Корень зла

Итачи сидел напротив письменного стола, изготовленного из массива то ли дуба, то ли лиственницы. Отец тяготел к вычурной и неудобной мебели. Поерзав в кресле и пытаясь устроиться в нем удобнее, Итачи глянул на часы. Он ожидал отца уже второй час. Обычно Фугаку не заставлял себя ждать, он был пунктуальным, серьезным и ответственным. Этого он требовал и от своих сыновей. Подобно ему, они должны были поддерживать репутацию клана Учиха и вести себя соответствующим образом. В своих требованиях к сыновьям, Фугаку нередко перегибал палку и Итачи казалось, что репутация клана значит для отца куда больше, чем собственные дети. По крайне мере в этом он не раз убеждался на личном опыте. Будучи старшим ребенком, Итачи должен был унаследовать семейный бизнес и стать следующим главой древнейшего и уважаемого клана Учиха. И конечно же он должен был соответствовать всем требованиям отца, нынешнего главы клана. Внешность, поведение, способности, манеры, знания и получаемые результаты — все должно было быть на высоте. Итачи обязан был быть не только лучше всех своих сверстников, но и утирать нос ребятам постарше. И он всегда старался изо всех сил, боясь разочаровать отца. Но Фугаку был скуп на похвалы, зато, никогда не упускал даже мельчайшей оплошности. Впрочем, отец ни разу ни разочаровался в нем, что уже было своеобразной победой. Но ценой этой победы было полностью загубленное детство. Итачи хотелось плакать, когда он наблюдал, как его сверстники играют на улице в мяч или пускают воздушных змеев, а он в очередной раз сидел над учебниками, пытаясь снова прыгнуть выше головы. Друзей, естественно, ему завести не удалось. Для одноклассников он был гением и примером для подражания. Птица совсем иного полета, вдобавок наследник богатейшей семьи. Для одних он был недостижимым идеалом, для других выскочкой, которого следовало проучить. Благо, самооборона была тем, что получалось без труда и с удовольствием. Первое время, Итачи и сам был горд, радовался каждому новому достижению. Но время шло и все это перестало приносить позитивные эмоции, Итачи чувствовал, как все это на него давит. И даже редкие похвалы отца не приносили удовлетворения. Итачи чувствовал как постепенно увязает в болоте. Когда родился Саске, Итачи действительно был рад. Младший брат стал для него лучом света в этом непроглядном царстве строгости и древних традиций. Настоящий глоток свежего воздуха. Будучи старшим, именно Итачи должен был стать примером для Саске и следить за его воспитанием. Отец, конечно, не думал давать послабление, и новые требования сыпались как из рога изобилия. Но теперь выдерживать все это было легче. Теперь у Итачи был по настоящему дорогой для него человек. Именно ради улыбки Саске и его гордости за старшего брата, Итачи старался быть лучшим. Он был первым в учебе и спорте, демонстрировал идеальные манеры и знание этикета, следил за внешностью, не допуская ни одного изъяна. Идеальный наследник, идеальный сын и идеальный старший брат. Но все это уже не ради одобрения отца, а только ради Саске, который был искренен в своих чувствах к брату. А потом все изменилось. Время шло, Саске взрослел и Фугаку все чаще был недоволен его поведением, постоянно приводя в пример Итачи. Саске рос импульсивным и вспыльчивым, а еще гордым и эмоциональным. Он уже давно перерос детскую восторженность старшим братом. Теперь Итачи был для него соперником, а не примером для подражания. А отец только усугублял ситуацию, словно специально, что, впрочем, не исключалось. Для клана Учиха, соперничество между братьями, переходящее в открытую вражду, не было новшеством. Саске не желал находиться в тени старшего брата, он тоже хотел быть лучшим, заслужить признание отца, а возможно и сместить брата с положения наследника клана. Итачи, в принципе, охотно бы отказался от всего этого и передал бы будущее семьи в руки младшего брата. Да только понимал, Саске не потянет. Просто напросто не осилит. Слишком многого его младшему брату не хватало. Особенно терпения и контроля над эмоциями. А еще было обидно. Обидно за загубленное детство, за потраченные усилия, за собственные пролитые и непролитые слезы. Он ведь все сделал, чтобы любимый младший брат был счастлив. Чтобы у него было детство, чтобы он мог выбирать кого ему любить, с кем ему дружить. Чтобы его будущее не было расписано на пятьдесят лет вперед. А что в итоге? Все его старания и надежды впустую? Но это были только цветочки. Ягодки пошли, когда у Саске началась чудесная пора — переходный возраст. Желание добиться внимание отца сменилось ненавистью. Не только к отцу, но и к Итачи. Единственным членом семьи к кому младший Учиха испытывал положительные эмоции была Микото. Итогом всего этого стало открытое неподчинение и нарушения всех возможных правил, исключительно назло отцу и старшему брату. Итачи было больно видеть, как некогда веселый и добрый ребенок, старательно заплетающий старшему брату косички, стал мрачным и озлобленным на весь мир подростком. Возможно, ему не стоило позволять так много младшему брату и почаще проявлять строгость, но время назад уже не повернуть, оставалось надеяться, что в дальнейшем, когда подростковые гормоны поутихнут, Саске все-таки возьмется за ум. А пока приходилось сжимать зубы и терпеть. А еще стараться сделать так, чтобы наиболее вопиющие выходки Саске не дошли до отца. Фугаку как-то раз пригрозил Саске, что если он запятнает репутацию семьи, то отправиться в школу для трудных и богатых подростков, где с него вылепят достойного члена общества. Итачи подобную идею не поддерживал, отлично зная какую репутацию имеют подобные заведения и понимал, что в такой школе Саске озлобиться еще сильней. Или станет еще более психически нестабильным. Так что Итачи опять старался, и снова не для себя, а для Саске. Последствия многочисленных прогулов, драк с одноклассниками и ссор с учителями он разрешал раньше, чем о них становилось известно Фугаку. К счастью, классный руководитель Саске когда-то был учителем Итачи, а главное всегда старался помочь своим ученикам и понять причины их поступков. Но Саске не желал никого слушать и помощь принимать тоже отказывался. Он был уверен, что старший брат - враг номер один, и все делал назло. Вскоре Саске начал гулять с весьма сомнительной компанией, а в его комнате Итачи начал находить сигареты и алкоголь. Все попытки достучаться до рассудка младшего брата не увенчались успехом. Итачи часто задумывался, почему он продолжает пытаться заботиться о нем? Это ведь уже совсем не тот Саске, который когда-то был для него всем. Сейчас он был совсем чужим человеком. Но все еще был его младшим братом. Пусть уже не таким любимым, как раньше, но все же. Итачи был к нему привязан и все еще чувствовал свою ответственность, как старшего. И чувствовал немного своей вины, не смог присмотреть, не смог уберечь, не смог воспитать. Невеселые размышления прервались громкими шагами. Дверь резко распахнулась и Фугаку быстро прошел к столу, бросив перед Итачи сверток. — Я жду объяснений, — отец скрестил руки на груди и требовательно посмотрел на старшего сына. Итачи почувствовал, как внутри все похолодело. Отец часто делал ему замечания, но никогда ему не доводилось быть объектом его гнева. Более того, до сегодняшнего дня он был единственным, кто ни разу не разозлил главу семьи. Но все бывает в первые. — Это, — кивок в сторону свертка, — мое личное дело. — С каких пор? — голос Фугаку ровный и холодный, таким тоном он обсуждает за ужином успехи детей, дела фирмы, матч по крокету. От этого только тяжелее. Словно противостоишь стене. Где эмоции? Злость, разочарование, усталость в конце то концов? Итачи мысленно вздохнул. Эмоции в их семье были непозволительной роскошью. Он тоже привык их скрывать. Иначе нельзя. Единственным исключением был Саске. Он никогда не скрывал ни эмоций, ни мыслей, всегда в открытую демонстрируя ненависть к семье. Особенно к Итачи. Удивительно, что отец, проявлял такое терпение по отношению к Саске. Впрочем, он был младшим. Отец на него больших планов не строил, а мать неимоверно баловала любимого младшего сына, позволяя воспитанием старшего заниматься главе семейства. Но сейчас, если отец узнает правду, даже Саске не сойдет это с рук. Итачи отлично знал, что в свертке. Месяц назад он нашел аналогичный в комнате младшего брата. Он отлично понимал, что переходный возраст весьма сложный период, особенно для Саске. Постоянное давление со стороны отца, ссоры с учителями и одноклассниками, стресс, депрессии, перепады настроения. Все это вызывает не только желание не подчиняться, но и желание расслабиться, получить удовольствие, забыться. А уж если при этом водить дружбу с подозрительными компаниями, то рано или поздно алкоголь и сигареты будут заменены кое-чем по-серьезнее. Тогда Итачи впервые ударил брата. Потом он, конечно, жалел о своей несдержанности, но тогда эмоции взяли вверх. Он устал присматривать за младшим братом, пытаясь оградить его от возможных глупостей, от неподъемных требований родителя, от работы в компании, от ответственности перед семьей. Он делал все что мог для Саске, чтобы у него была свобода, было детство, был выбор. А младший Учиха плевал на на это с высокой башни. И он не сдержался. Выплеснул все, что накопилось. Высказал Саске какой он идиот, под стать его сомнительным дружкам, и если он планирует сдохнуть от передоза, то туда ему и дорога. Саске ничего не сказал в ответ, только окатил Итачи взглядом полным злобы и вышел, хлопнув дверью. От свертка Итачи избавился, оставив происшествие в секрете. Да, Итачи пытался понять младшего брата. И защитить. Именно так должны поступать старшие братья. Кажется он слишком привык быть идеальным во всем. Итачи все еще не мог до конца понять, что им движет, но он точно понимал одно. Отец не простит Саске, и не будет пытаться понять причину его поступков. Следовательно, выход один. У него больше шансов уцелеть, все-таки до сегодняшнего дня он был любимым старшим сыном. Но встретившись с холодным взглядом отцовских глаз, Итачи понял, что зря надеялся на какие-либо чувства со стороны Фугаку. Внутри все сжалось, и Итачи ощутил, как годами накопленные боль и гнев рвутся наружу. В одно мгновение чаша терпения переполнилась и Итачи почти крикнул в лицо отцу: — С тех пор, как я на свет появился. Тебе, отец, всегда было все равно что чувствую я, и что происходит в моей жизни. Тебя волновала только репутация семьи, а ее члены созданы лишь для того, чтобы эту репутацию поддерживать. Я всю свою жизнь делал все, чтобы ты был доволен. Но нет, тебе ведь всегда мало. Я ведь Учиха, следовательно, у меня нет своего "Я", я всего лишь очередной винт в отлаженной поколениями системе. А на то что хочу я тебе всегда было плевать. Его пламенную речь прервала ощутимая пощечина, мгновенно заставившая Итачи замолчать. На его памяти Фугаку никогда не поднимал на кого либо руку, ограничиваясь словесными замечаниями. — Ты ведешь себя неподобающим образом, — Фугаку сел за стол и поставив руки на столешницу скрестил пальцы в замок. — Имей смелость держать ответ за свои поступки с поднятой головой. Не забывай кто ты. Итачи, сделав глубокий вдох и успокаивая бушующий внутри ураган эмоций, выпрямил спину и твердо посмотрел в глаза отцу, снова одевая маску полного равнодушия. Да, Фугаку был прав, эмоции сейчас были лишними, они мешали сосредоточиться. А сейчас решается его судьба. — Прошу меня простить. Вы абсолютно правы. Касаясь моих текущих дел, я признаю свою вину и готов понести соизмеримое моему поступку наказание, — костяшки сжатых в кулак пальцев побелели. Кто бы знал с каким трудом ему дается эта «учиховская» маска. Фугаку открыл верхний ящик стола и вытащил записную книжку. Набрав чей-то номер, он поднес телефон к уху, по старой привычке беззвучно отсчитывая гудки. Обычно, когда количество гудков доходило до пяти, отец клал трубку, Учихи дольше не ждут. — Данзо, я согласен на твое предложение, — лицо Фугаку неуловимо изменилось, так было всякий раз когда собеседник был неприятен отцу. Для посторонних людей это было незаметно, но Итачи, проводивший почти все свое свободное время с отцом, прекрасно улавливал его настроение. — Да, оплата как договаривались. Нет, Итачи. Остальное обсудим потом, - не прощаясь, отец сбросил вызов и наконец-то посмотрел на молчавшего сына, который терпеливо ждал отцовского вердикта. Фугаку вздохнул и устало потёр переносицу: — Я принял решение. Иди собирай вещи. Итачи молча поднялся и пошел к двери. Оглянувшись, он посмотрел на отца, откинувшегося на спинку кресла, с закрытыми глазами. Впервые он увидел не высокомерного главу многомиллионной корпорации, а уставшего мужчину за сорок. Кажется, Итачи впервые принял неверное решение. В дверях своей комнаты стоял Саске. Скрестив руки на груди и облокотившись плечом об косяк, он вызывающе смотрел на старшего брата. Итачи впервые заметил, что младший братишка начал обгонять его в росте. Он привычно улыбнулся, но проходя мимо остановился. — Мне придется уехать на время. Постарайся больше не накосячить, — Итачи протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до лба Саске. — Мой маленький, глупый брат. Уже у дверей своей спальни он услышал тихое и неуверенное «нии-сан». Нет, он определенно поступил правильно. — // — // — // — По радио играла до ужаса нудная мелодия. За окном уже больше часа мелькали лишь деревья. Последний месяц лета выдался пасмурным и дождливым. Вот и сейчас свинцовые тучи заволокли небо. Итачи украдкой посмотрел на отца, сосредоточенно следящего за дорогой. Он редко садился за руль, предпочитая пользоваться услугами личного водителя. Но сегодня дела были слишком личными. Машина плавно затормозила и Фугаку кивком головы приказал Итачи выходить. Он открыл дверь и ступил на площадку усыпанную крупным гравием. Достав сумку с заднего сидения, Итачи осмотрелся. Вокруг были одни лишь деревья. И лестница. Ведущая вверх на гору. Воображение тут же подкинуло картину типичного монастыря, с кучей налысо выбритых монахов, день и ночь читающих мантры. Он пару раз бывал в таких, на школьных экскурсиях. Его семья не была религиозна. Они верили только в силу денег и власть сильнейших, что и воспитывалось в наследниках с пеленок. Даже новогодние фестивали обходили их дом стороной, и когда все загадывали в храме первое желание и любовались фейерверками, Итачи рассчитывал сметы на первое полугодие. Фугаку, все также молча, начал подниматься, и Итачи поплелся следом. Достав из кармана телефон, он мысленно выругался. Связи с внешним миром у него не будет. Похоже, придется учить мантры. Возможно, это даже к лучшему. Кто знает, может он сможет построить карьеру экзорциста? Итачи усмехнулся, представив себя бритым наголо. Из раздумий его вывела широкая отцовская спина, в которую он благополучно врезался. Фукаку стоял на мощенной булыжником площадке, от которой до тяжелых железных ворот вела широкая асфальтированная дорога. Чтож, его волосы останутся целы. Ещё будучи ребенком, Итачи не переставал надеяться, что отец позволит завести ему собаку. Или хомячка. Читал книги по дрессировке и уходу. В одной из книг он прочел что-то про сходство животного и его хозяина. Животных в их доме так и не появилось. Зато со временем он заметил, что дома говорят о личности своего хозяина куда больше чем можно было предположить. Дом семьи Учиха был отражением Фугаку. Строгий и непоколебимый. С идеальным газоном и полным отсутствием другой растительности. Погрязший в своей педантичности, совершенно лишенный тепла и уюта. Неизменный на протяжении всей жизни в нем. Дом его бывшей девушки, со средней школы, был противоположностью дома Итачи. Маленький, теплый и уютный. В нем было сотни мелких деталей, подушек, фотографий. Пахло сладким и выпечкой. И люди в нем жили такие же, улыбчивые, веселые и счастливые. Сейчас перед Итачи стояло огромное серое здание, от которого хотелось держаться подальше. Неуловимо напоминающее тюрьму, больницу и склеп одновременно. Вокруг здания расположился мрачный сад с преимущественно хвойными деревьями, темными деревянными лавочками и непонятными скульптурами. Не добавляла оптимизма и высокая стена с колючей проволокой. Боковым зрением Итачи заметил камеру, прикреплённую к близлежайшему дереву. Лучше бы его отправили в храм. Учихи подошли к встречающим у ворот людям. Фукаку кивнул, приветствуя мужчину, с повязкой на правом глазу. По виду ему было далеко за пятьдесят, хотя для своего возраста он выглядел крепким. И он явно всем здесь заправлял. — Данзо. Ты все подготовил? - Учиха старший не любил тратить время на лишние приветствия. Впрочем, его собеседник видимо был того же мнения. Мужчина презрительно усмехнулся и кивнул стоящему рядом с ним пареньку, который чем-то отдаленно напомнил Итачи Саске. Такой же темноволосый и темноглазый, да и возраст скорей всего у них одинаковый. Вот только паренёк казался каким-то неживым. Слишком бледный, взгляд пустой, лицо застыло словно маска. Итачи поежился, ему здесь очень не нравилось. — Сай, проводи нашего гостя в его покои, — Сай уважительно склоняет голову и, разворачиваясь, медленно идет к дому. Данзо же, повернувшись к Итачи, усмехается и довольно холодно произносит: — Ах, да, Итачи. Добро пожаловать в санаторий «Корень».