Я придумал тебя...

      Ветер набирал свои обороты где-то там, у верхушек деревьев, пробегал по глади тихого подмосковного озера и врывался на небольшую веранду деревянного дома известного писателя Арсения Попова, который сидел в кресле-качалке, держа в руках уже остывший травяной чай. Ветер ерошил его отросшие темные волосы, пока он не отрывал свой взгляд с противоположного берега озера. Там виднелась гуляющая пара, несколько рыбаков, какой-то мальчик проехал на велосипеде. Арсению казалось, что жизнь кипит у всех, кроме него. Он перевел взгляд на экран своего ноутбука, который так удачно разместился рядом на столе и уже впал в спячку, так как Попов не трогал его около часа.       По дороге, которая вела к его дому, подъехал белый джип. Арсений перевел взгляд, хмыкнул, поставил кружку на стол к его ноутбуку, встал и пошел навстречу другу, который уже вышел из автомобиля и натянул солнечные очки. – Привет, Сергуль, – улыбнулся писатель, заключая в объятия лучшего друга. – И тебе не хворать, Попов, – хмыкнул Сережа.       Старые друзья зашли в дом через веранду, где Арсений и прихватил чашку с ноутбуком. Они устроились на диванчики, которые стоял напротив камина на первом этаже. Попов заварил свежий чай и достал с полки Богом забытое печенье, которое уже стало твердое как камень. Матвиенко знал это и даже не прикасался к нему, ибо это печенье он уже видит на протяжении года, когда приезжает навестить своего писаку. – Так и будем молчать? – спросил Сережа, отпивая из кружки чай. – А что говорить-то, – пожал плечами Попов, не отрывая взгляда от серебряной статуэтки, похожей на старую собаку, которая стояла на самом камине. – Что-нибудь, – ответил Сергей, рассматривая его профиль. – Сегодня ровно три месяца, как я не написал ни слова, – глубоко вдохнул Арсений, переводя на него взгляд. – Все так плохо? – спросил Матвиенко, ставя пустую чашку на журнальный столик. – Идей ноль, – говорит писатель, – все действительно плохо, вдохновения нет, как будто и не было никогда. – Тебе нужно что-то новое, – говорит Сережа. – Понимаешь, все уже было, – развел руками Арсений, – и мальчик, который выжил, и любовь с БДСМ, просто все уже написано до меня. – Ну не все же, – чуть ухмыльнулся армянин, – что-то же ещё не написано… – Что ты имеешь ввиду? – хмуриться Попов, – я не совсем понимаю. – То, что ты талантлив и рано или поздно вдохновение придёт, – хлопнул по плечу Сережа. – Я не могу начать, понимаешь? – замахал головой Арсений, – не складывается. – Помнится мне, ты раньше придумывал сначала персонажа, а потом вокруг него рисовал вселенную, – показал круг руками Матвиенко. – Я давно так не делал, – сводит брови к переносице писатель, – сейчас я просто начинаю, а там история сама завязывается и поглощает меня. – Попробуй вернуться к старому, – улыбнулся Сережа, – вдруг получится.       Арсений кивнул и задумался, вернуться к старому. Сначала придумать оригинального персонажа, который будет основным в истории, а уже потом придумать мир и обстоятельства. Но ему нужна идея. Просто так ничего не получится… – …. гей, – кажется, Сережа что-то говорил все это время, пока он думал. – Что? – переспросил Попов. – Я говорю, что вчера в Инстаграме наткнулся на пост, в котором рассказывалось, что Козловский гей, прикинь, – держал в руках телефон Матвиенко, – мне как-то не верится. – Гей, – шепотом повторил писатель, – а это неплохая идея, – добавил он уже громче. – Ты о чем это? – удивился Сергей. – Да так, – махнул рукой Арсений, – мысли вслух.       Матвиенко уехал через пару часов, оставив Арсения одного. Он уже привык быть один, один в загородном доме, один сидеть ночами на кухне, один по жизни. Попов находит свой ноутбук и поднимается на второй этаж, заходит в свой кабинет, открывает новый документ Ворд, делает классические настройки. А потом несколько минут смотрит на белый лист, который словно вызов ему бросает, и на сам курсор, который двигался точно также, как билось сердце писателя. Глубокий вдох, Арсений подносит пальцы к клавиатуре, и вот приходит… …Двадцать одна сигарета в день, семь браслетов, восемь колец, и никаких случайностей, никаких закономерностей, все продумано, все специально.       Арсений читает пару раз и улыбается. Да, вот оно, пришло, что он так долго ждал. Самый часто задаваемый вопрос: А зачем тебе столько погремушек на руках? Он лишь пожимал плечами, говорил, что ему так нравилось. Не будет же он всем подряд рассказывать свой секрет. Свой символизм, черт возьми. Просто так ничего не бывает, шептал он, стоя у окна, разглядывая, как снежинки медленно покрывают белизной мегаполис. Без трех сантиметров ровно два метра, многим людям приходилось запрокидывать голову, чтобы заглянуть в его изумрудные глаза. Сами глаза были каждый раз разные, все зависело от освещения и яркого солнца, казалось, что глаза его меняли цвет, завися от настроения. Волосы же были мягкие, как пух, все время хотелось провести по ним рукой, что он, собственно, и делал, прикрывая сие действие поправкой челки, по цвету волосы его напоминали спелую пшеницу, которая росла на широких полях и пошатывалась от слабого ветерка. Весь шкаф его был забит бесформенными толстовками с капюшонами, чтобы постоянно натягивать их на голову и ничего не видеть, хотя при этом он обожал сильно зауженные штаны, что подчёркивали его длинные костлявые ноги. Он никогда не ходил в зал, никогда не качался, но и никогда не худел. Вес же его был не больше восьмидесяти килограмм, но при его росте казалось, что он просвечивается. Самая частая шутка: А тебя ветром не сдувает случайно? Он улыбался и отвечал, что у него камни в карманах. Улыбался он, и казалось, что где-то зарождалась новая вселенная. Так солнечно и уютно улыбался только он. А смотреть, как он смеется, было заворожительнее, чем на то, как горит огонь или течет вода. Он слишком уникальный и при этом простой. Настолько простой, что многие не видели его многогранную личность и увлекательный внутренний мир. Сам ошибался в людях частенько, но в силу молодого возраста не делал нужных выводов. Сейчас он двадцатисемилетний свободный молодой человек, свободный во всех смыслах. Ни работы, ни человека в сердце, и сейчас уже даже нет дома. Абсолютно свободный молодой человек, готовый начать все заново, все с чистого листа. Он готов найти новую сферу деятельности, готов переехать в другой город и готов впустить нового человека в свое сердце. Этого молодого человека звали Антон Шастун. Он медленно затягивается в последний раз и эпично выбрасывает окурок в мусорку, которая стояла на перроне, смотрит по сторонам и шагает в вагон поезда, который привезёт его в Москву…       Арсений, размяв шею, посмотрел в окно, там было уже темно, несмотря на середину лета. Он сохранил, что написал, и перевел взгляд на время. 23:19. Писатель выключает ноутбук и, обещая себе поработать завтра, уходит в спальню. Арсению, безусловно, понравился его новый герой и эту повесть он точно закончит.