Алая Лилия

– И каковы ваши выводы, коллеги? – поинтересовался клинический психолог. Три человека сидели за столом. Три квалифицированных специалиста – каждый в своей области – наблюдали друг за другом, ожидая общего решения. Лилиан предпочла ответить последней. – Пожалуй, начну я. – заявила психиатр. – С первого же сеанса с Джеффри Вудсом я заметила странность в его поведении. Вначале пациент демонстрировал типичные симптомы психопатии: агрессия, эгоцентричность, отсутствие чувства вины, поверхностность эмоций. Однако потом – когда я смогла найти с ним общий язык, – он стал рассказывать мне о своём детстве, что произошло с его лицом и о его первом убийстве. Это не единичный случай, когда альтер-личность человека является убийцей. Поэтому я могу заявить сразу, что считаю Джеффри Вудса душевнобольным, который нуждается в долгосрочном лечении. «Человек», – мысленно повторила Лилиан, поражаясь столь недостойному для этого ублюдка уважению. Коллеги выслушали мнение миссис Паркер. Психолог-криминалист тайно завидовала её успешности в общении с Джеффом Убийцей. – Я солидарен с Вами, миссис Паркер, так как тоже считаю данного пациента душевнобольным, – мистер Фостер не любил много говорить. – Миссис Вайт, каково Ваше мнение об этом человеке? «Человек», – вновь повторила мысль. Она услышала достаточно. – Коллеги, я не отказываюсь от мнения, что субъект является душевнобольным. Однако я также не могу спокойно выразить это как окончательное решение, зная, что его альтер-личность является психопатом. Причём очень опасным, – сердцебиение участилось. Ей стоило принять успокоительное средство. – Миссис Паркер, я желала бы знать, почему Вы умолчали о происшествии в психиатрической лечебнице? – Смотря, что конкретно Вас интересует, миссис Вайт, – голос женщины дрогнул. – Меня интересуют убийства, совершённые месяц назад. – Я умолчала об этом потому, что убил их не Джеффри Вудс, а… – Одна из его бывших жертв, – грубо перебила её Лилиан. – Допустим, что это так, но, по словам работников психиатрической лечебницы, одного из их коллег до смерти избил именно наш субъект. Неужели вы, коллеги, верите, что он сможет излечиться? Невозможно до конца вылечить кого-то от психического расстройства. Я более чем уверена, что случай с Билли Миллиганом тоже не исключение. – Никто не обещает, что мистер Вудс сможет полностью избавиться от своей альтер-личности, – проявляемое уважение клинического психолога к этому чудовищу просто не укладывалось в голове Лилиан. – Тем не менее, если преступник, даже настолько опасный и жестокий, признаётся душевнобольным, он должен пройти лечение в специально созданном для этого месте. Если мы решили сравнивать, то я упомяну случай с Эдвардом Гейном. Этот серийный убийца тоже считался душевнобольным, и он провёл всю оставшуюся жизнь в психиатрической клинике. – Позвольте добавить. Миссис Вайт, как мне известно, официально Вы провели три встречи с пациентом из пяти. Также выяснилось, что на самом деле успели вы с ним поговорить только на двух встречах. Вдобавок к этому Вы провели с ним тест, включающий в себя всего лишь двадцать один вопрос! Как Вы можете делать столь серьёзные выводы, не успев толком узнать степень его вменяемости? Психолог-криминалист занервничала, удивляясь непониманию коллег. Они идиоты? Или прикидываются таковыми? – Неужели вы не видите или не хотите видеть, что натворила альтер-личность Джеффри Вудса за эти двадцать три года? Сколько людей пострадало от его жестокого желания убивать? Вы даже понять не можете, что испытывают жертвы, когда видят его лицо, когда осознают, от чьих рук умрут! – женщина сама не заметила, как повысила голос. Дрожь вырывалась наружу, демонстрируя клиническому психологу и психиатру искренность её слов. – Миссис Вайт, когда Вы перестали спокойно спать? Слова миссис Паркер эхом пронеслись в сознании психолога-криминалиста. Она поняла, что сболтнула лишнего. Непростительная оплошность. – Простите? – миссис Мёрфи притворилась, что не поняла вопроса, но голос предательски задрожал. – Вы сказали: я и мистер Фостер не можем понять, что чувствуют жертвы, находясь в «его» руках. Не значит ли это, что Вы намного лучше знаете это? Всё замерло в сознании черноволосой женщины. В горле пересохло. Губы задрожали. Она не могла найти нужных слов для манипулирования. – Знаю, – прошептала Лилиан хриплым голосом, опустив голову вниз. Сейчас ей больше всего на свете хотелось исчезнуть, чтобы никто не видел её боли, которая так долго живёт в ней, затуманивая разум. Хотелось оказаться где-то далеко – за пределами человеческого существования, дабы очиститься на какое-то время от негативных мыслей и собраться с духом. Мистер Фостер и миссис Паркер молча смотрели на коллегу и автоматически анализировали её поведение. Она всё испортила. Расслабилась в самый ненужный момент и совершила ошибку. Ей стоило быть внимательнее, чтобы уже действительно завершить дело. Её глаза заблестели, но за пеленой чёрных волос этого не было видно. На какое-то время Лилиан перестала дышать, стараясь не издать ни единого всхлипа. Тихое, почти бесшумное дрожащее дыхание. Она не могла взять себя в руки. Что теперь будет? Этот ублюдок, убивший её родителей и искалечивший ей жизнь, будет гнить в психушке до конца своих дней? Нет! Такого финала быть не должно! Эта сволочь обязана получить наказание! Всё должно быть справедливо! Хотя бы раз в жизни… в её жизни. Только что теперь делать, когда все её попытки прорваться к победе канули в Лету? Чёртовы слёзы! Почему они именно сейчас появились? Почему она не может их остановить? Почему?! Первое время Лилиан не решалась взглянуть на коллег, опасаясь, что они посмотрят на неё с жалостью. Или ещё хуже – увидят в ней непрофессионала. Как же некомфортно сейчас она себя чувствовала. В голову абсолютно ничего здравомыслящего не приходило. Даже психологические приёмы для таких ситуаций затерялись в сознании женщины. Однако нужно же было что-то делать. Или она хотела бы так весь день просидеть, морально уничтожая себя в глазах коллег? Внезапно ей в голову пришла одна мысль: «Можно подумать, они ни разу не видели плачущего человека». Тогда чем же хуже Лилиан. Она тоже человек. Тоже имеет свои чувства, эмоции, переживания. Вдобавок этот круг людей не должен осуждать её поведение. Они всё понимают. Не как те, которые в университетские годы дразнили её надоедливой фразой: «Ты же психолог!» Да, эти люди как раз способны понимать себе подобных. Они прекрасно знают, что каждый человек индивидуален. Один может переживать по какому-либо поводу, иной будет считать то же самое пустяком. Психологов, психиатров и других учат воспринимать любое беспокойство, которое испытывает человек. Именно оно может стать объектом для манипулирования. Так Лилиан и собиралась сделать. – С восьми… – тихо, с дрожью и хрипом в голосе ответила женщина, но так, чтобы её слова донеслись до ушей коллег. – Простите? – не понял мистер Фостер. – Я перестала… спокойно спать с восьми лет. Наступило молчание, которое ни психиатр, ни клинический психолог не смели прерывать. – Джефф Убийца, – продолжила она, до сих пор не решась показать заплаканное лицо. – Убил… моих родителей, пока я пряталась в шкафу. А когда нашёл… меня, – тихий, но заметный всхлип, – этот… ублюдок нанёс мне множество ножевых ранений. Я по сей день, когда смотрю на шрамы на своём теле, жалею, что он не успел меня добить. Мне говорили, – женщина подняла голову, демонстрируя коллегам блестящие от слёз глаза. – Мне говорили, что я должна радоваться, что Бог сохранил мне жизнь. Что мне дали второй шанс. Но, признаться, я не считаю это везением или божьей данью. Я считаю это… – вновь солёные капли потекли по её щекам, а сама Лилиан громче стала шмыгать носом. – Я вижу в этом лишь страдания. Да, у меня есть любимый мужчина, с которым мне удалось обрести семью. Да, у меня есть работа. При этом я успеваю заботиться о себе. Но… но я не избавилась от кошмарных снов, которые я вижу почти каждую ночь. А теперь, когда я опять встретилась со своим монстром и у меня есть шанс отплатить ему за всё, что он сотворил со мной, что сотворил со многими людьми, вы предлагаете оставить его в психушке! Вы предлагаете не избавить мир от этого ублюдка, а поверить, что его вылечат! Вы не знаете, что он натворил! Никто из вас не способен даже представить, какой ужас приходилось переживать всем тем, кого он убил или не успел убить! Сколько жизней он забрал, искалечил, уничтожил! Я ни за что не дам согласия оставить это ничтожество гнить в психушке! – внезапно она поняла, что и теперь повысила голос. – Потому что я знаю, что он сможет убежать. Я знаю, что он ни перед чем не остановится, чтобы снова испытывать удовольствие от убийств. Коллеги, вы видели его поведение. Вы же сами прекрасно осознаёте, что смирительные рубашки, амбалы-санитары, охрана и так далее не помеха его желаниям и цели. Психопаты предпочитают доводить своё дело до конца. А этот убийца один из самых жестоких, самых беспощадных серийных маньяков, которые когда-либо встречались в этом мире. Андрей Чикатило, Джеффри Дамер, Эдвард Гейн, Джон Гейси, Тед Банди… я лишь немногих перечислила, тех, которые считаются самыми настоящими чудовищами за всю человеческую историю. Но даже они – со своими жестокостью и феноменальным разумом – не способны сравниться с Джеффом. Я согласна только на электрический стул. Это моё окончательное решение. Лилиан замолчала, ожидая эмпатии и понимания со стороны коллег. Первые секунды никто из них не смел проронить ни слова, пока первой не решилась ответить психиатр: – Миссис Вайт, – психолог-криминалист жалостливо взглянула на неё. – Тогда Вы перестанете видеть кошмары? Если Ваш «монстр» умрёт, Вы сможете вздохнуть с облегчением и ощутить свободу, которой Вам так не хватало? – Да – лёгкий кивок. – Я абсолютно уверена, что обрету покой, если самолично увижу его смерть. По глазам миссис Паркер Лилиан поняла, женская сущность победила в ней специалиста. Остаётся только убедить мистера Фостера. Это будет сделать куда легче, ведь он… – Я меняю своё решение. Я за смертную казнь, – заявила психиатр. – Миссис Вайт, я услышал Вашу историю и мне жаль, что это произошло с Вами. Не каждый человек способен продолжать жить с болью, подобно Вашей. Тем не менее, она не должна запутывать Вас. Сейчас Вы, в первую очередь, квалифицированный специалист, который не имеет право оценивать и рассуждать, как жертва. Вы сами сказали, что не отрицаете раздвоение личности у данного пациента. Вы это заявили как психолог, но продолжаете настаивать на смертной казни как жертва. Я считаю, нам стоит прервать совещание до тех пор, пока Вы не разрешите свой внутриличностный конфликт. Лилиан не могла припомнить, чтобы мистер Фостер так много говорил до этого момента. Однако женщина не собиралась сдаваться. Зря она, что ли, терпела жалость со стороны миссис Паркер? – Мистер Фостер, неужели Вам безразлично, что происходит с теми людьми, которые встретили Джеффри Вудса? – возмутилась психиатр. – Миссис Вайт – не единственная жертва, которая смогла выжить. Вы представляете себе вообще, что с ними происходит, что они чувствуют? Вы же сами сказали, что не каждый человек способен продолжать жить с болью, подобно боли миссис Вайт. Возможно, некоторые из них покончили жизнь самоубийством. Неужели Вы позволите этому убийце продолжать своё деяние даже в пределах психиатрической лечебницы? Я считаю, Джеффри Вудс должен понести наказание за всё, что совершил. И весь мир должен знать о его смерти. Я уверена, что это правильное решение. Сейчас миссис Паркер смотрела на Фостера не как психиатр со здравым рассудком, а как женщина, которая нуждается в поддержке любимого мужчины. Клинический психолог нахмурился, изо всех сил стараясь не поддаваться провокациям. Мужчина хотел бы сказать что-то вроде: «Оправдания здесь неуместны. Джеффри Вудс является душевнобольным, поэтому они должны принять разумное и элементарное решение». Однако как можно отказать дорогому человеку, которому необходима поддержка? Миссис Мёрфи знала, что они женаты. Три года в браке, да ещё до этого встречались семь лет. Женские разговоры иногда бывают очень полезны. Лилиан прекрасно знала, что они продолжают любить и поддерживать друг друга. И это позволяло ей мысленно ликовать от счастья. Мистер Фостер не мог долго хмуриться. Взгляд любимого человека несравним ни с чьим другим. Он заставляет совершать нас даже самые иррациональные поступки. И ни одна здравая мысль не способна изменить этого. – Я тоже меняю своё мнение. Джеффри Вудс официально признан психопатом. – Наконец-то ответил мужчина. Решение было принято единогласно. Да! Наконец-то! Виктория! Больше не нужно идти в эту психушку! Больше нет обязанности видеть тех душевнобольных людей! Уже ничто не может испортить ей настроение! Ни плохая отметка Меган по математике, ни упрёки Джейсона по поводу её шага, даже очередной выговор мистера Уильямса насчёт статьи Алекса ни за что не обескуражили бы её. Ведь теперь Лилиан могла на самом деле успокоиться и расслабиться в кругу дорогих ей людей. Семейный ужин проходил как нельзя лучше. Меган ела пюре и курицу, макая еду в любимый соус. Лилиан рассказывала, как начальник метал громы и молнии из-за халатности психолога-криминалиста. Как она только посмела без Его разрешения рассказывать этому "чёртовому журналисту о субъекте"? Алекс смеялся её забавной манере изображать босса. Тем более что его любимая женщина совершенно не злилась за его неудачную попытку одурачить мистера Уильямса. Зато мужчина получил премию за свою статью. Тираж последнего выпуска «По горячим следам» раскупили почти мгновенно. Как он и предполагал, статья о Джеффе Убийце позволила их журналу войти в тройку самых успешных изданий по криминалистике. Пока они занимали второе место, но после смертной казни преступника, а точнее после скандального материала о смерти Джеффа, возможно, их никто не сможет переплюнуть. И на эту самую премию мистер и миссис Мёрфи поедут в ресторан, чтобы отпраздновать один из наилучших моментов в их жизни: он – процветание журнала, она – смерть своего монстра. После ужина Меган пошла к себе в комнату, не забыв прихватить с собой ворчащего пушистого комище. Зигмунд посмотрел на свою хозяйку с надеждой на спасение, но Лилиан лишь с жалостью ответила любимцу взглядом. Она знала, что в скором времени её будет ожидать месть. Как только супруги услышали звук закрывающейся двери в комнату Меган, их взгляды переглянулись. Взаимность отношений только больше притягивала их друг к другу. Алекс не вставая со стула ближе придвинулся к любимой женщине. На лицах пары появилась взаимная нежность, которая постепенно перерастала в страсть. Губы соприкоснулись. Мужчина одной рукой обнял любимую за талию, а другой – дотронулся до её мягкой кожи на щеке. Лилиан обняла любимого мужчину за плечи, сложив руки в замок, и ещё больше приблизилась к Алексу. Мистер Мёрфи второй рукой перешёл от щеки к волосам, гладя их. Они прервали поцелуй и посмотрели друг другу в глаза. Лилиан вновь приблизила губы к нему, целуя в щёку и плавно переходя к уху. Прошептала ему что-то заманивающее, отчего Алекс тут же расплылся в игривой многообещающей улыбке. Единомышленно супруги встали из-за стола и направились к себе в комнату, чтобы подарить друг другу одну из чудеснейших ночей. *** За месяц, что Джефф провёл в психиатрической лечебнице, произошло много событий. Заявление той женщины, что его ждёт смертная казнь, окончательно выбило его из колеи. Он стал искать способы выбраться из грядущей задницы как можно скорее. Эта сука не посмеет победить! Должен же быть хоть какой-нибудь выход! Его размышления не мешали ему срывать гнев на санитаров, у которых в последнее время появилось любимое занятие – водить пациента на шоковую терапию. Болевые судороги от специального аппарата были невыносимы. Хотя они и усмиряли пыл убийцы на короткое время, Джефф не собирался больше это терпеть. Он узнал, что пациентов, которые хорошо себя вели, выпускали погулять, не пичкали лишними таблетками, а только, по мнению медперсонала, самыми необходимыми. Душевнобольные развлекались в пределах возможного и могли даже общаться между собой. Может, получится найти способ выжить, если смешаться с толпой? Так он и решил сделать. Спустя две недели после последнего визита психолога-криминалиста его стали выпускать в столовую, не боясь, что убийца опять кого-то покалечит. Мужчина перестал махать ногами и пытаться кого-то убить. Своё поведение он объяснял так: «Ну, а смысл мне теперь бушевать, если и так теперь ясно, что я не псих?» Ему поверили, и последующие поступки оправдывали его слова. Однако не все, кто находился в психиатрической лечебнице, верили ему. Многие пациенты сторонились его из-за страха, а остальная часть его презирала, считая его ничтожным куском дерьма, который не имел даже права родиться. Благодаря натренированному слуху Джефф Убийца слышал, как эти ненормальные перешёптывались между собой, замышляя что-то неладное. Джейн продолжала буйствовать, опьянённая желанием мести. Она не считала нужным усмирять свою ярость. Из-за чего так и не придумала способа добраться до ненавистного ей маньяка. Узнав, что его теперь стали выпускать, она разозлилась ещё сильнее. Какого х*я этому уроду стали доверять! Ведь на счету этого сраного говнюка несколько сотен убийств, а ему теперь позволено гулять по коридорам больницы!? Её гнев только ухудшал положение и совсем не позволял приблизить к Джеффу Убийце. Подходил конец срока заключения здесь. За тот период, что Джеффри заполучил доверие медперсонала, на его жизнь два раза покушались. И это стало для убийцы невыносимым. Его пытались избить трубой, которую один из пациентов непонятно где раздобыл. Ему так и не удалось воплотить свой замысел, ибо он постоянно чувствовал адреналин, который возрастал за счёт гнева и страха. Увернуться от ударов практически не составляло труда. Сложнее всего было сдерживать себя. Желание причинить кому-то боль почти окутало бы всё его сознание, если бы не медикаменты и незабываемая шоковая терапия. Он сдерживался, хотя понимал, что это давалось ему с огромным трудом. Второе нападение произошло почти сразу же после первого покушения. Группа пациентов решили отомстить за своего товарища, пока санитар Джеффа отошёл ему за едой. Как и в предыдущий раз, душевнобольные потерпели фиаско. Джеффу на тот момент крупно повезло. Если бы медсёстры не заметили толпу пациентов, которые окружили Джеффа, и не позвали санитаров, без жертв бы не обошлось, а маньяку вдобавок пришлось бы проводить лишнее время в медпункте. С тех пор нападений в столовой больше не происходило, пока в какой-то день Джефф не почувствовал за своей спиной реальную угрозу.