"Меня зовут Дун Сычен..."

«2046 год. Южная Корея. Сеул. Огромные шайки бандитов рыщут по всем улицам в поисках новых жертв и игрушек для своих потех. В городе разруха, правительству (точнее тому, что от него осталось) абсолютно плевать, что происходит за пределами четырех стен, в которых они сидят, не вылезая, перегрызая друг другу глотки, за несколько оставшихся капель элитного алкоголя, которого во всем Сеуле осталось бутылок 40 максимум. Все существующие отморозки разделились на «стайки», вооружились и разгуливают по переулкам, пугая выживший народ, а тех, кто их глазу просто не понравился, расстреливали на месте. Забирали себе «везунчиков» и делали там с ними, что хотят, ну, а что именно, никто не знает, никто еще не выходил из того места, куда их отводят. У каждой шайки есть, так скажем, своя база, свое убежище, которое каждый охраняет, как может и умеет. Люди, которые не состоят ни в одной из банд, вынуждены выживать на улицах, либо воруя еду у других таких же несчастных, либо ставя под угрозу все, идти на чужую базу. Меня зовут Дун Сычен, я скиталец, и это - моя история. Моими спутниками по жизни являются мои лучшие друзья Кун и Юкхей (мы с первым называем его Лукасом), они бездомные, так же как и я, и выживаем мы тоже вместе. У нас нет определенного места жительства, меняем свой ночлег примерно раз в неделю или по необходимости, когда наше убежище стоит под угрозой обнаружения. Хочу немного рассказать вам о том, кто мои друзья, и как мы познакомились. Начнем с Куна. По счастливой случайности он с Лукасом, как и я, китайцы, и мы свободно можем говорить на китайском, когда хотим, чтобы другие нас не понимали (но на самом деле, оказывается, очень много в Сеуле людей, знающих китайский, что не всегда играет нам на руку). Кун бесподобный человек, он мозг в нашей команде, этот человек иногда выдает такие потрясающие идеи, что у меня просто рот не закрывается, пока он не закончит говорить. Его интеллект, и правда, выше, чем у других людей, будь он выше по статусу, он вытянул бы весь мир из этой задницы, что творится в это время. Также Кун, даже в такое время, следит за собой, а особенно за своими волосами, поэтому всю краску для волос, что мы находим, отдаем ему, поэтому сейчас Кун блистает своими белоснежными локонами (а Юкхей завидует, ведь раньше он с такими же щеголял). Шутить, конечно, Кун не очень умеет, но часто он просто ведет себя забавно, что поднимает нам всем настроение и заставляет забыться на какое-то время. Что я с уверенностью могу сказать об этом парне, так это то, что он всегда отдаст последний кусок хлеба другу, не потому что он считает, что жизнь другого человека важнее его собственной, а просто, потому что он такой: такой милый и такой добрый. Да, он не из тех, кто сможет вырубить десяток человек за несколько минут, не тот, кто сможет выбить дверь, чтобы спасти тебя и так далее, но он тот, кто будет принимать удары на себя, защищая тебя своей спиной. Познакомились мы с ним раньше, чем с Лукасом. Когда это все началось, и нас всех выставили на улицу, так вышло, что мы оказались вдвоем в одном супермаркете, прячась за одним прилавком, пока наших ровесников либо расстреливали, либо забирали. Тогда мы и решили, что будем держаться вместе. Было это 3 года назад и с тех пор все то, чем я дышу, питаюсь, одеваюсь, где живу и где сплю, разделено с ним. Лукас, Юкхей… Даже когда я думаю о нем, руки начинают бесконтрольно дрожать, а внутри все сводить, насколько он мне дорог. Он не дороже Куна, нет, я люблю их одинаково сильно, просто тут немного другое. Лукас спас нас с Куном: мы часто попадали в неприятные ситуации, и столько же раз наша жизнь висела, буквально, на волоске, и, наверное, мы бы уже смешались с грязью, если бы не Юкхей, который, как раз и является тем, кто уложит десятерых за считанные минуты. Лукас обладает потрясающей спортивной подготовкой, что, наверное, и помогло ему 2 года выживать в одиночку. Рассказывать всю ситуацию нашего знакомства можно бесконечно долго, поэтому просто скажу, что этот человек оказался в нужное время, в нужном месте. Что касается его внешности, о чем я уже говорил выше, раньше он был светловолосым, но теперь у него свой натуральный цвет, ведь всю найденную краску мы отдаем Куну. Иногда мне кажется, что слово «беззаботный» было придумано именно для него, ведь так оно и есть, Юкхей живет одним днем. Сколько бы мы не думали о планах на будущее, он в этом никогда не участвовал, бросая свою излюбленную фразу: «Завтра мы все равно все умрем». Он постоянно получал от меня по голове за нее, ведь я довольно оптимистичный человек, и думать о таком исходе я даже и не хотел, да и Лукас, если честно, боялся смерти. Все ее боятся, просто кто-то об этом говорит открыто и умоляет пощадить их, случись что, а кто-то принимает ее достойно, с высоко поднятой головой, не проронив ни слова, но это не отменяет того, что и те, и те в равной мере боятся умереть. Лукас это скрывает, пытаясь показать, что весь мир ему по колено и его ничего не волнует, но в то же время, он всегда готов прийти на помощь, даже не задумываясь о своей безопасности. Если Кун берет умом, то Лукас - силой и выносливостью. Если вы хотите узнать, чем же выделяюсь я, то я вам отвечу. Ничем. Правда. Мне кажется, что я жив только благодаря этим двоим, они – мое все: моя поддержка и опора, моя каменная стена. Надеюсь, что они то же самое думают и обо мне. Когда я сказал, что Лукас мне друг, я не соврал, он мне такой же лучший друг, как и Кун, но еще нас связывает нечто большее, а, именно, что мы уже полгода встречаемся. Первая, наверное, мысль в вашей голове: « Встречаться? В такое время?». Да, а что? С приходом разрухи, голода и полного анархизма, место чувствам должно было пропасть? Наверное, это было бы даже лучше, но это не так. Не сразу я увидел в Лукасе то, что вижу сейчас. Поначалу он мне показался глупым, самовлюбленным и немного грубым незнакомцем, хоть он и спас нас. Затем он решил присоединиться к нам, ну, а нам не была лишней помощь, да причем такая, какую предлагал Юкхей. Тогда он стал третьим в нашей скромной компании, и Кун доверился, ему, буквально в первый (?) день, но, а я смотрел на него довольно долгое время с подозрением, жизнь меня научила, что поворачиваться спиной со спокойной душой я могу только к Куну, и я так рад, что в этот список вошел и Лукас. Кун часто подбегал ко мне и спрашивал, про мое отношение к Юкхею, ведь: «Боже, Сычен, ты посмотри, как он на тебя смотрит», что вызывало у меня некое беспокойство и неловкость, ведь, ну правда, не те времена, чтобы строить отношения. «Кун, прошло только 3 месяца, с того момента, как он к нам присоединился, что я должен к нему чувствовать?» - выдыхал я, ища глазами объект нашего разговора, который всегда находился не так далеко, и либо он был глухим, либо им притворялся, ведь не слышать, то что всегда, буквально, кричал Кун, было просто не возможно. «Мы можем отойти поговорить?» - сказал мне Лукас, подойдя почти вплотную, бросая взгляд на нашего друга Куна, который, как сваха, улыбался нам - «Наедине» Мы вылезли на крышу небольшого одноэтажного, почти разрушенного дома (хотя кого я обманываю, все дома выглядели, как будто они перенесли по 3 пожара каждый). Не успел я даже опомниться, как мои руки оказались в ладонях человека напротив, а его взгляд четко пересекся с моим. Буквально за несколько секунд, я начал бешено дрожать, ведь я понимал к чему все идет, а я даже никогда и не понимал, что значит слово «нравится» не говоря уже о «любить». Мне 18 лет, а в мои 15 началось все это, о каких отношениях идет речь? Что можно назвать влюбленностью? Как описать это чувство? Кун часто мне рассказывал, как в школе он влюбился в какого-то парнишку, но когда я спросил, как он это понял, ответа не последовало. Да. К Лукасу я чувствовал нечто особенное, то, что не подвергалось никакому описанию. Мне нравилось в нем буквально все: его фигура, а в особенности его широкие плечи, за которыми всегда хотелось спрятаться, его красивое лицо, от которого невозможно оторваться (я даже удивляюсь, как мне это удавалось), часто я смотрел на его длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девчонка. Нравилась его харизма, его смех, его «случайные» прикосновения, его резкая серьезность и пронзительный взгляд, от которого я просто забывал, как дышать, да и вообще хотелось просто остановить время и до конца жизни на него смотреть. Это называют симпатией? Это называют влюбленностью? «Наверное, так» - думал я про себя, неловко сжимая своими пальцами грубые и сухие ладони Юкхея в ответ. Повисла тишина, мы оба молчали, пытаясь, наверное, прочесть мысли друг друга, но мои бы он точно не прочитал, ведь там была такая каша, в которой сам черт ногу сломит. «Сычен» Он произнес только мое имя, так тихо-тихо, немного с хрипотцой, а мое сердце заколотилось так, как будто к моему виску было прижато дуло пистолета. Я начал бегать взглядом по его лицу осматривая, в который раз его щеки, его губы, нос, все что угодно, только бы не смотреть ему в глаза, ведь было неудобно до жути. «Сычен, посмотри на меня» Боже, он, оказывается, умеет ТАК говорить, так ласково и нежно, собирая весь оставшийся уют этого гнилого мира в своих словах, заставляя невольно послушаться и посмотреть ему прямо в глаза. «Сычен, я хочу, чтобы ты знал, как сильно ты мне стал дорог» не успел я даже ничего сказать в ответ, как я был перебит тихим «Тсссс», и он вновь продолжил. « Ты, наверное, не замечал, но я всегда стараюсь быть ближе к тебе, стараюсь общаться больше, стараюсь всегда быть рядом, ведь, черт, ты мне так сильно нравишься, я каждую чертову секунду думаю о тебе. Я могу с уверенностью сказать, что это даже больше чем симпатия, но не буду, не хочу тебя пугать.» Мои ладони почувствовали силу его рук, ведь он сжал их еще больше, боясь, что я просто убегу, но я стоял как вкопанный, не мог и слова сказать. Я просто на него смотрел, и впервые за долгое время, мне не хотелось отвести взгляд, мне было не стыдно, мне хотелось, чтобы он тоже знал о моих чувствах к нему. Слов я подобрать так и не смог, но вместо этого я подошел к нему и обнял. И на самом деле, я впервые в своей недолгой жизни понял, чем отличаются дружеские объятия от объятий с человеком, с которым тебе хорошо во всех смыслах этого слова, которые можно только найти и придумать. Такой теплый, такой нежный, он уткнулся своим подбородком мне в макушку и еле слышно ухмыльнулся. Я слышал его дыхание, такое умеренное и тихое, прислонившись щекой к его груди, я чувствовал стук его сердца, а его руки за моей спиной прижимали меня к нему все сильнее. Наш первый поцелуй произошел только через месяц, у меня тогда, как сейчас помню, было плохое настроение, я психовал, нервничал и срывался на всех, а особенно на Куна, перед которым я потом тысячу раз извинился. Я стоял посреди дряхлой и обшарпанной комнаты, в очередном доме, в котором мы поселились на всю следующую неделю. Кун уже лег спать, а я должен был лезть наверх и быть на стреме, чтобы успеть, если что разбудить остальных, но что-то меня тревожило тогда. «Я не полезу» - выдавал я, не понимая даже зачем, ведь все было нормально. Тогда на самом деле меня тревожила какая-то дурацкая мелочь, а именно, я приревновал Лукаса к Куну, представляете? Даже не хочу рассказывать почему и зачем, это было так глупо, просто мне показалось, что все, что мне говорил когда-либо Юкхей, могло в миг исчезнуть, поэтому я цеплялся за это, как только мог. «Почему?» - спрашивал он меня, пытаясь схватить меня за руку, которую я тут же отдергивал. Не мог же я ему сказать, что не хочу уходить, потому что боюсь их оставлять двоих (на самом деле, Боже, я так жалею об этом, это было так глупо), потому что ревную его к своему лучшему другу. Лукас, хоть и казался не совсем гением, он очень хорошо читал мои чувства и всегда понимал, что я скрываю и о чем не хочу говорить. «Сычен, эй» и опять я чувствовал его тепло рядом, его руки на моих щеках будто бы отрезвляли, хотя я и не был пьян. Большой палец его руки начал нежно гладить мою кожу, от чего я, как кот прикрыл глаза и положил свою ладонь поверх его. «Милый, тебе не о чем беспокоиться» Тогда он впервые меня назвал не по имени, а как-то более ласково, хотя даже «Сычен» из его уст звучало по-особенному, не как от других, а от этого «милый», которым он меня впоследствии всегда и называл, у меня просто снесло голову. Он наклонился ко мне непозволительно близко, что я немного перепугался, я не знаю, что происходит, но Лукас умеет буквально за считанные секунды успокаивать, заставляет довериться ему и не о чем другом не думать. Его губы были мягкие, немного сухие, но теплые, поцелуй был, что ни на есть нежным, немного напористым, но это же Лукас, по-другому быть не могло, да и мне понравилось. Поцелуй нельзя было назвать пошлым, да было бы очень странно, ведь он был моим первым, и Лукас об этом прекрасно знал, поэтому все было максимально комфортно и чувственно, как можно было только мечтать. Да, место было не самое романтичное, но когда рядом с тобой любимый человек, он вот так, с силой тебя обнимает, прижимает к себе, чтобы ты никуда не ушел, целует тебя, твои губы, щеки и шею, ничего больше не надо. «Милый». Лукас гладил меня по голове, оборачивая пряди моих, довольно сильно отращенных волос вокруг своего указательного пальца, пока моя голова лежала у него на коленях. В комнате была тишина, прерываемая негромким стуком стекла в окне, от напора сильного ветра, пока Кун вышел на улицу на какое-то время. Я предлагал ему пойти с ним, но он отказался, сказал, что хочет просто побыть в одиночестве, послушать ночную тишину, ну а я ему запрещать не стал. Лукас осторожно наклонился и поцеловал меня, прибавляя, как сильно он меня любит, на что в ответ я отвечал «Я тоже, Юкхей» Тогда я вроде бы спросил у Лукаса, считает ли он, что этот ад когда-нибудь кончится, и все вернется на свои места, на что он протяжно выдохнул. «Не знаю». Я не сказал бы, что меня этот ответ как-то расстроил или не удовлетворил, потому что, ну, откуда ему знать? Да, и я не знал. Но сейчас все было довольно таки спокойно, еды было достаточно, а зиму мы благо успешно пережили. Безусловно, я хотел, чтобы все было вновь хорошо: мы бы ходили с Лукасом на свидания, могли бы вместе спать на большой и теплой кровати, а не на сырых матрацах, найденных в очередном доме, есть вкусную свежую выпечку и так далее. Кун бы мог попробовать себя в роли певца, потому что именно об этом он мечтал в школе, мог бы найти себе вторую половинку или даже смог бы встречаться с тем парнем из школы, в которого был влюблен. «Ребят!» - в комнату забежал наш светловолосый друг с широко распахнутыми глазами, сразу было понятно, что он был испуган. Он начал говорить какие-то невнятные фразы, которые невозможно было связать в целое предложение. Мы с Лукасом быстро подскочили и мигом выбежали вслед за убежавшим Куном, быстро схватив наши рюкзаки, которые лежали всегда рядом на случай крайней необходимости. В этот день Лукас и Кун погибли. Одна из самых больших группировок, как оказалось давно напали на наш след, потому что мы часто воровали еду у их приближенных (о чем мы конечно же не знали). В тот день, когда Кун вбежал в комнату, где мы лежали с Юкхеем, он хотел сказать, что видел недалеко от нашего убежища группу из 15-20-ти человек, которая целенаправленно приближалась к нам. Когда мы выбежали из дома по нам сразу же открыли огонь, но мы смогли чудом избежать пуль в спину. Смог я. И смог Лукас. … Очень трудно вспоминать тот день. Мои руки начинают дрожать, а слезы просто потоком литься, пачкая бумагу, на которой я сейчас все это пишу. Словами нельзя передать каково это, когда твой друг просто падает на холодную землю с соответствующим звуком, без сил даже, чтобы пошевелиться или что-то сказать. Он просто упал. Я начал истошно кричать и пытаться помочь ему, приговаривая «Кун, Кун, Боже, скажи что-нибудь» пачкая руки в крови родного человека, который уже никак не реагировал на мои действия. Лукас схватил меня и начал с силой оттаскивать, крича, что ему уже не помочь и ему жаль, но меня это не волновало, я продолжал орать и плакать, пиная и толкая Юкхея, я заехал не раз ему по лицу, и на его месте, стоило меня просто бросить, но он этого не сделал. Нам пришлось оставить Куна там. Я оставил тело своего лучшего друга на земле. Чуть позже, часа через 4 я потерял и Лукаса. Тогда мы сидели в каком то переулке, я молил его о том, чтобы мы вернулись, что мы должны удостовериться, что Кун погиб, ведь еще есть маленькая надежда, что это не так, и он просто потерял сознание. «Боже, Сычен» - Юкхей сел рядом и крепко обнял меня «Дорогой, мне очень жаль». Я почувствовал его слезы на своем плече, и то, что такой человек, как Лукас плакал, давало стопроцентное подтверждение, что Куна уже не вернуть, иначе бы мы здесь не сидели. Спустя пару минут он успокоился и стер остатки слез с моих щек, приговаривая, что нам нужно двигаться вперед, и что я еще в опасности. «Почему я? Мы оба еще в опасности» - с недоумением почти прошептал я, не отводя взгляд от глаз Юкхея, но в ответ он просто улыбнулся. Его улыбка была наполнена болью и печалью, но он хотел показать, что не все так плохо, как есть на самом деле. «Потому что для меня, твоя жизнь важнее моей». Он поцеловал меня в лоб своими дрожащими губами и встал с колен, а я остался сидеть на холодной земле, давя в себе нахлынувшие вновь и вновь потоки слез. «Они уже рядом, тебе надо идти» - с долей упрямости начал проговаривать Лукас, разгребая вещи в своем рюкзаке и ища что-то. «Так пойдем же скорей» - я приблизился к нему и нервно потянул его за рукав кофты. «Пойдем же». «Не в этот раз…» только услышал я, как боковым взглядом заметил силуэты людей. Тех людей, которых я боялся, как огня. Лукас начал с силой меня толкать, крича, чтобы я уходил, но я не двигался с места. «Уходи, пожалуйста… Сычен» И вот опять этот Лукас, который мог своими ласковыми словами заставить меня сделать все, что угодно. Я слышал только выстрелы и ничего более. Я просто себя ненавижу. Ненавижу за то, что послушал его, за то что оставил его там, и позволил ему отдать свою жизнь взамен на каких-то пару минут, чтобы я успел спрятаться. Они ушли, и я подбежал к его телу, падая на колени. «Лукас… Лукас… Юкхей» - я перевернул его с живота на спину и заметил несколько ран от пуль. « Только не ты…Только не сейчас…». Пару несильных ударов по лицу, чтобы привести его в сознание, но все безуспешно. Я потерял и его. Своего любимого человека, первого и единственного, который просто пожертвовал собой ради моей никчемной жизни. Почему никчемной? Да потому что так и есть. Я не смог помочь НИ ОДНОМУ своему близкому человеку, и, наверное, будь они не знакомы со мной, они бы были сейчас живы. Было бы лучше, если бы меня просто расстреляли в тот день, когда все это началось, и я тогда бы не сидел в том супермаркете вместе с Куном. Может быть, он нашел бы так же Лукаса, может кого-то другого, кого-то получше чем я, чем тот, кто не смог ничем помочь. То, что я сейчас жив, пока мои любимые люди лежат в холодной земле – самое ужасное наказание, что можно придумать. Прошел месяц, после того дня, я практически не сплю и не ем. Я думаю только о них. Я остался совершенно один, и, наверное, это ужасное стечение обстоятельств, что за этот месяц я так и не умер. А так хочется. Наверное, это эгоистично с моей стороны хотеть смерти, ведь Лукас умер для того, чтобы я жил. Я не сомневаюсь, что Кун поступил бы также, но они думали, что я сильный, что я смогу справиться со всем этим, но это не так. Я очень слаб, настолько, что у меня не хватает сил убить самого себя. Жизнь без этих двоих нельзя назвать жизнью. Только существованием. В моем рюкзаке лежит оружие, пуль там немного, да и пользоваться я этим толком не умею, и буквально через 10 минут я отправляюсь прямо к тем ублюдкам, которые тогда на нас напали. Вероятность того, что я выживу, практически равна нулю, но я на это даже не надеюсь. Я надеюсь только на то, что вместе с собой я заберу еще парочку людей, хотя людьми их не назовешь. Впрочем, как и меня. Лукас и Кун, я знаю, я был никчемным другом и, наверное, таким же никчемным парнем, раз я могу только и делать, что бездействовать, и, надеюсь, этот мой поступок, хоть немного отплатит за все то, что вы для меня сделали. Меня зовут Дун Сычен, моего лучшего друга зовут Кун, а парня – Лукас, и это – наша история»