максимально перенапряжены, отчего Кириллу кажется, что он способен услышать капнувшую на стекло раковины воду или как на их карниз падает лист с дерева. Забегав глазами по деревянной двери, Кирилл судорожно думает, что он сейчас может сделать. Возможен тот вариант, что он ошибся насчёт смерти существа, хотя уверенность в том, что сердце не билось, и пульса не было, била словно вода из сломанного гидранта. Аюев глубоко вздыхает, смотря по сторонам, будто ему кто-то поможет. За окном темнота и виднеется яркий белый круг луны чуть обрезанный оконной рамой. Глянув на себя в зеркало перед дверью, остаётся лишь поражаться, как в мешках под его глазами ещё никто не поселился. У Кирилла измученный и уставший вид, а ещё растрёпанные после сна волосы и помятая футболка, все ещё отдающая запахом порошка. Звуки за дверью больше не дают о себе знать и уже в который раз, мнимо успокоив себя парочкой вдохов и выдохов, Кирилл выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь и настороженно смотря по сторонам. Прямо по курсу приоткрытая дверь в гостиную, и это заставляет задуматься. Дверь-то он закрывал. Нахмурившись, Кирилл решительно идёт вперёд, почти в темноту, к тусклому свету из стеклянных вставок дверей в гостиную. Только около неё немного колеблется, но спустя секунду уже приоткрывает одну из створок, осторожно делая шаг в гостиную и моментально теряя дар речи. Взгляд тут же цепляется за движение слева и сталкивается… с ещё одними глазами. За очками с трещиной на правой линзе. Существо испуганно округляет глаза и замирает, странно приподняв плечи к голове и застыв в такой позе перепуганной совы. Нескладная переглядка продолжается ещё с огромную неловкую минуту, во время которой Кирилл мельком замечает, что существо вполне по-человечески сидит на диване, сложив ноги по-турецки, а ещё лишилось своего роскошного трёхметрового балласта. И теперь он уже не кажется таким пугающим. Аюев прикрывает глаза и рвано вздыхает, потирая лоб рукой. Существо не издаёт ни звука, но слегка расслабляется, опуская плечи. Правда, напряжённость в чертах всё равно прослеживается. В голову Кириллу закрадывается мысль, что он поехал кукухой. Настолько бесповоротно и окончательно поехал, что видит мертвяков перед собой. На секунду становится плохо, ведь в его голове уже была вбита мысль, что нечто перед ним — мертво. Так и было. Но сейчас оно вполне дежурным и любопытным взглядом осматривает его с ног до головы, выглядя при этом настолько невозмутимо и настолько живо, что Кирилл опять не знает, что ему думать и делать. А вроде секунду назад смотрел так, словно Аюев зашёл в гостиную с включенной бензопилой и пригрозил отхерачить руки всем кому можно в радиусе двух метров. Ещё больше Кирилл убеждается, что он скоро свихнётся, когда понимает, что гостиная идеально убрана, словно через окно в неё не падало никаких крылатых мужиков. Вопросов всё больше, а ещё хочется сдвинуться с места и пощупать стекло на целёхоньком окне, проверить, не наебали ли его случаем? А то Аюев после ночного ужаса ложился спать с тяжёлыми мыслями, что придётся вложиться в окно с его накоплений на новый райд. — Итак… — начинает говорить Кирилл, и ему кажется, что ещё никто не слушал его так внимательно как этот странный парень. — какого хрена ты жив? — наигранно спокойно и с расстановкой спрашивает Кирилл, решив спрашивать сразу в лоб. Парень слегка хмурит тёмные брови и отводит взгляд куда-то вниз, и неясно, то ли он вообще ни слова не понял, то ли не понял, почему к нему такие странные предъявы. — А я был мёртв? — негромко уточняет он, и Кирилла уже не удивляет, что существо с другой планеты говорит на русском. Ещё один вопрос в его бездонную копилку. На самом деле, это кажется странным и неестественным. Аюев вскидывает брови, смотря в карие глаза, полные искреннего непонимания, но точно не ожидаемой издёвки или сарказма. — Я несколько раз проверял твой пульс, — он делает паузу, на секунду смотря куда-то в сторону, — и стук твоего сердца. И в тебе вообще не было ничего живого! — Кирилл всё ещё умудряется не выдать дрожь в своём голосе, но это всё точно скоро доведёт его. Существо снова задумывается, будто загружая информацию, и вдруг складочка между бровей разглаживается, и он внезапно удручённо улыбается. — Я не умер, я… это летаргический сон, — он опять сдвигает брови к переносице и на долю секунды замолкает, будто не веря, что он сказал эти слова. Вскоре он снова продолжает говорить, — я во что-то врезался, пока падал, мне надо было восстановить организм. — вполне человеческим жестом, существо поправляет очки, выжидающе смотря в глаза напротив, и Кирилл теперь задаётся обратным вопросом, а что у этого парня есть неземного, кроме странной, немного заторможенной речи с непонятным слабым акцентом и когда-то бывших крыльев, в которые уже с трудом верится, когда их нет за спиной. Стоп, восстанавливал организм, что? — Восстанавливал организм? — переспрашивает Кирилл, — от тебя крови натекло, как будто тебе живот вспороли, — он преувеличивает, конечно, но ощущение было именно такое. — Ну да. Я бок порезал, не знаю как. Меня что-то сбило, пока я летел. Потом я на секунду потерял сознание, а когда очнулся, врезался во что-то ещё, а потом влетел в окно. — То есть… погоди… у тебя реально были крылья? — Кирилл откашливается и чувствует, что вопрос прозвучал так, будто он маленький мальчик, потерявший веру в магию и волшебство. Ужасно неуместно и неуклюже. — Да, но мне пришлось их убрать. Здесь слишком тесно, чтобы я мог передвигаться с ними. — Он отстранённо пожимает плечами. — То есть ты… типа… реально не с этой планеты или… или что? — Кирилл чувствует себя неуютно. Вопросы звучат нереально, будто он сейчас во сне с кем-то разговаривает. Парень же расслабляется окончательно, позволив себе упасть спиной на спинку дивана и пожать плечами. — Я не знаю где я. Меня случайно сюда выкинуло, несколько… — он хмурится, смотря в стену напротив, — я не знаю как у вас протекает время, но в моём измерении прошло чуть меньше маанса. — на последнем слове Кирилл непонимающе вскидывает одну бровь. — Чего? — парень трёт нос рукой. — Ну, — он жестикулирует руками в воздухе, смотря по сторонам, будто там стоят таблички с нужными ему словами, — я не знаю, как у вас идёт время. Не знаю с чем сравнить. — Кирилл мотает головой, выдыхая. — Неважно. — Фраза получается холодноватой. Аюев переводит внимательный взгляд на злополучную оконную раму, с вполне целым стеклом и не вырванной из стены гардиной с бледно-голубыми занавесками, кивая головой в его сторону, — а это как объяснишь? — существо оборачивается и смотрит туда же, передёргивая плечами. — Это иллюзия, — поправляет очки, пряча взгляд, — я её поддерживаю, и она скоро исчезнет. — Кирилл поражённо округляет глаза. Иллюзия? Вот и раскрываются неземные черты. Аюев решительным шагом подходит к окну и стучит по нему костяшкой указательного пальца. Не верится. Но вот оно, перед ним. То самое двухслойное стекло. — Материальная иллюзия. — Я уже понял. — Кирилл ещё много стоит у окна. Ещё несколько раз проводит по холодному стеклу рукой, мотая головой и тяжело вздыхая. И обернувшись назад, задаёт ещё один как никогда актуальный сейчас вопрос, деловито складывая руки перед грудью. — Ну? И что мне с тобой делать? — Мне бы понять, где я нахожусь. — Он скомкано отводит взгляд, — хотя домой я сам вряд ли вернусь, — он вдруг вытаскивает из-под кофты металлическую подвеску в форме прямоугольника с круглыми краями и проводит по ней большим пальцем, — энергии мало. — Кирилл понятия не имеет что это, но судя по всему, что-то важное… и магическое, вероятно. Хотя чёрт его знает. — А ты точно не из МГИКа? — будто бы до сих пор сомневаясь в способности этого чуда летать спрашивает Кирилл. — Откуда? — Аюев машет рукой в ответ, не зная, зачем спросил это. Что-то непонятное перед ним больше не вызывает ни страха, ни ужаса. Чего бояться-то? Кирилл даже расслабляется, медленно разворачиваясь назад и плюхаясь в кресло-мешок, одиноко лежащее почти в углу комнаты. — Ты так и не сказал откуда ты сам свалился. — Аюев подставляет кулак под щёку, глядя в сторону парня. Тот мелко вздыхает и тоже садится, только на пол, откинувшись назад, на диван. — Я из третьего измерения Кердоона. — сдаётся он и чешет нос, — Но это место… не похоже на места где я был раньше. Поэтому я думаю, что мои слова для тебя пустой звук, — он выжидающе глядит на Кирилла из-под очков и забавно улыбается, видя его замешательство, — что это за измерение? — Кирилл задумчиво смотрит в стену. — Это Рязань. — Рязань? Не слышал о таком. — Планета Земля? — Я на Земле?! — Парень вдруг подскакивает, словно ужаленный и хватается за голову. В его глазах читается странная тревога, смешанная с волнением. — Понимаю твой ужас. — Кирилл немного напрягается из-за резкого движения, но виду не подаёт. — Нет, — его голос сходит чуть ли не на шёпот, — нет, ты не понимаешь, — он быстро мотает головой и смотрит в глаза Кириллу, — нет, ты точно не понимаешь, — снова повторяет он и резко садится на корточки, держа руки сцепленными на шее. В его движениях нарастающая паника, и Аюев теряется, пытаясь хоть что-то понять. — ох, я умру здесь, — тихо бормочет он куда-то в сторону двери, а потом снова резко смотрит в сторону Кирилла, провалившегося в пенопластовые шарики ещё больше. — мне надо немедленно уйти отсюда, — он порывисто вскакивает, — у вас есть люминны, хоть где-то? — Кирилл непонимающе щурит глаза. Парень сокрушенно шипит и снова сжимает руки на шее, запрокидывая голову и смотря в потолок. — Так. — Твёрдо начинает Кирилл, — а теперь утихомирься, и нормально мне объясни, что случилось? — Аюев специально говорит как можно строже, и парень перед ним делает какое-то жалобное лицо, приподнимая брови, отчего кажется, что у него кто-то умер. — Понимаешь… ммм… — он снова смотрит по сторонам, — у нас… что-то вроде конфликта с вами, именно с этим измерением. Ты сейчас сказал мне название, и я вспомнил, что я читал про вас. Вы вообще странные! — с искренним недоумением говорит он, — у вас тут так тесно везде и нет люминнов, это же невозможно! — Кирилл плотно сжимает губы, смиряясь с тем, что он не знает что такое люминны, и почему их нет на Земле. — И… — его голос немного понижается, — мы воевали с вами. Несколько раз и очень давно. — Он хватается пальцами за край кофты, начиная немного нервно перебирать ткань и вдруг снова садится, сосредоточенно глядя в пол, — и вообще-то, конгресс запретил нашему виду тут находиться. Так же и у нас не должно быть никого отсюда, понимаешь? — он снова смотрит в глаза, пронзительно и потерянно. — И я теперь даже знаю, почему я упал. Они видимо думали, что я всё на перемещение потратил, — он уже говорит больше сам с собой, наверное, и не рассчитывая быть понятым, — и сбили меня. Думали, что я не смогу регенерировать и умру. — Он поправляет очки, поджимая нижнюю губу. В карих глазах читается отрешенность, — вот уж занесло, конечно. — Кириллу кажется, что морщинка между его бровями скоро станет неотъемлемой частью его лица, потому что он едва ли понимает хоть что-то из сбитой и эмоциональной речи странного парня. Наступает обволакивающая тишина. Аюев не знает, что говорить, хотя у него было просто миллион вопросов, которые почему-то вылетают из головы, словно пробка от шампанского. — Мне нужно найти люминны, — тихо говорит парень. — Иначе я помру здесь. — Что это вообще? — Люминны? Это цветы. Точнее, их подобие, — парень чешет нос. — в нашем измерении все летают, а некоторые, вроде меня, могут использовать магию. У нас она слабо развита, зато в Цикке её хоть отбавляй. И люминны что-то вроде её источника. — парень слабо сжимает руки в кулаки и раскрывает их, словно держа мяч в руках и между его ладоней возникает точечная голограмма, изображающая огромный роскошный цветок, пестрящий оттенками жёлтого, красного и фиолетового. Кирилл ошарашено округляет глаза, смотря то на невозмутимое лицо, то снова на всплывшую в воздухе объёмную картинку. Свыкнуться с мыслью, что это вроде как нормально, достаточно тяжело, даже если ты своими глазами видишь самое настоящее чудо. Красивая картинка растворяется в воздухе, а Кирилл провожает глазами последние цветные точки, спарившие немного вбок. — от того, сколько в измерении люминнов зависит то, насколько можно развить магическую сферу, — он пожимает плечами, — но ваше измерение единственное, где люминны не растут вообще. И это реально странно, потому что обычно они растут везде. Под конец маанса они иногда лезут из стен, и никто не понимает как это получается, — он слабо усмехается, будто вспоминая что-то счастливое. Парень берёт в руку жетон, снова поглаживая его пальцем, словно проваливаясь в воспоминания, — а это тикк, — говорит он и зажимает между двух пальцев похожий на металлический, жетон. — И в нём хранится энергия люминны. И у меня её очень мало, — тикк опадает обратно на кофту, притягивая взгляд. Кирилл слабо осознает, что всё это реальность. Все мысли в голове смешиваются, и словно разбиваются на два лагеря. Одна часть отказывается принимать происходящее, а другая заинтересована. — без энергии я не смогу вернуться обратно. — добавляет он и снова чешет нос. Аюев прикрывает глаза, буквально на секунду, стараясь упорядочить бардак в голове. И его попытка с крахом проваливается. — Слушай, я понятия не имею как тебе помочь, реально, — говорит он наконец, — всё, что ты говоришь, для меня как фантастическая сказка, мне такие мама в детстве читала, веришь, нет? — парень поникает, возвращая взгляд на свои руки. — И да, ты разнёс нам окно и почти всю гостиную, — припоминает Кирилл, с тяжестью в голосе. — Приютить я тебя могу, конечно, но вообще не знаю с какой стати. — Аюев серьёзно глядит на совсем стухшего и притихшего парня. Возникает тишина. Кирилл размышляет, усердно, о том, как быть. Ситуация настолько из разряда вон выходящая, что даже придумать что-то сложно. Ещё и Игорь до сих пор где-то на работе, с ним бы этот вопрос решить. — Я всё понимаю, — он снова теребит край кофты, смотря по сторонам, — хорошо, — он неожиданно встаёт на ноги. — Я могу просто уйти отсюда, — пожимает плечами, — и ты забудешь обо мне. — Да, конечно… — Кирилл удручённо вскидывает брови, — такое я никогда не забуду, поверь мне. — Становится неловко, когда в комнате повисает тишина на несколько секунд. — И куда ты пойдёшь? — Аюев складывает руки перед грудью. Парень тупит взгляд, очки немного сползают по носу, и тут же шустро поправляются пальцем. — К собственной смерти, полагаю, — он отстранённо смотрит куда-то в сторону, — если я выйду отсюда, то скорее всего меня убьют за ближайшим углом. Ведь мне нельзя тут быть. Меня ещё не убили только потому что конгрессу запрещено вламываться в жилые места, — Кирилл вздыхает, потирая лоб пальцами. Совесть вряд ли позволит ему сделать вот так, хотя соблазн велик. Какое ему дело до всего этого? Очень круто, что он из другого мира, конечно, но Аюев никогда не просил себе подобного разнообразия в жизни, забот и так хватает. — Как тебя зовут, кстати? — в голову только сейчас приходит осознание, что имя парня так до сих пор и не озвучивалось. Тот поднимает взгляд. — Антоолу. — коротко отвечает он, поправляя очки. Кирилл вскидывает брови, задумываясь на несколько секунд. — Будешь Толя, короче, — в итоге выдаёт Кирилл, протирая лицо руками и садясь в кресле, думая. — Толя? — Да, это русское имя. — Новоиспечённый Толя изображает непонятную эмоцию на лице, что-то между смирением, удивлением и интересом и снова скрещивает руки на затылке, смотря в потолок. — В общем, давай так. — Кирилл снова протирает лицо руками, чувствуя, что его снова клонит в сон. — Сейчас придёт Игорь, и мы всё это дело обсудим. — Толя настороженно хмурится. — Игорь? — Да, мы снимаем квартиру вместе. — Вы что делаете? — переспрашивает он, строя такой непонимающий взгляд, как будто Аюев дал ему учебник по квантовой физике. — Квартиру снимаем. Ну, типа, просто живём вместе, — поясняет Кирилл и тут же осекается, — не в том смысле что у нас там есть чё-то нет, мы друзья, просто так удобнее и всё такое, — Аюев чувствует, что из-за его же путаницы, щёки немного подпаляет горячим, и Кирилл опять протирает руками лицо, ероша волосы, — короче, он мой сосед. — Толя не понимает и половины замешательства, в итоге просто согласно кивая головой, и бормоча что-то вроде «ладно» в ответ. — Чтобы ты знал, у нас нет никакого повода оставлять тебя здесь. Разве что совесть взъест. — Толя чешет нос, тупя взгляд. — Да понял я, — отвечает тихо и чуть ли не смущённо. И в его случае это выглядит действительно забавно. Кирилл вытаскивает телефон из кармана и разблокировывает его, начиная писать Игорю о происходящем. Звонить не имеет смысла, Старостин вряд ли сейчас будет настроен вообще с кем-то контактировать. Аюев краем глаза замечает заинтересованный взгляд Толи в его сторону, но ничего не говорит, слишком вымотанный, чтобы вообще что-то ещё делать. Игорь отвечает спустя минуты две, прямым текстом говоря, что он в ахуе, и последнее, чем он хочет сейчас заниматься, это помощью бездомному существу из другого измерения. «Мне сейчас правда похуй кирюх Пусть пока у нас будет Не смертельно же Потом порешаем что с ним делать» Аюев удовлетворённо хмыкает и облегчённо выдыхает. Натужно встаёт с кресла, поправляя футболку и смотрит на Толю, выжидающе наблюдающего за ним. — Короче, тогда делаем так, — Кирилл жестом показывает Толе встать, и когда тот поднимается пола и отходит в сторону, Аюев подходит к дивану и парочкой мощный движений с тихим скрипом раздвигает его. — спать будешь тут, — Кирилл морщится и кашляет из-за пыли, напустившейся с дивана, который не раздвигали уже лет сто. Выглядит он прилично, но стоит тут уже года три без движения. — А мне обязательно спать? — вдруг спрашивает Толя, словно школьница скромно держа руки перед собой и продолжая постоянно теребить свои пальцы и края кофты, будто он из-за чего-то нервничает. — В смысле? — Ну… — он тушуется, — мы очень мало спим. Не знаю сколько это по вашим меркам. — Толя и правда не выглядит уставшим, поэтому Кирилл лишь пожимает плечами. — Делай что хочешь, только не разноси нашу гостиную. — Аюев вдруг с сожалением вспоминает, что гостиная под некой иллюзией, и окно всё равно придётся восстанавливать. Толя выглядит немного неловко, но на его лице странная мягкая улыбка, и Кирилл, снова ничего не понимая, чешет затылок, — короче я пошёл спать. Игорь поздно вернётся. Только не выходи к нему, а то он в тебя кинет что-нибудь, — закончив свои наставления, Аюев поджимает губу и идёт к дверям, чувствуя некое облегчение. — Это странно, что ты мне помогаешь, — вдруг выдаёт Толя, буквально в тот момент как Кирилл уже выходит. Тот отмахивается, неразборчиво отвечая что-то вроде «да нормально», потому что нет уже ни физических, ни моральных сил что-то ещё говорить, вести какой-то диалог. Сил почти нет, и глаза слипаются. Такое с ничего измотанное состояние настораживает, но думать об этом точно не время. Всё такое ослабшее. Кирилл прикрывает дверь в свою комнату и валится на постель, почти мгновенно засыпая.