Подружка Жениха

4 года спустя Так непривычно возвращаться домой. Я так скучала. Где я только не была. Теперь у меня много друзей по всему миру. Почему так долго? В некоторых странах я задерживалась на три месяца. Объехала Европу на автобусах и поездах, прошла Азию пешком, автостопами. В Англию летела на самолете — там нашла подработку и скаталась в скандинавию. Увидела… А знаете, это не так важно. Я счастлива. Прям как я тогда и загадала. Я счастлива. Пора вернуться домой.

***

— Боже, Лили, ты… Так изменилась, — Шон позвал меня к себе, чтобы поговорить, как старые друзья. Теперь мое зрение стабильное и хорошее. Лазерная коррекция помогла. Теперь никаких очков и линз. Появилась татуировка на внутренней стороне ладони — нечаянно получилось. — Неужели у меня выросла грудь? — спросила я с единой улыбкой. Он посмотрел на мою грудь. — Не знаю. Впрочем, заходи. Он заварил нам какао. Он тоже изменился. Движения более раскрепощенные. Его квартира преобразилась, на стенах висели портреты его сына, я так полагаю. Усики и бородка. Небольшое пузо. А ему всего двадцать семь! Я скинула старую кожаную куртку и портфель. — Ну, рассказывай. Где была, что видела. Я рассказала ему пару интересных историй про то, как в Абхазии продавали фрукты, пытаясь говорить на английском, а в Чехии украли ноутбук. — А ты чего скажешь? Как твоя жизнь, как Сидни? Он погрустнел. — А ты не знаешь? Я была в изоляции от соц. сетей 4 года, конечно я ничего не знаю. — Ну, мы развелись с Сидни. Сын остался с ней, но мы видимся с ним. Хороший мальчик. Зак. Вот как. — Мне очень жаль… — Но о чем тут жалеть, я сам во всем виноват. Теперь, — он засмеялся, — один. То, чего я опасался всю жизнь. Я посмотрела на него. Черт, почему все так грустно? На его лице повисла грустная улыбка. Глаза были задумчивыми. Его кудряшки больше не были задорными. Можно сказать, что он постарел? — Почему вы развелись? — спросила я. — Она изменяла мне. Тишина — Почему меня не было рядом… — спросила я сама у себя. Я обнаружила у него на руке наш браслет. — Я сам виноват, — он допил какао, смотря мне в глаза. На его лбу появились две морщины, — Как думаешь, мы можем начать все сначала? Я посмотрела на него. Потом перевела взгляд на свое обручальное кольцо. Нет, чух-чух, поздно пить боржоми, доктор, поезд уехал и почки отказали. — Ты.? — его глаза округлились. — Да. Да, Шон Мендес. Прощай, Шон Мендес! Всегда следуйте своему сердцу, берегите близких и ни в коем случае не меняйте их на более «удобных» людей. Спасибо всем. До новых встреч.