Алая Лилия

Лилиан сама не заметила, как её отвезли в больницу. Прошло достаточно времени, чтобы эмоциональная боль исчезла, но женщина продолжала внушать себе все ужасы, что она успела пережить за сегодня. Она молчала, ни с кем не разговаривала. Даже тогда, когда её пришёл навестить любимый мужчина. Миссис Мёрфи была полностью поглощена своими мыслями. Она не замечала, как Алекс сел рядом с её кроватью, как он задавал ей банальные, но вполне разумные вопросы. Женщина внешне была совершенно спокойна. Душевное состояние подтверждалось специальным аппаратом. Её глаза отражали пустоту. Лилиан, будто загипнотизированная, уставилась в одну точку и не шевелилась. Привести голову в полный порядок психолог успела как раз перед прибытием мужа. Врач, осмотрел пациентку и, убедившись в ее хорошем состоянии, покинул палату, не забыв также предупредить её гостя о недолгом времени посещения. Проводив доктора взглядом, мистер Мёрфи посмотрел на жену. Её кожа стала бледнее, чем раньше. Красноватое раздражение вокруг глаз ещё не успело исчезнуть. Алекс не мог прочитать ни одной эмоции на её лице. Единственное движение, которое мужчине удалось уловить, было моргание. С каждой секундой, пока супруг находился рядом с Лилиан, продолжавшаяся неловкая тишина начинала угнетать его и наконец стала невыносимой. – Дорогая, – Лилиан заметно вздрогнула. Голос мужа заставил женщину освободиться от собственных мыслей. За мгновение она осмотрела помещение, в котором находилась. Белый цвет комнаты заставил её волноваться. Ускорив движения головой и глазами, миссис Мёрфи взглянула на одежду, надетую на неё. Внимание привлёк длинный тонкий провод, прикреплённый к браслету на запястье. Женщина не на шутку испугалась. – Дорогая… – вновь голос Алекса заставил психолога-криминалиста вздрогнуть. Только теперь её взгляд остановился на госте. На лице любимого мужчины читалось беспокойство. Обескураженная Лилиан пыталась задать жизненно-важные для неё вопросы, но голос женщины дрожал. Она почувствовала это, отчего не решилась произнести и слова, не желая, чтобы её любимый мужчина ещё сильнее беспокоился о ней. – Лилиан, – он чуть приблизился к ней, стараясь таким образом показать, что ей ничего не угрожает. Алекс никогда не видел, чтобы его любимая женщина оказывалась в подобном состоянии, поэтому его движения были неторопливы и аккуратны, а наблюдательный взгляд мужчины не отрывался от супруги. – Успокойся, ты в безопасности. Услышав его слова, Лилиан вновь вспомнила о произошедшем. В её голове вновь всплывали воспоминания, напоминавшие больше короткометражные ролики. Она, как будто нырнув в прошлое, видела себя, подходящую к камере Джеффри, затем свой разговор с психопатом; видела, как помогает легендарному убийце идти по коридору… И вдруг снова та неприятная тупая боль в боку, охватившая все её тело. Снова. Как по-настоящему. Она вздрогнула от сильного впечатления. Где-то поблизости, сквозь воспоминания, прозвучал голос Алекса, вернувший Лилиан в реальность: «Успокойся». – Ус…по…койся..? – хрипло задала она риторический вопрос. Женщине пришлось приложить немало усилий, чтобы произнести ключевое для неё слово. Как он достал своим «успокойся»! Почему когда Лилиан нуждается в поддержке со стороны мужа, Алекс начинает именно с этого слова? Если ему что-то не нравится, пусть уходит. Сама справится. В конце концов, раньше – до встречи с журналистом, – психолог-криминалист как-то справлялась. Как же она устала. У него всё предельно просто: разозлился – успокоился – счастливый конец. Замечательно просто!.. Подобные мысли Лилиан никогда не раскрывала, стараясь держать всё в себе, так как считала это обычными вспышками гнева, которые она – к её счастью, – когда-то могла контролировать; но только не сегодня. Слишком долго негативные эмоции копились внутри. Никому не дано было услышать её истинное отношение к подобной ситуации – даже Джейсону. За что? Разве миссис Мёрфи не заслужила этого? Разве любимый мужчина, благодаря которому она вновь смогла построить жизнь обычного человека, не способен отплатить ей за все её поддержки вопреки эмоциям? Почему Лилиан одна должна искать выходы из подобных ситуаций, как в проблемах мужа, так и в собственных переживаниях? Как же он сейчас злит!.. – У тебя, что, на всё один ответ, да? – сдержанно произнесла она хриплым голосом, не осознавая, что снова может внятно говорить. – Что? – мужчина не понял её реакции. – Почему каждый раз, когда я хочу услышать от тебя что-нибудь утешительное, ты постоянно говоришь мне: «Успокойся»?! – остатки женской сдержанности потихоньку начинали угасать. – Неужели так сложно произнести хотя бы, не знаю, какую-нибудь, действительно, успокаивающую фразу?! Например: «Я с тобой, дорогая» или там «Тебя никто больше не обидит. Я этого не позволю»! Так нет же, тебе обязательно в подобные моменты нужно произнести именно твоё чёртово «успокойся»! Явное недовольство жены задело Алекса. Он не мог понять, чего именно от него требует Лилиан. Нет, конечно, ясно, что она нуждается в поддержке, как и все люди, но разве мистер Мёрфи не начал с этого? Как только ему позвонили и сообщили о случившемся, он тут же вошёл в кабинет своего начальника с прямолинейной просьбой – без каких-либо церемоний – отпустить его по важному делу, при этом пообещав, что вся работа, которую он только что бросил, будет лежать на столе босса в девять утра. Стоит заметить, Алекс не из ряда тех, кто может так внезапно бросить всё по любому поводу. Вдобавок, на этот счёт, мужчина никогда не жаловался, ибо понимал, что все его действия совершены по его же собственной инициативе. И сейчас – когда мистер Мёрфи вопреки своим педантским правилам бросил все дела, чтобы увидеть любимую женщину и убедиться, что она цела и невредима, – Лилиан смеет осуждать его. Подобной несправедливости – тем более со стороны жены, – мужчина выдержать не мог. – Дорогая, скажи, что ты хочешь от меня услышать? – сдержанным голосом задал он явно резкий вопрос. – Не поняла, – сказанное только что Алексом повергло женщину в шок. Её ответ отражал нападение. – Лилиан, ответь, что ты хочешь от меня услышать? – повторил он свой вопрос. – Может, мне ещё тебе карточки с подсказками подготовить?! – обиженно с сарказмом произнесла Лилиан. – Будь уж так любезна. А то я в последнее время совершенно не знаю, что тебе такое сказать, чтобы ты адекватно реагировала, – старался он сдержать злость. – Ты издеваешься! Меня ударил психопат, который при этом ещё и испытывал кайф, а тебе лишь бы со мной поспорить!.. – Так! – его голос прозвучал настолько страшно, что Лилиан решила умерить свой пыл. – Во-первых, не смей меня сейчас перебивать! Во-вторых! Ты устроила здесь истерику и пытаешься во всём обвинить меня! Женщина только успела открыть рот, как услышала: «В-третьих!» Сложно сказать, что страшнее: когда всегда спокойный Алекс демонстрирует свою злость или когда он пронзает жену испепеляющим взглядом. Увидев, как его любимая женщина покорно слушает его, он смягчился. Глубокий вздох. – Дорогая, ты же знаешь, что я очень редко покидаю своё рабочее место. Помнишь, когда ты отвезла своего кота к ветеринару из-за того, что он порезал лапу о стекло, ты обиделась на меня за то, что мне было безразлично на это. Ты неделю отвечала мне короткими фразами и ходила по дому, показывая, как ты обиделась на это. А сейчас я посреди рабочего дня приехал к тебе в больницу, чтобы проведать. Разве ты не считаешь это так называемым «подвигом»? Его слова заставили Лилиан улыбнуться. Конечно, то, что он настолько безразлично относился к Зигмунду, ещё не самая приятная его черта. Однако сейчас он, действительно, показал, что любит её, если даже отпросился с работы ради любимой женщины. Да что там, Алексу достаточно лишь подумать о ней во время рабочего дня, – он уже, получается, перешагнул свою педантскую натуру. Да, мистер Мёрфи считался героем в каком-то смысле. Только, к сожалению, это не сыграло особой роли в разрешении конфликта. Лилиан всё ещё была раздражена его вездесущим «успокойся». Тем более, в таком состоянии женщина не могла позволить себе признаться, что была неправа. Именно поэтому она применяла на Алексе свои психологические уловки, чтобы остаться победителем в споре. После минувшего разговора с Джейсоном психолог-криминалист решила покончить с этим. Но как можно отказаться от такого беспроигрышного варианта и при этом оставаться победителем в семейном скандале? Лилиан не хотела, чтобы супруг и в последующих «трагедиях» начинал с полюбившегося ему слова «успокойся». – Тем не менее, – её голос стал более покорным, чем раньше. – Мне не нравится, что когда мне нужно, чтобы меня утешили, начинали со слова: «успокойся». Тебе бы понравилось, если бы тебя переполняли негативные эмоции, а в ответ вместо эмпатии услышал бы простое «успокойся»? Согласись, что в подобных ситуациях очень сложно сохранять спокойствие, – только в этот момент Лилиан поняла, что может снова трезво мыслить, а это позволяло ей продолжить свою манипуляцию. Уголок губ дрогнул в мимолётной улыбке, намекающий на будущую победу. – Дорогая, я понимаю, что тебе тяжело, – Алекс попытался утешить её, не вовлекая в разговор трезвую логику – только эмоции и капля рациональности. – В таком случае я хочу увидеть твоё понимание. Умоляю, милый, не начинай свои утешения с этого слова, – психолог-криминалист старалась как можно более искренно произнести последнюю фразу, что свойственно лишь женской натуре. Мистер Мёрфи не любил, когда его любимая женщина расстраивалась, и Лилиан об этом знала. – Хорошо, дорогая. Обещаю, что этого больше не повторится. – Спасибо, – её глаза заблестели, а на лице появилась уже полноценная улыбка, которая Алексу показалась благодарностью за его старания. На самом деле женщина мысленно праздновала победу. – Тебе, наверное, нужно идти на работу. Удачи со статьёй. – Спасибо, дорогая. Поправляйся. Перед уходом блондин одарил свою любимую женщину поцелуем в губы, решив перед тем, как он вернётся к своим обязанностям, проявить ещё каплю нежности по отношению к дорогому человеку. Алекс открыл дверь, как на него чуть ли не упала медсестра, которая упёрлась до этого ещё в закрытую дверь. Удержав равновесие, девушка с привлекательной, по его мнению, внешностью поправила униформу и виновато посмотрела сначала на мистера Мёрфи, а затем на его супругу. Образовавшееся покраснение на её молочной коже подтверждало стыд девушки. – Извините, – еле слышно произнесла она. – Телевизор сломался? Сериал невозможно посмотреть? – с недоброй улыбкой поинтересовалась Лилиан, отчего щеки медсестры ещё больше покраснели. – Извините…пожалуйста, – совсем тихо и более виноватым тоном произнесла девушка, исподлобья поглядев на пациентку. – В…время посещения…окончено. Меня просили Вас проводить, – не смотря в глаза Алексу заявила медсестра, но чуть более уверенным голосом. – Ясно. И как давно посещение было окончено? – на сей раз поинтересовался блондин, заставив медсестру вновь принять виноватый вид. – Когда миссис Мёрфи, – она слегка кивнула в сторону пациентки, – говорила про…какие-то карточки с подсказками. Чувствуя, что у медсестры скоро голова взорвётся от огромного количества крови в соответствующем месте, психолог-криминалист решила сжалиться над несчастной девушкой, хотя и видела, как Алекс улыбался с приветливым видом работнице клиники. Впрочем, ревность Лилиан смирял оправданный факт: если занятый мужчина мимолётным взглядом провожает других симпатичных представительниц женского пола, значит, в сексуальном плане у него всё в порядке. – Извините, мисс, я могу позвонить? – Эм… – неопытная медсестра не знала, что ответить. – Я не знаю, – опять смутилась, но постаралась взять себя в руки. – Но я могу поинтересоваться у Вашего врача… – немного подумав, – миссис Мёрфи. – Я буду Вам крайне благодарна, – на её лице появилась теперь уже искренняя, хотя и слабая улыбка. Девушка ушла, освободив мистеру Мёрфи проход. Только он собрался покинуть палату, как его окликнула супруга: – Алекс, – поворот головы в сторону любимой женщины, – позвони, если снова задержишься. Сами слова прозвучали как упрёк, но взглянув на её улыбку и услышав её спокойный, без какого-либо негатива, голос, супруг мгновенно отбросил все мысли об укоре. – Хорошо, дорогая. Лилиан осталась одна, ожидая ответа медсестры. Белый цвет палаты до сих пор волновал женщину, причину чего психолог-криминалист могла лишь предполагать. Сознание крохи потихоньку начинало возвращаться. Хотелось открыть глаза, дабы убедиться, что это всё оказалось страшным кошмаром. Веки не хотели слушаться юную хозяйку, а образовавшийся конъюнктивит только усиливал нагрузку. Совсем немного, но ей удалось оторвать края глаза друг от друга и чуть приоткрыть зрительный орган. Очертания места были нечётки, всё плыло перед единственным кое-как открытым глазом. Малышка ощущала жар, голову охватила неприятная боль. Глаз хотел закрываться, но желание девочки понять, что произошло, едва противостояло этому. В расплывчатом пространстве средь неподвижных контуров вещей маленькой Лилиан удалось заметить движущийся силуэт. Он склонился перед крохой. Внезапно вспыхнувший инстинкт самосохранения окутал её сознание, отчего девочка залилась слезами. Громкий плач отражал её страх перед неизвестным. Эмоции и воспоминания о пережитом (во сне или наяву?) ужасе не позволяли крохе даже предположить, что это мог быть один из родителей. Если бы всё было так просто… Белый неизвестный старался угомонить малышку, которая, не переставая плакать, вдобавок начала брыкаться ногами. Лишь благодаря ощущению боли, распространившейся по всему её телу, девочка на время утихла. Однако она стала рыдать ещё громче, что у того, кто пришёл проведать малышку, уши заложило. – Успокойся, девочка, успокойся. Всё хорошо. Ты в безопасности. Голос не тот. В голове маленькой Лилиан прозвучали слова нападавшего: «Тсс, засыпай». Его шёпот она никогда не забудет. Его слова были полностью пропитаны неизвестным крохе чувством. Будто в них собралось всё зло, о котором рассказывали родители. Тогда почему в итоге добро проиграло? Разве не должно было произойти наоборот? «В безопасности», – пронеслись слова белого неизвестного. Боль по всему телу не переставала напоминать о себе. Всё-таки это был не сон. Как же хотелось к маме… Реветь девочка прекратила, но слезы продолжали стекать по её пухлым щекам. Непривычная боль от нанесённых плохим незнакомцем ран только прибавляла мучений столь юному существу. Жар по всему телу увеличивался. Голова раскалывалась. Хотелось снова уснуть и надеяться, что ничего этого нет. Нет ни боли, ни слёз, ни страха… Воспоминание внезапно охватило сознание женщины, отчего та не сразу заметила миловидную медсестру, которая стояла у кровати пациентки и первое время не решалась вернуть Лилиан с небес на землю. От борьбы с самой собой юная работница клиники сжала в руке телефон, который она принесла для психолога-криминалиста. Всё же переборов стеснительность, девушка дрожащей рукой дотронулась до плеча пациентки и еле потрясла за него. Это действие заставило Лилиан оторваться от своих мыслей и взглянуть на виновника её беспокойства. Посмотрев сначала на плечо, где ещё мгновение назад была ухоженная женская рука, психолог-криминалист подняла взгляд на саму посетительницу. На щеках девушки образовался румянец, когда она увидела удивлённый взгляд Лилиан. – М…мис…сис Мёрфи, – неуверенно вытаскивала из себя слова медсестра, при этом ещё сильнее сдавив в руке телефон. – В…вы просили…телефон. Вв…вот. Она протянула аппарат Лилиан, кое-как разжав пальцы. Та сразу взяла свой телефон. Медсестра тут же поспешила уйти, пока ещё больше не смутилась, но на голос пациентки просто не могла не обратить внимание. – Извините, мисс. Можете ко мне подойти, пожалуйста? Хоть Лилиан говорила без капли какого-либо негатива, медсестру всё равно охватил страх за неизвестное будущее. Вдруг она хотела пожаловаться заведующему отделением? Или, того хуже, главному врачу! – Д-да, – тихо произнесла медсестра, подойдя к женщине. – Не стоит смущаться по каждому поводу, – на лице Лилиан образовалась добрая улыбка. – По своему опыту знаю, что только себе вредишь. – Х-хорошо. Извините,..пожалуйста. – Пообещайте, что будете работать над собой. Чем больше психолог-криминалист говорила, тем сильнее становилось стыдно девушке. Она захотела как можно скорее закончить разговор. – Я пойду… работать над собой... извините. Неуклюжая медсестра всё-таки покинула палату, оставив улыбающуюся Лилиан одну. Ох, уж эта стеснительность. Ничего, ещё успеет научиться. Вспомнив о том, для чего она просила телефон, женщина незамедлительно набрала нужный номер и приложила аппарат к уху. Послышались длинные гудки… «Слушаю», – прозвучал в телефоне серьёзный мужской голос. – Алло, здравствуйте, мистер Уильямс, Вас беспокоит Лилиан Вайт. Я хотела бы попросить отгул на пару дней.