Багряные облака

Лань Ван Цзи не знал, на кого сердиться больше: себя-прежнего, по неопытности столького не заметившего, столького не сумевшего сказать, или на невнимательного и импульсивного Цзян Вань Иня, буквально стиснувшего своего шисюна в объятиях, стоило отстраниться второму нефриту. Или на самого Вэй Ина, который явно прилагал немалые усилия, скрывая своё состояние. Его выдавало затруднённое, неровное дыхание, осторожная плавность движений вместо привычной порывистости, едва заметная болезненная складка в уголках тонких губ. Одним богам известно, чем для него закончилось падение на камни скалы Луан Цзан. Но то, что он явно и не собирался просить помощи целителей, Ван Цзи откровенно злило. Как же жаль, что он мог не схватить эту бестолочь за ворот чёрного ханьфу и просто притащить в руки лекарям! Они задерживались в крепости только потому, что многие выжившие заклинатели были тяжело ранены, и промедление с помощью даже на пару кэ* грозило им гибелью. Целители давно валились с ног, делая всё возможное и невозможное, чтобы спасти как можно больше людей. Вэй Ин, вопреки обыкновению, не то что не бегал — даже не пытался помочь брату, занятому организацией отступления, а сидел на обломке каменной стены, задумчиво перебирая кисточку на флейте. Его поведение только подтверждало внимательному наблюдателю, что с ним что-то серьёзно не так, и дело тут отнюдь не в использовании тёмного искусства.

***

Люди настолько устали, что пара десятков лютых мертвецов, жидким кольцом окруживших лагерь, никого не тревожили — почти все спали, кроме нескольких целителей, некоторых раненых и них троих. Цзян Чен отделался синяками и несколькими мелкими ранками, скорее, царапинами. Ван Цзи пришлось хуже, лекари переживали за его руки, но сам он знал — всё заживёт и довольно скоро. Это прямо сейчас он не мог сделать практически ничего, истратив слишком много духовной силы в бою, но когда восстановится, он сможет и вылечиться сам, и помочь другим. В первую очередь человеку в чёрном, сидевшему у костра вместе с ними. Вэй Ин сам выглядел немногим лучше мертвеца, и очень странно, что этого никто и не замечал. Сейчас он даже не шутил и не смеялся, слишком устал, да и тема разговора не располагала к легкомыслию. Не тогда, когда на их руках почти сотня заклинателей, большинство из которых вчерашние ученики, к тому же раненые. — Нужно найти Первого Господина Лань, — наконец предложил Вань Инь. — Лань Ван Цзи, ты знаешь, где он может сейчас быть? Лань Чжань только покачал головой. Он не настолько хорошо помнил эти дни, чтобы с уверенностью сказать, где мог быть сейчас старший брат и ведомые им люди. — Я могу его найти. Но где бы он ни был, сейчас ближе всего Лань Лин. Эти павлины, как я слышал, стараются не лезть в открытые бои, но уж в помощи раненым-то не откажут? Даже голос Вэй Ина казался сухим и ломким. Ван Цзи поджал губы, косясь на Цзян Чена: неужели он ничего не замечал? Они ведь всегда были совсем как братья, доверяли друг другу, знали друг друга… Но юный Глава Цзян не выказывал ни малейшей обеспокоенности состоянием У Сяня. — Лань Лин Цзинь, дали б им волю, вообще бы не вмешивались ни во что, пока Вэни не пришли бы жечь и их, — хмуро отозвался Вань Инь. — Но помощь они обещали, не отвертятся. Только как ты Лань Си Ченя находить собрался? Не мертвецов же посылать на поиски? — Почти. Только не людей, — Вэй Ин качнул головой, — слишком сложная выходит команда и слишком много в них злобы. — Тогда как? Вместо ответа Вэй У Сянь тихо свистнул, и через несколько секунд, громко хлопая крыльями, ему на плечо приземлился крупный ворон. Птица, судя по кое-где опалённым перьям и пустым, подёрнутым мутной пленкой глазам, задохнулась в дыму в крепости, но была оживлена вместе с охранявшими отряд лютыми. Ван Цзи внутренне передёрнуло: он совсем не помнил, чтобы Вэй Ин активно использовал мёртвых животных. Это ещё более противоестественно, чем людей, но — не получалось не признать — эффективно. Едва ли кто-то даже из опытных заклинателей обратит внимание на птицу в небе, могущую оказаться разведчиком. Воистину, это даже более страшное оружие в умелых руках, чем обычная армия лютых мертвецов. — По воздуху всегда быстрее, а управлять ими проще, чем людьми, — подтвердил мысли Лань Чжаня Вэй Ин, выплетая из тонкой ниточки черноты длинную последовательность символов. Как только тёмное кружево закончилось тремя иероглифами слова «вестник»**, ворон вскинул голову; мутные глаза вспыхнули киноварным сиянием, и он сорвался с плеча У Сяня, быстро исчезнув в непроглядно-чёрном от туч небе. — Остаётся надеяться, что хоть до Лань Лин без приключений доберёмся, — буркнул Вань Инь. Вэй Ин улыбнулся. — О, не волнуйся, Чен-Чен. Живых Вэньских псов теперь нет на три дня пути в любую сторону.

***

— Что с тобой случилось? — М? — Вэй Ин, ты едва ходишь. Тебе нужно обратиться к целителям. Боль таилась в уголках чуть сощуренных грозовых глаз, едва заметной складке между тонких бровей, будто вычерченных кончиком кисти, опущенных плечах. Он умудрялся шутить и смеяться полуживым, с разодранным стрелой плечом в пещере Черепахи-Губительницы, так какая же мука должна терзать его сейчас так, чтобы он не мог это скрывать?! Он молчал долгие минуты, настороженно глядя на Ван Цзи. Он, который столько времени бесстыдно лез ко второму нефриту, утверждал, что они, как минимум, хорошие приятели… едва дышал, ошарашенный, замерший соляной статуей в его объятиях, позабыв про всё и вся. Легко быть честным, когда всё хорошо и нечего скрывать. У Вэй Ина теперь на плечах и за спиной — страшная тяжесть и горькие тайны, и всё, что мог прямо сейчас Лань Чжань — надеяться, что его возлюбленный позволит себе помочь. — Так заметно? — наконец вздохнул он, отводя взгляд на костёр. — Нет, если не знать, как ты обычно себя ведешь. — А-Чен ничего не заметил. — Пока не заметил. Вэй Ин, не уходи от темы. — Когда ты научился быть таким настойчивым? — У Сянь вскинул брови и попытался усмехнуться, но улыбка вышла тусклой и быстро увяла. — Это не важно, что случилось. Я пока держусь, а у целителей и без меня забот не продохнуть. — Пока?.. Вэй Ин! — Да что? Сейчас есть дела важнее! Да, есть дела важнее. Спасти других, даже если сам едва жив. Как это похоже на Вэй У Сяня. Всё без остатка другим, душу, сердце, а самому кануть в бездну обломками духа. Потому что люди всегда судили и будут судить лишь Тёмный Путь и методы, забывая, что именно ради жизней и счастья других Вэй Ин медленно убивал самого себя. Но этого больше не повторится. Любой ценой. — Второй Господин Лань, — голос Цзян Вань Иня за спиной прозвучал почти неожиданно. — Вы не вернули моему брату принадлежащую ему вещь. Лань Чжань помедлил секунду, наблюдая за Вэй Ином, непонимающе смотрящим то на него, то на своего шиди, и вытащил спрятанный в одежде серебряный колокольчик. У Сянь, казалось, ещё больше побелел от ужаса, мгновенно сообразив — эта серебряная безделица в секунды раскроет тщательно оберегаемую ложь, но сделать он ровным счётом ничего не мог. Отказаться? Брат не поймёт. Конечно, эти колокольчики не имели столько же скрытого смысла, как лобные ленты адептов Гу Су Лань, но для детей Пристани Лотоса они важны немногим меньше. — Прошу меня простить, — мягко кивнул Ван Цзи, — действительно, очень удобная вещь для тренировки. Цзян Чен сел на прежнее место, замыкая треугольник вокруг костра; Лань Чжань не заметил ни капли настороженности, хотя колокольчик не издавал ни звука. Вань Инь только наблюдал, как в протянутую ладонь тёмного заклинателя легла сначала потрёпанная пурпурная кисть, а за ней и сам серебряный шар колокольчика. И Вань Инь совершенно не заметил изумление в глазах У Сяня. Он даже с опаской чуть тряхнул колокольчик, прислушался… и медленно выдохнул, не скрывая облегчения. — Спасибо, Лань Чжань. Теперь у них была тайна, разделённая на двоих.