Личный ад

Россия. 1789 год… Ванька родился в семье богатого, зажиточного купца. У его отца было многое: большой дом, конюшня с лошадьми арабской породы, на причале в порту стояли огромные корабли с товаром, приходящим со всего света. Не было у его отца только одного – дворянского титула, а значит, не было ничего… Богатые дворянские роды, такие как дом князей Бельских, отсчитывающий свою историю еще с пятнадцатого века, страшно ненавидели таких, как Ванькин отец – выскочки, которые сколотили свое состояние благодаря монаршим послаблениям. Ведь никто, кроме благородного сословия не мог иметь богатство. Никто не мог сравниться со старыми родами, прерогативой которых было власть и богатство. Ванька воспитывался отцом в строгости: христианская мораль, послушание отцу, ученье и работа – время на безделье единственному наследнику огромного купеческого состояния не оставалось. День молодого, пятнадцатилетнего парня начинался в пять утра с молитвы Господу Богу, и длился до самого заката. Нужно было помочь отцу на складе, проверить бухгалтерские книги, сбегать в порт – донести капитану маршрут назначения. Ваня воспитывался как приемник отца: богатый молодой купец, единственный сын, продолжатель рода. Его судьба должна была сложиться красиво: молодая жена, возможно даже из обедневшего дворянского рода, которая могла бы дать жизнь маленьким дворянам, огромное состояние дало бы возможность быть близко к императорскому двору, глубокая старость в уважении и почете. Но тому, о чем мечтал отец Ивана, случиться было не суждено. Князю Бельскому исполнилось в тот год шестьдесят три года – почетный, всеми уважаемый господин, близок к императорскому двору, жена – фрейлейн самой императрицы. Князь Бельский был не из тех ленивых дворян, которые с утра и до ночи занимались картами, лошадьми и шлюхами, проигрывая свои состояния. Как и его отец, царствие ему небесное, он занимался своим огромным хозяйством: большие плантации земли с крепостными крестьянами, тысячи крестьян и тысячи золотых рублей текли ему в руки. Старый князь знал о каждой копейке, и жестоко расправлялся со всеми, кто мог покуситься на его состояние. Князь страшно ненавидел купеческое отродье, каковым был и отец Вани. Матушка императрица наградила купцов излишними вольностями, и как казалось князю, несправедливо обделив высшее сословие. Особенно мозолил князю глаз отец Ивана – его богатство казалось безграничным. Корабли торговали с Англией и Германскими княжествами, принося мелкому человечишке несметные богатства. Но князь был, так сказать, старой закалки, поэтому, никогда не опустился бы до гнусностей, и не стал бы марать руки хоть и об богатенького, но ниже себя по рождению человечишке. Не таким как его отец был молодой князь – Михаил Константинович Бельский: молодой, двадцатитрехлетний юноша обладал высоким ростом, статной фигурой, наглым и высокомерным взглядом. Под его одеждой всегда бугрились куча мышц. Константин мечтал стать генералом и отправиться на победоносную войну. Поэтому целыми днями, со своими богатыми друзьями – дворянами, тренировал военную выучку, а также свое тело различными гимнастическими упражнениями. Молодые дворяне – друзья Михаила, были неимоверно богаты. Эти парни, наследники благородных семей, не знали отказа ни в чем: выпивка, дорогая одежда, от лучших портных, кипрское вино, шампанское из самой Франции, а также немецкая прислуга – все к их ногам. Молодые парни имели превосходное образование, несколько языков. Военная слава не давала им покоя. Подобно древним героям: Ахиллесу, спартанцам, они хотели покрыть себя вечной славой. Короткая, яркая жизнь, полная огня, свое имя в истории – вот о чем они мечтали. Они всегда были впятером. Блистательное дворянство, а во главе их шайки – Михаил Константинович Бельский. Им было чуть за двадцать, лучшие дворянские семьи готовы были отдать за них своих дочерей. Что может так еще притягивать, как ни молодость, красота, власть и богатство? Однако у молодых людей были свои тайны… Они были воспитаны на классической греко-римской культуре и литературе, а также имели западно – европейское мышление. Их воспитатели и гувернеры были иностранцами, что не могло не повлиять на характер учеников. В них сочеталась Европа и восток, западные вольности и русское старообрядческое христианство. Они были жестоки, развратны, чувство богатства, всевластия и вседозволенности стирали все рамки. В окрестных деревнях уже давно стали пропадать молодые парни и девушки. Никто не знал, куда они девались. Еще никто из пропавших не вернулся. Поскольку пропажи людей возникали всегда там, где находилась великолепная пятерка князя, крестьяне поговаривали, что это безумные богатые парни, «европейские нехристи» – так они их называли, похищали их детей. Крепостные крестьяне князя Бельского люто ненавидели его сына: он был жестоким молодым человеком. Выставлял людей на посмешище, унижал, бил палками, а когда подрос – кнутом. Никто не мог сказать ему слова – ведь они были крепостными душами – его собственностью. Дикие дружки молодого князя всегда потакали его желаниям. Эта свита стремилась угодить своему господину. Какой – то старик поговаривал, пока ему не отрезали язык, что видел князя и его друзей, насилующих молодого парня в лесу. «Тьфу, поганые извращенцы – нехристи, воспитанные нерусскими немчинцами!» - так говорили крепостные. Молодой купеческий сын Иван был совсем другим: мальчик был невинен, как ангел. Его стройная фигурка была затянута недорогим кафтаном со штанами. Несмотря на богатство отца, ребенка не баловали, и его едва можно было отличить от помощника стряпчева. Ваня был чист помыслами, очень любил свою матушку и боялся грозного папеньку. Его душа и сердце были легкими, безгрешными. Ваня боялся Бога, ведь тот спасет и защитит. Когда ему исполнилось шестнадцать весь мир, который окружал молодого парня, рухнул. Его отец умер. Умер внезапно, от какой-то неведомой болезни, сразу после того, как отобедал с младшим князем Бельским. Тот хотел предложить отцу Вани какое- то выгодное сотрудничество. Ваня всегда обходил стороной великолепную пятерку князя. Он часто видел их: они терлись повсюду, все время вынюхивая что-то, и приглядываясь. Сколько раз он ловил на себе взгляды этих молодых людей. Он не понимал, как они на него смотрели, но почему то, от их взглядов хотелось сгореть, провалиться сквозь землю и бежать, бежать туда, куда глядят глаза. Особенно жгучим был взгляд главаря этой банды – князя Михаила Константиновича Бельского. Он смотрел как то жестко, но вместе с тем скользко, изучающее, тягуче. Ванька был как под карамельным соусом, когда Михаил Константинович окидывал его своим высокомерным и презренным взглядом. Но что-то в этом взгляде было еще, что-то зловещее. Не зря отец всегда говорил Ване, чтоб тот держался подальше от таких как младший князь и его дружки. - Они - бесовы дети, исчадие ада. Ваня, ты должен бояться их. Никогда им не доверяй, не подпускай к себе и в свой дом. От них не жди ничего хорошего. Но отца теперь не стало. Мать так любила своего мужа, что померла вслед за ним, через две недели. Она не выдержала горя и последовала за своим супругом, как истинная жена. Ваня остался совсем один. Ему было шестнадцать, он был неимоверно богат, но его настолько чистые, не испорченные помыслы выложили ему дорогу в ад. Все закончилось очень быстро. Ранним утром, через три дня после похорон его матери, к Ване в комнату, посреди ночи, ворвались полицейские приставы и объявили его банкротом, а все имущество, подлежащему обращению в собственность молодого князя Бельского за якобы долги отца Вани, оставленные молодому дворянину. Весь мир Ивана перевернулся в одночасье. Он стал просто маленьким, нищим, никому ненужным и всеми покинутым ребенком. Ему объяснили, что поскольку имущества отца недостаточно для погашения долга молодому князю, его самого забирают в крепостные, и он будет лично служить князю. Не успел Иван опомниться, как оказался в доме молодого князя. Дворец был роскошен: к нему прилагалась огромная территория, усаженная красивыми деревьями, искусственные фонтанчики, статуи рождали неповторимую экспозицию. Сам дом блистал великолепием Версальского дворца – повсюду серебро и золото, ковры и меха, шелк и английская шерсть, куча прислуги сновало туда-сюда. Ване отвели комнату, прилегающую к покоям князя Михаила, и сообщили, что он теперь его личный слуга. Ване приказали раздеться и переодеться в одежду, подобающую слуге князя. Не отойдя от шока, Иван действовал как на автопилоте. Он снял с себя свой потертый кафтан, стянул штаны и бросил на пол. Перед его небольшой кроватью стояло огромное зеркало – во весь Ванин рост. Из него на Ванечку смотрела милая мордашка ангела с русыми волосами, худенькое тело, еще не обросшее волосами. Красивая, еще не сформировавшаяся фигура Ивана напоминала девичью – плечи немного округлые, хоть и широкие, очень узкая талия и красивая попа, правильной круглой формы. Поскольку Иван трудился и не баловался заморской едой, не пил алкоголь и не употреблял табак, его кожа была мягкой и гладкой, на ощупь, словно персик. Она была матового цвета и нигде на теле не было волосков. Между ног Вани болталась не маленькая штучка. Ваня никогда так близко и долго не наблюдал за ней. Отец говорил, что это грех и туда смотреть нельзя. Теперь отец умер и некому запретить… Ваня задержал взгляд на этой штучке. Она немного набухла под пристальным взглядом парня. Из под кожицы показалась алая головка. Ваня дотронулся до нее и быстро одернул руку, так как испугался той реакции тела, которая с ним произошла. Штучка резко налилась кровью и стала большой и твердой, она как бы вытянулась в три раза в размере, но больше всего Ваню испугала тянущее чувство внизу живота, которое заставило его испытать новые ощущения. Шорох в соседней комнате и приглушенный стон, заставил Ивана одеться. Он смутился и покраснел, ему стало стыдно за то, что он почувствовал, а еще он испугался, что его могут застукать за таким неприличным занятием, как рассматривания себя и греховных отростков своего тела. Парень быстро оделся. Ваня не знал, что в соседней комнате, приспустив штаны, сладко себя трогал князь. Он уже давно познал, для чего у него между ног болтается эта волшебная штучка, а еще научился, совместно со своими друзьями из великолепной пятерки, неплохо ею пользоваться, особенно отработанными оказались приемы на крепостных мальчиках и девочках. Князю нравились молодые крепостные. Они так визжали, когда он засовывал им в задний, узкий проход свой огромный член. Ему нравилось их трахать первым, растягивать и лишать девственности, кончать в них, смешивая свою сперму с девственной кровью, сочащейся из лопнувших сосудов в заднем проходе. Князю особое удовольствие доставляли крики. О да, это так сладко! Иной раз, чтобы не кончить раньше времени, князь затыкал своим жертвам рот. Однако иногда, приглушенные кляпом звуки, вызывали в молодом дворянине еще больше удовольствия. Еще князя неимоверно возбуждал тот страх, который испытывали его жертвы, а также чувство безысходности когда они понимали, что будет с ними, зная, что князь не понесет за это никакой ответственности. Князя бесило, что его жертвы сдавались сразу: они теряли рассудок. Молодые крепостные мальчики визжали как недорезанные свиньи, катались по полу и умоляли его остановиться, крестились и уповали на своего Бога, который кинул их в вонючий сарай на сырую землю и втоптал их в грязь, отдав на растерзание ему. ЕМУ, молодому БОГУ, АХИЛЛЕСУ, ТРОЯНСКОМУ ГЕРОЮ. О да, это именно он, князь… наследник древнейших родов. Ведь откуда пошло российское дворянство, как не от греко-римских героев, которые имели начало от Богов? Он говаривал своим дружкам, которые как гиены, тряслись от запаха страха жертвы и вида ее крови: - Узрите меня, я ваш БОГ, я древний ГЕРОЙ, я АХИЛЛ, в моей власти жизнь и смерть этого жалкого человека. Князь имел свою жертву первой, потом отдавал на растерзание своей пятерке. Те по очереди натягивали беззащитных, полуживых крепостных: молодых парней в рот и попы, девушек лишали девственности, трахая их в пизду, или в попу, а также кончали жертвам в рот. Никакие крики и умаления не были слышны в этом аду. Тут был только один БОГ И ПОВЕЛИТЕЛЬ – молодой князь, дворянин, которому нужна была только лишь одна жертва: кровь и плоть молодого крепостного крестьянина, его жизнь. Когда кончал последний из его пятерки, уже практически в бездыханное тело, князь доставал из под длинной рубахи свой член и вставлял повторно в жертву. Он начинал и ему кончать последним, завершать ритуал, посвященный самому себе. Если в теле крепостного к тому моменту еще теплилась жизнь, его обезглавливали, а тело сжигали. Так жертва уходила в никуда. Вот к таким людям попал молодой Ванечка. То, что ему предстояло пережить сегодняшним вечером, запомнится ему навсегда. Его жизнь никогда уже не будет такой, как была прежде. Теперь он крепостной – SEX раб. Ваню втолкнули в огромное помещение с витражными окнами. Тут все было из золота: подоконники, лепнина на стене. Потолок был разукрашен картинами из сцен жизни греческих Богов. Посредине зала стояло пять греческих лож, на которых лежало, как показалось Ване сначала, пять мифических Богов: парни были обнажены, срам между ног закрывала узкая полоска ткани, прикрепленная к золотому поясу, укрощающую узкие талии. Парни возлежали. - Подойди. Еще ближе. – Металлический голос заставил повиноваться. Ваня подошел к Богам близко. Он смотрел в пол, но его взгляд все равно цеплялся за мускулистые ноги, за руки, за плечи. Внизу живота у подростка что-то защемило. Он испугался этого, подумав, что дьявол творит с ним такие вот дела… - Скинь свою одежду мальчик! – главный Бог, а именно молодой князь, возлежавший в центре, приказал твердым голосом. Ваня задержался на секунду в нерешительности, однако сразу же был наказан ударом хлыща по лицу, которым его наградил один из дружков. Ванечка быстро поскидывал с себя одежду и остался совсем голышом, его тело было выставлено на всеобщее обозрение перед пятью сатанами, детьми тьмы. Пять пар глаз внимательно рассматривали стоящего перед ними подростка: русые волосы были коротко острижены, глазища большие, с медовым оттенком, бархатные, пухленькие губки так и просили того, чтобы кто-нибудь взял их в ротик и засосал прикусывая. Широкие плечи были развернуты в разные стороны широко, соски на грудях были остренькими, тело молодого парня немного подрагивалось и пошло мурашками: немного страха добавили свое дело в коктейль возбуждения. Ноги парня были худенькими. Парня заставили развернуться к Богам спиной. Между правильных булочек попы имелось небольшое расстояние – туда пряталась дырочка. Подросток был совсем без волос. Ему явно было страшно, но что особенно добавляло пикантности, член Вани был полувозбуждЁн. - Повернись к нам лицом. Ты девственник? – Ваня потупил взор и густо покраснел, его руки невольно закрыли член и небольшие, правильной формы яички. Князь грязно улыбнулся своим друзьям. Они были пьяны и на их лицах читалось возбуждение и похоть. Князь быстро поднялся со своего ложа и подошел к обнаженному подростку. Ваня сделал два маленьких шажка назад и посмотрел на князя снизу вверх. Князь был высоким и мускулистым молодым человеком: у него были черные глаза, волосы как вороново крыло, жесткие губы привыкли издавать властные приказы. Его тело излучало страшную угрозу: мышцы были накачаны, выделялись и бугрились на высоком теле. Ваня никогда раньше не видел столь отлично прочерченных мышц. По накаченному телу князя можно было изучать анатомию. Его кожа была белой, немного матовой, по моде того времени. Князь взял Ваню за талию, двумя руками, немного встряхнул и бросил на пол, на шкуры медведя. Ванечка больно ударился локтями, потер их, и, перевернувшись на спину, сгруппировался, ожидая очередной удар. Ваня не издал ни одного звука, хотя ему было очень больно. Это, кажется, раззадорило князя и его шайку. Остальные четверо молодых дворян повскакивали со своих мест и направились к Ване. Они поснимали свои набедренные повязки и явили взору молодого парня огромные, натянутые от возбуждения члены, которые венчали крупные шляпки - головки. Ваню охватил ужас. Он понимал, что эти люди собираются делать с ним что-то недоброе, но не понимал еще конкретно что. - Сейчас мы тебя накажем, маленький сученыш, сейчас твоя попка будет гореть от боли! – Ваня знал только одно наказание, от которого могла гореть попа – когда он не слушался, отец стегал его по голой заднице ремнем. Может эти люди тоже решат его отхлестать ремнем? Но за что? Все эти наивные размышления отразились на лице Ваньки. Его глаза округлились, но смущение и непонимание во взгляде, ангельское выражение лица – все это заставило мучителей сглотнуть накопившуюся слюну от возбуждения. Они никогда еще не видели подобного парня. Он был чист, чист душой, как и телом. Даже сейчас, когда его окружила толпа парней со стоячими членами, этот наивный подросток не понимал, что с ним собираются делать. Странно? Князь возбудился неслыханно, он мигнул глазами, и толпа бросилась к невинному подростку, они перевернули парня на живот и прижали своими мускулистыми руками к полу. Князь снял с себя набедренную повязку и опустился на колени рядом с парнем. Он провел ладошкой по бархатной коже, а затем шлепнул резко по ней. Отпечаток пятерни остался на этой идеальной поверхности. Мальчик вздрогнул, но не издал ни звука. - Ты что, совсем не боишься нас? – князь спросил это как-то удивленно. Ванька промычал: - Нет, я боюсь только отца – Бога. - Бог не поможет тебе сейчас, ты будешь нашей девкой, крепостная девка!! Аха-ха-ха, ха-ха. – Князь разразился громким смехом, а его подельники – словно гиены захихикали в ответ. До Вани так и не дошло то, что они собирались с ним делать. Он приготовился к порке, которой его награждал отец. Однако то, что последовало дальше, ошарашила молодого парня. Князь навалился на него своим огромным телом, при этом у Вани из легких выдавились остатки кислорода. Во время вздоха между ног парня появилось что-то теплое и твердое, что резко надавило на вход в его отверстие снизу. Парень зажмурился. Он окончательно уверовал в то, что это сатанинское общество будет делать с ним ужасные вещи, которые не угодны Богу. Но он не боится их. Он боится только Создателя, которому он вверяет свое тело и свою душу и уповает на него в трудный час! Что-то липкое полилось между ног Вани. Это была какая-то липкая и вязкая субстанция, которую вылили на его дырочку сподручные князя. После чего князь легко протиснулся в тело подростка. У Вани в очередной раз вырвался воздух из легких. Его обожгло. Он подумал, что князь ему вставил что-то в анальный проход и теперь собирается разорвать его на части. Парень уткнулся ртом в пушистую медвежью шкуру и закусил губу, почувствовав во рту металлический привкус крови. Князь с ожесточением вбивался в тело своего крепостного. От Вани пахло сладко и князь наслаждался его телом: мягким, сладким, душистым, таким непохожим на все то, что он пробовал ранее. Его член все глубже и глубже с каждым толчком погружался вовнутрь, отзываясь сладостными импульсами, которые пронизывали тело дворянина насквозь. Князь как бы надкусывал этот христианский плод, он овладевал этой душой, так ему казалось. Вот только его бесило, что этот сладостный ротик, который князь зажимал сейчас рукой, не издавал ни одного звука. Парень под ним просто сипел, но не орал, не умолял о пощаде. Неужто ему нравится это действо? От этой мысли член князя потерял упругость и возбуждение ушло. Он вытащил из парня свой обмякший член, так и не кончив, и приказал пустить его по кругу. Четверо мускулистых, молодых парней начали подходить раз за разом к заду парня и входить в него по очереди. Они трахали это молодое тело по несколько секунд, потом высовывали свой член и освобождали место для другого. Ваня не издавал ни звука. Князь приказал своей своре иметь парня жестче. Толчки увеличились, давления прибавилось. По ногам парня текла кровь. Уже двое кончали прямо в него и заходили трахать парня по второму кругу, а тот все молчал и молчал, все не молил остановиться. У князя совсем испортилось настроение. Он наблюдал за тем, как трахают молодого, девственного парня, как мускулистые жопы его дружков делают толкательные движения и ударяются яйцами о попу крепостного. Они менялись, выплескивая сперму парню в попу. Она хлюпала при новых толчках и выливалась из него, смешиваясь с его кровью. Парень был прижат к полу сильными руками, но не вырывался, не орал, не молил о пощаде. В нем было что-то библейское, как будто он принял свое мученичество и готов принять то, что судьба ему преподнесёт еще. Князя все это бесило и бесило. Он не получал удовольствия, его сухой, сморщенный пенис болтался безвольно между ног. - Я тебя заставлю кричать тварь! – он выхватил огромную свечу из подсвечника и накинулся на парня, затолкав ее ему в анус. Князь почувствовал, как анус парня треснул и закровил, но Ваня не издал ни звука, кроме тихого вздоха. Вытащив свечку из жопы подростка, князь засунул туда свой полу возбуждённый член и начал орать: - Тварь, тварь! Как ты можешь молчать? А вот твой папаша, когда выпил яд и узнал об этом, скулил долго, также и мамаша твоя скулила, отправившись за ним на тот свет! Выблядок! – У Вани внутри все оборвалось! Так вот значит кто убил его отца и его мать! Вот кто виновник всему, что с ним делают сейчас. Разум молодого парня отключился. В глазах потемнело. Он не помнил больше ничего. Подросток зарычал, начал извиваться под телом князя и пытался его укусить. Слабое сопротивления, учитывая то, что князь был силен и накачан. Однако эти звериные рыки, эти крики раненного зверя, нет не требующего пощады, а требующего отмщения к своему убийце, возбудили дворянина не на шутку. Четверо его друзей пытались удержать такое хрупкое, как казалось ранее тело, в то время как князь вновь набухшим членом трахал свою жертву. Ваня рычал, стонал, плевался кровью, которая сочилась от прикушенного языка и из разбитой губы, но князь все продолжал трахать и трахать, а Ванино тело прижимало к полу восемь мускулистых рук. Князь кончил скоро, практически вжав свои яйца в тело подростка. Его крик был слышен наверное за километр от дворца. Этот дикий шабаш закончился. Звери отошли в сторону, наблюдая над своими трудами. В теле Вани еще теплилась жизнь. Но он находился уже скорее в другом мире. Он полз по полу по направлению к князю, упираясь руками. Его ноги не двигались, лицо было все в крови. Ваня оставлял за собой кровавый след, но все полз и полз. Когда он дополз до князя, он выплюнул с кровью: - Будь ты проклят! – и упал от бессилия. Князь рассмеялся. Вызвали слуг. Они утащили окровавленное почти безжизненное тело парня из залы. Удовлетворенные дворяне продолжали вкушать вино. За этот вечер они поиздевались не над одним Ваней. Ими были замучены еще с десяток крепостных. Всем отрубили головы после, кроме Вани. Пьяным голосом князь озвучил: - Эта шавка будет жить, я для него устрою личный ад! Мы будем его трахать тут каждую неделю, и каждый раз я буду ему напоминать, кто я, и что сделал с ним, чтобы заставлять кричать все громче и отчаянней. Аха-хахахахаха!