Я люблю тебя, бог! Убей меня!

Мы помним: POV Рейчел Гарднер Прошло три дня. За это время Зак постоянно куда-то уходил и очень редко появлялся дома. На мои вопросы в духе «Где ты пропадаешь?» и «Что происходит?» он бессмысленно мычал. В эти дни я готовила сама пищу на нас обоих, вот только он... Ни разу не пришёл вовремя к трапезе. И он даже не заходил на кухню ни разу за эти три дня мучения! Что мне оставалось делать? Только смириться... До сегодняшнего дня. Зак не вернулся. Я ждала его, сколько могла. Мои запасы провизии кончились. Что делать?! Я не знаю, но бездействовать — это не самый лучший вариант... — Включи мозги! Включи мозги! — восклицала я, стараясь придумать, что мне делать. С одной стороны, мне не разрешено покидать дом, и если Зак не говорил мне, что происходит, значит, это его личное дело. С другой стороны, Зак не вернулся, и, скорее всего, ему нужна помощь! К тому же, голод потихоньку даёт о себе знать. И ещё я очень хотела выйти из этой «тюрьмы» или «башни». Конечно, голод и боязнь за Зака да рвение снова гулять по простору победили. Наскоро собравшись, оставив своему питомцу корма, наверное, на две недели вперёд и рисунок для Зака, куда я направилась (просто он не умеет читать), я двинулась в том направлении, в котором в последний раз ушёл Зак. Я взяла с собой деньги из тайника и положила во внутренний карман куртки, хоть это не сильно много, но хоть что-то. Было около восьми вечера, хоть и лето, а ясно, что скоро придётся искать место для привала. Конечно, было бы логично переночевать дома, но жажда приключений... В общем, идя не пойми куда, я скоро выбилась из сил... Проходя мимо какого-то дома, меня остановили старики и зазвали в дом. «От такого грех не отказаться», — подумала я и осталась у них на ночь. Старики накормили меня, рассказали, что будет на пути моём, в общем, хорошие люди попались! Я поблагодарила за их добрый поступок. Утром я снова двинулась в путь, несмотря на все просьбы стариков остаться у них. Я сама не знала, туда шёл Зак, или он завернул километра два назад... Я просто шла... Где-то около двенадцати я сделала привал у огромного дерева. Хоть я и забыла, как оно называется, а отдохнуть, прислонившись к его стволу, можно. Только я захотела присесть, как до меня донёсся слабый крик о помощи. Я спокойно пошла на этот зов, чертя длинной палкой черту на земле. Просто мне надо не потеряться, если что! Крики становились все ближе, и я подумала, что я — экстрасенс, чтобы услышать крик человека, который так далеко от меня... Дойдя до места, откуда я слышала крики, я увидела вот такую картину: зелёная поляна, имевшая красивые очертания, с цветами под ногами была окровавлена. На этой поляне, которая стала местом преступления, лежало около семи трупов, как мне показалось, раны были сделаны точно не пистолетом... Повсюду валялись их конечности. Это так жутко, что говорить об этом не хочется. Поэтому описываю это минимально, как могу. Восьмой человек, выживший, еле-еле отползший в тень, умолял о помощи. Я спокойно вышла из-за огромного кустарника, и подошла к человеку. Почему я не испугалась? Да потому, что привыкла к крови. Посмотрев на пострадавшего, я поняла, что ему повезло: руки и ноги целы. Это был мужчина лет тридцати, казалось, в молодости он был с привлекательной внешностью. Его белые волосы, ой, хотя нет, они были СЕДЫЕ, лежали как попало. Увидев меня, лицо мужщины просветлело. — О, слава богу! — воскликнул он. — Ты поможешь мне, девочка? Я думал, что в такой глуши меня никто не найдёт! — Я услышала вас и пошла на зов. Что здесь случилось? Вы ранены? —спокойно спросила я. Я приблизилась к нему и, подняв его окровавленную рубашку, увидела рану, которая проходила от левого бедра до правого лёгкого. Рана была неглубокая, даже мои нитки не понадобятся. — Вам нечего бояться, ваша рана не очень опасна. Но меня интересует: что здесь случилось? — холодно спросила я. Мужчина вздохнул и попытался поменять положение тела. Когда ему это удалось, начал свой рассказ. — А ты, как я погляжу, девчонка закалённая, видишь всё это, а не бежишь подальше отсюда... — он кашлянул. — Знаешь, два-три часа назад я и мои коллеги по работе остановились перед лесом, не зная, что делать. Одни утверждали, что лучше пройти через лес, чтобы сэкономить кучу времени, а другие, что надо идти в обход, ведь в этом лесу совершались убийства в последние дни. Я согласился со вторыми и проголосовал «против». Нас было восемь человек, и трое голосовали против, а пятеро «за», — тут он недовольно высказал пару ругательств, потом, поправив рубашку, продолжил: — Делать нечего: голосование решило, что мы пойдём в этот чертов лес. Буду откровенен: я боялся. Мне казалось, что за мной кто-то следит, идёт за мной, а меня называли трусишкой и смеялись. Мы шли долго, нам надо было выйти из этого леса до шести часов вечера, поэтому мы торопились, как могли. На этой поляне мы решили отдохнуть. Вдруг из-за того дерева, — он показал в том направлении, в котором шла я, — я заметил тень. Никто меня не послушал, все просто начали посмеиваться. «Но я точно что-то видел!» — кричал я в отчаянии. Эти дураки, недопонимающие жизнь, не верили мне. Но я, подумав, что это, может быть человек, которому нечего есть или которому нужна помощь, а я всегда помогаю людям, переборол страх и подошёл к тому месту. Вдруг что-то серебристое быстро чиркнуло, я от неожиданности немного отклонился назад, а почувствовав боль, упал как подкошенный. Наверное, убийца подумал, что прикончил меня, или ему было все равно.. Лёжа лицом в землю, я слышал крики товарищей и ничем не мог им помочь. Я мог подняться и убежать, но рана не позволяла мне. Я никогда не был ранен, а ещё я постоянно выдуваю из мухи слона, — он закрыл глаза от усталости, сделав себе перерыв, через несколько минут снова продолжил: — Этот убийца смеялся как сумасшедший... Он ушёл. Пока убийца переходил через поляну, я сумел его рассмотреть: весь в бинтах, запачканных кровью, в куртке или кофте с капюшоном... Как я понял, у него в правой руке была коса. У меня никогда не было хорошей памяти на людей, и, по-моему, это нелюдь. Так что я его запомнил. Я медленно поднялся, упал, но дополз до этого дерева. Не зная, как мне быть, я стал просить о помощи... – он замолчал. «Это был Зак. По-другому быть не может... Но что делать? Если я отведу его в полицию, Зака схватят и могут убить или пожизненно закрыть. И тогда он не убьёт меня. А если прикончить его...», — меня начали одолевать сомнения. Я сидела в полном непонимании. Не буду задаваться вопросами «зачем», буду задаваться вопросами «что мне делать?». В глубине души повернулся ключик жалости. Ну не хотелось мне этого человека убивать... — А чем ваша компания занималась? — спросила я, чтобы хоть что-то ещё спросить. — Мы составляем карты местности. Они у меня здесь, — он показал на свою кожаную сумку, валявшуюся в центре поляны. — Вы составляли карту этой местности? -— у меня вдруг появилась идея, как найти Зака. —Да, я составил карту, когда был в другой экспедиции. Я взял её с собой, чтобы мы не заблудились. Тебе она нужна? — он внимательно смотрел на меня своими потускневшими глазами, полными страданий... — Можно мне ее немного срисовать? Просто мне тоже придётся проделать путь, и, как я знаю, мне не очень далеко. Я быстро поднялась на ноги и пожалела: они у меня затекли, и это было крайне не приятно. Подавив крик, я осторожно прошла между трупами и взяла сумку. Сев недалёко от пострадавшего, я открыла ее и достала карту, которая была вложена в файлик. «Мило», — подумала я. «В кожаной сумке — файл. Хотя и помяться может...» Раскрыв карту,я положила её на траву. Взяв свой блокнот да ручку, я хоть не совсем ровно, но кое-как срисовала. Когда дело было сделано, я старательно сложила карту в файлик. Спросив, куда ушёл преступник, он показал мне на карте. Я спокойно положила карту назад и, сказав «спасибо», достала свой хлеб. Его дали мне те добрые старики на дорогу. — Я думаю вы запаслись провизией? — спросила я, глядя на свой хлеб. — Да, в том мешке. Мешок был небольшим и валялся совсем не далеко. Я быстро его дотащила. Там было много всякой всячины, но от пищи их компании я отказалась, но только приняла немного воды. Подкрепившись, я поняла, что это был ужин. На моих наручных часиках было уже около восьми вечера. «Ничего себе я засиделась!»