Алая Лилия

Тёмный мрачный коридор и тысячи металлических дверей, похожих на одиночные камеры в тюрьме. В некотором роде так оно и есть. Это место – тюрьма для душевнобольных людей. В темноте слышен был приближающийся звук каблуков. Проходя мимо прочных железных дверей, женщина средних лет ненароком слышала разные безумные фразы, например: «Выпустите меня! Как вы смеете держать взаперти Великого полководца и императора Франции! Я, Наполеон I Бонапарт, требую свободы!» или банальные выражения, как: «Я посланник Бога!» Можно до бесконечности перечислять слова сумасшедших, однако незнакомку не интересовали эти глупости. Все эти люди просто ненормальные, и большая их часть может максимум нанести вред только себе самим. Их, разумеется, тоже нельзя оставлять без присмотра, однако главной целью особы являлся тот, кто не давал покоя жителям скромного штата Висконсин на протяжении двадцати трёх лет. Его совсем недавно удалось схватить, и сейчас он уже как два дня находится в психиатрической лечебнице, куда пригласили молодого, но уже квалифицированного специалиста по криминалистической психологии. Совсем недолго осталось Лилиан Вайт до встречи с легендарным убийцей, чье лицо порождает ужас даже в сердцах самого стрессоустойчивого человека. Только на Лилиан Вайт и это не действовало. Криминального психолога сопровождали два санитара, которые оказались намного болтливее, чем какая-либо женщина. Мужчины плотного телосложения шли рядом с особой, иногда отставали от неё, но продолжали разговаривать. Они пытались как можно лучше объяснить женщине, с чем ей предстоит работать. Именно с чем, а не с кем. Мужчины не считали задержанного человеком. Для них, как и, скорее всего, для большинства людей, это было некое существо. Что-то вроде призрака, который отбирает человеческие жизни просто так, веселья ради. Санитары описывали его лицо, насколько жутким оно казалось в их сознании, но психолог-криминалист их не слушала. Она знала, кто на сей раз стал её пациентом. Женщина была наслышана о нём: сожжённое лицо обрело бледный цвет, а кожа стала шершавой, безумные глаза, веки которых больше никогда не смогут сомкнуться и, самое главное, широкая улыбка от уха до уха, не оставлявшая без внимания ни одного равнодушного человека. Конец коридора, в центре стены которого находится единственная дверь. Она ничем особо не отличается от предыдущих, разве что её охраняют двое таких же крупных санитаров, подобно тем, которые сопровождали Лилиан. Как только мужчины увидели перед собой психолога-криминалиста, один из них незамедлительно открыл дверь, ранее оказавшуюся запертой. Металлическая дверь открылась, предоставляя Лилиан войти в помещение. Она остановилась перед лестничным спуском. В психиатрической лечебнице существовало специальное место для бесед между преступником и психологом. Как только послышался скрип открывающейся двери в комнату, схожую с подвалом, раздался резкий громкий звук упавшего на металлический пол тяжёлого предмета. Затем кто-то мужским раздраженным голосом закричал, выдавая тем самым страх и беспокойство: - Кто здесь? Покажитесь! Иначе я тут разнесу всё к чертям собачьим! Лилиан не обращала на его возгласы никакого внимания. В её глазах цвета океана отражалась лишь пустота. В тот момент, когда она зашла внутрь, её в первую очередь заинтересовало само помещение, нежели убийца. Взгляд упал сначала на пустые металлические стены. Достаточно было лишь посмотреть на них, чтобы точно оценить, насколько они прочны. Вряд ли кому-то удавалось сбежать отсюда во время беседы с психологом. Затем её взор устремился на клетку, стоявшую в центре комнаты. Она была не менее прочной, чем стены помещения. В этой клетке было достаточно много места для одного сумасшедшего, возможно, чтобы больные, страдающие клаустрофобией, чувствовали себя не так дискомфортно, как бы ощущали себя в более тесной клетке. Внутри уже находился преступник, одетый в смирительную рубашку. Всё тело окутывали крепкие кожаные ремни, прикреплённые к кушетке, которая стояла в вертикальном положении. По нестандартному количеству оков стало понятно, что Джефф за ничтожный срок, длиною в два дня, уже успел создать работникам психбольницы весьма много хлопот. Легендарный убийца продолжал брыкаться и кричать, на всю комнату разбрасываясь своеобразными угрозами в адрес санитаров и жалобами на то, что они закрыли ему лицо. Лилиан стала спускаться, чтобы хорошенько разглядеть своего пациента. Стук каблуков, бьющихся о металлические ступеньки, заставлял обладателя вечной улыбки только усиливать попытки вырваться из этих проклятых оков, а его хриплый голос лишь выдавал тревожность человека. Сейчас он - чудовище, на счету которого более восьми тысяч жертв, выглядит беспомощным и беззащитным, и сложно даже поверить в то, что перед ними находится сам Джефф Убийца. Психолога, как и опытных санитаров, не удивляло поведение преступника. Он потерял способность видеть, и единственным его поводырём является, на данный момент, слух. Однако это не помогло мужчине распознавать вещи. Может, он не раз слышал стук каблуков, следя за жертвой и ожидая подходящего момента, чтобы помочь ей уснуть навечно, но тогда его истинным проводником была способность чувствовать человеческий страх. Джефф ощущал слабую тревогу каждого находящегося здесь или поблизости санитара, но он не чувствовал ни единой капли ужаса у приближающейся, всё отчётливее и громче стуча каблуками, женщины. Неизвестность пугала убийцу. У него началась настоящая паника. Мужчина стал сильнее вырываться, в надежде избавиться от этих ненавистных ремней и поскорее убить незваную гостью. Вдруг обладатель безумного взгляда услышал треск лопнувшей кожи. Ему удалось совсем немного порвать один из ремней, но, к сожалению, их было слишком много. Какой бы невероятной силой и энергией не обладал убийца, он не сможет так быстро избавиться от всех оков, которые держат его здесь. Если бы только у него был его нож… Шаги прекратились. Лилиан остановилась возле клетки как можно ближе к своему пациенту. Его лицо было прикрыто кожаной маской, под которой нельзя увидеть ничего, даже глаза. Лишь небольшое отверстие для рта давало возможность преступнику не задохнуться от недостатка кислорода. Однако даже маска не помогала работникам этого места забыть о страхе. Перед их глазами всегда появлялись образы той вечно жуткой улыбки, тех безумных глаз, которые никогда более не увидят свет. Их боязнь позволяла Джеффу полностью отчаяться из-за чёртовой слабости. Лилиан попросила открыть решётчатую дверь. Эта просьба повергла санитаров в шок, но они не смели спорить со специалистом. Перед тем, как действительно сделать то, на чем настаивала женщина, мужчины решили в последний раз предупредить миссис Вайт, что ей предстоит увидеть. Лилиан не обратила на их слова никакого внимания. Как только дверь клетки открылась, психолог вошла внутрь и попросила санитаров оставить их с Джеффом наедине. Работники психбольницы повиновались, предварительно сказав ей, что будут стоять у входа в комнату. Черноволосая женщина не возражала, зная, что эти люди просто выполняют свою работу, хотя ей не нравилось, что ее беседу с преступником могут подслушать. Разговор между психологом и ее клиентом (или в данном случае с пациентом) должен оставаться строго между ними. Вряд ли в психиатрической лечебнице стали бы делать звукоизолирующую комнату. Никто не знает, что может выкинуть сумасшедший, если оставить его один на один с человеком, не умеющим физически справляться с душевнобольными. Один из санитаров отдал Лилиан ключи - первый служил отмычкой для клетки, а второй, для маски , и затем работник, как и его коллеги, покинул полумрачное помещение. Женщина проводила мужчин пустым взглядом. Она стояла напротив своего пациента. Пока не решалась снимать с него маску. Это не было страхом. Её удивительная устойчивая психика не отражала абсолютно ничего: лишь пустота, скрывавшая все человеческие эмоции. Тем не менее, сейчас Лилиан не хотела видеть его лицо, хоть знала, что её ждёт за пределом кожаной поверхности, на которой единственным источником дыхания являлись разрезанные полоски в области рта. Что её останавливает? Известно лишь одной женщине… Невероятно, но её пальцы даже не дрогнули, когда психолог направила ключ к замочной скважине. Сердце билось в нормальном ритме, дыхание не учащалось, а глаза продолжали отражать пустоту. Когда маска больше не скрывала истинное лицо легендарного убийцы, Лилиан не произнесла ни звука. Любой бы позавидовал её выдержке. Как только женщина увидела его лицо, перед глазами стали всплывать жуткие кровавые картинки, в ушах слышался душераздирающий крик, будто принадлежащий маленькой девочке. В алых красках ужаса появилось лицо Джеффа - он смеялся. Тот безумный смех раздавался в сознании психолога вновь и вновь. Всё это длилось меньше секунды, чего и так было достаточно, чтобы заставить сердце человека бешено колотиться. Однако и сейчас ни одна эмоция не отразилась на лице женщины. Страха не было, будто его вовсе в ней не существует. Джефф ничего не чувствовал, кроме прикосновения чужих рук. Хоть они и отличались от рук санитаров своей аккуратностью и отсутствием грубости, мужчина все же не мог к ним привыкнуть. Его голова качалась в разные стороны в надежде скинуть эти руки, которые своими прикосновениями действовали на него обжигающе, словно щупальца медузы. Однако это не мешало Лилиан снять с него маску, которую обладатель вечной улыбки так сильно ненавидел. Маску, которая скрывала его прекрасное лицо, его красоту. В какой-то момент Джефф был благодарен незнакомке с нежными руками за то, что она сняла с него маску. Однако он по-прежнему не чувствовал её страх. И это заставляло убийцу ещё больше ненавидеть женщину. Как только маска была снята, Лилиан сложила её пополам, сжав материал в руке. Психолог вышла из клетки, не забыв закрыть дверь на замок. Ключи она положила в карман брюк. Миссис Вайт села на стул напротив убийцы, продолжая не обращать внимания на очередные оскорбления в свой адрес. Закинув ногу на ногу, женщина достала из кармана пиджака блокнот и ручку и приготовилась к беседе. Однако работа психолога ещё не началась. Она терпеливо ждала, пока её пациент не успокоится и не будет сам готов к общению.