Искрящийся бокал

Людям свойственно ошибаться. Каждый имеет право на определённое количество ошибок, ибо только так мы и учимся жизни: либо на своих оплошностях, либо на ошибках прошлого. И нет такого человека, который бы во всём всегда был прав и делал бы всё совершенно верно, нет такого человека. И Питер Паркер тому — не исключение. Морозным зимним вечером весь состав Мстителей, включая Скандинавских Божеств, собрался в Башне Старка, устроив масштабную вечеринку до самого утра. По какой причине была устроена вечеринка — Питер не знал, и ему, честно говоря, было абсолютно всё равно на это. Мистер Старк сегодня обещал разрешить Питеру попробовать алкоголь, но только при условии, что это будет происходить на его глазах. Вечеринка продолжалась уже более трёх часов, а Старка нигде не было видно. Вероятно, он давно ушёл в отрыв и вряд ли собирался приглядывать за “своим мальчиком”, поэтому Питер, недолго думая, захватил с собой первый попавшийся бокал, в котором плескался неизвестный юноше розовый коктейль, и ушёл восвояси: в самое сердце тишины и покоя — библиотеку. Он и не думал, что в библиотеке в такое время может хоть кто-то находиться. Но всё-таки кто-то находился, и Питер, зайдя в помещение, удивлённо уставился на статную фигуру Асгардского принца. Но не громовержца — его братца, Локи Лафейсона. Этот коварный бог и убийца более восьмидесяти человек сейчас сидел в кресле, потягивая вино из бокала, и спокойно читал, полностью уединившись с тем миром, который совсем недавно так жаждал сделать своим. Его поймали Мстители, и Бог так и не смог осуществить свой грандиозный план по захвату всего Мидгарда. А вскоре, благодаря своему брату-громовержцу, Локи пришлось самому вступить в ряды Мстителей. И теперь он, антагонист, борется со злом и мирно живет в башне Старка с остальными супер-героями. Конечно, остальные его недолюбливают и не признают своим, но Питер чувствует, что они просто.. опасаются его. Паркер также и не верит в то, что Локи просто так пошел против своей натуры (ведь он рождён убивать) и присоединился к стороне света. Он абсолютно точно уверен в том, что Бог затевает очередной коварный план и ждёт, когда тот сможет прийти в исполнение. А пока он сидит здесь, в библиотеке мистера Старка, и мирно читает, никому не мешая. Мистер Старк и Стив Роджерс категорически запрещают Питеру Паркеру общаться с Локи Лафейсоном, ибо «кто знает, что замышляет этот Боженёк», поэтому Питер, познав всю прелесть нарушения правил за этот вечер и спокойно проигнорировав наставления напарников, отвлекает внимание Локи и уверенным тоном произносит: — Мистер Лафейсон? Почему Вы не со всеми? Сидите здесь и пропускаете всё веселье… — уверенность моментально улетучивается из тела парня, когда на него поднимают взгляд воистину чарующих изумрудных глаз, и Питер, не в силах отвести от них взгляд, открыто ими любуется. Он чувствует, как сердце набирает темп, стучась о рёбра, а лёгкие сжимаются, не в силах выдержать напор эмоций, которые в один миг поглощают тело парня целиком. И всё это происходит лишь при виде его глаз? Дикость. — Мне по душе спокойствие и тишина, нежели громкая музыка и шумные разговоры надоедливых смертных, — Питер, впервые услышав голос Локи вблизи, удивляется тому, насколько же тот приятный: такой лёгкий и бархатный, что хочется слушать его вечно. Обычно подобным голосом лжецы льстят своим жертвам, которых собираются грандиозно облапошить, и Питер невольно думает о том, что он совсем не прочь быть обманутым человеком с настолько невероятным голосом. — Благодарю, юноша, мне тоже, как бы странно это ни звучало, импонирует мой голос, — с усмешкой произносит Божество, не отрывая глаз от книги, а Питер, лицо которого моментально заливается румянцем, слишком поздно осознает, что Бог может ненароком услышать его мысли. — П-простите… — заикаясь, смущенно произносит парень, отводя взгляд в сторону. Он ведёт себя, словно ребёнок, но ничего не может с этим поделать: само присутствие Локи сбивает его мысли с ног, после чего те, находясь в легком шоке, забывают, куда и зачем они до этого направлялись. Асгардский принц посмеивается, но улыбка у него не такая лёгкая и приятная, как его голос — она пугающая и коварная, отчего парню вмиг становится не по себе. — Не волнуйся, я больше не буду, — Бог подносит к губам указательный палец и незаметно высовывает язык, быстро смачивая палец, и перелистывает страницу книги, снова впиваясь взглядом в её содержание. Питер продолжает любоваться каждым действием Локи с восхищением, наблюдая за его легкими и изящными движениями рук. Что, собственно, не остаётся незамеченным для Бога. На сей раз, снова подняв свои изумрудные глаза на парня, — Присаживайся, — чуть командным тоном произносит Локи, но голос его по-прежнему нежный, обволакивающий, поэтому Питер, моментально повинуясь словам своего собеседника, садится на самый ближайший стул. — А что же ты здесь забыл, мальчишка? Мне казалось, вы, подростки, ярые любители подобных мероприятий. Или я что-то неправильно понимаю? — Питер отрывается от своего занятия (по-прежнему восхищенное любование) и опускает взгляд, натягивая уголки губ в легко-грустной улыбке: — Всё правильно понимаете, просто я какой-то.. не такой подросток. Просто… Понимаете, вступив в ряды Мстителей и не раз спасав многие человеческие жизни, я, кажется, повзрослел. Во всех смыслах, — Питер, с некой горечью осознавая и принимая тот факт, что он больше не тот, кем был пару месяцев назад, задумывается и больше не смеет поднять взгляд на Бога. Определённо, его радует то, что он больше не тот глупенький и наивненький мальчик, которым он когда-то был, но вместе с тем он испытывает смутную грусть, которая периодично затягивает его в свои воды, не отпуская его порой так долго, что уже становится просто всё равно на то, что тонешь. И он ничего не может с этим поделать. Питер больше не вернётся в прежнюю жизнь, где почти каждый день царили только веселье и беззаботность. Сейчас вместо них есть жизнь и смерть с ответственностью, и Питеру приходится с этим мириться. — Рано или поздно мы все взрослеем, этого не избежать. Правда, особенно обидно осознавать это, познавая на своей шкуре такое понятие, как «смерть». Она беспощадно заставляет взрослеть всех, с кем когда-либо пересекалась взглядом, — Локи убирает в сторону книгу и снова смотрит на Питера, теперь уже неприкрыто изучая всё тело парня: Каштановые и слегка кудрявые волосы Питера вьются, смотря в разные стороны, и некоторые, более длинные пряди, опадают на его небольшой лоб. Глаза, цвета ликерной карамели, прекрасно выделяются на фоне белоснежной кожи парня; заглядывая в них, Локи видит яркие блики любимой сладости и с удивлением понимает, что не может устоять перед этим сиянием. Асгардский принц медленно покрывает взглядом его широкие плечи, оценивая его недурное атлетичное телосложение: совсем не худой и в меру мускулистый. Особенно выделяются его сильные руки и торс, который можно разглядеть сквозь облегающую футболку парня. Весь этот образ рано повзрослевшего мальчишки завораживает Бога, и он проводит параллель с Нарциссом — кажется, что Питер такой же прекрасный и недоступный, как некогда живший в греческой мифологии юноша, чьё имя теперь носит чудесный цветок. — Не думал, что мидгардским подросткам разрешён алкоголь. Или это всё потому, что ты уже повзрослевший? — переведя лукавый взгляд с парня на бокал, который Паркер поставил на книжный столик, Локи заставляет Питера выйти из раздумий и снова взглянуть на Бога. Определённо, Питер невероятно хорош, подчеркивает для себя Локи. Однако, раньше бы он даже не взглянул в его сторону. Йотун не скрывает своего любования мальчишкой, и Питер, снова забавно смущаясь, отвечает: — Мистер Старк разрешил мне попробовать, — парень берёт хрустальный бокал, поднося его к своим губам, и принюхивается, улавливая слабый запах клубничного сиропа и ликера, а затем выпивает коктейль залпом — до дна, так и не распробовав вкуса напитка. Чувствует, что жжёт горло. Горечь противно обволакивает язык и отступает лишь спустя минуту, но не до конца — оставляя на поверхности языка маленькие кусочки себя в виде горьковато-сладкого послевкусия. — И, каковы ощущения? — натянув на лицо еле заметную и лёгкую ухмылку, интересуется Локи, всё это время наблюдавший за неопытными действиями Питера. — Неприятные, — честно отвечает парень, слегка хмурясь. — Что ж, в первый раз всегда так, со временем ты привыкнешь, — успокаивает его Бог, опуская руку за кресло, и достаёт бутылку самого дорогого итальянского вина — Бароло, разливая по бокалам, себе и ему. — Предлагаю выпить за нашу первую встречу, хотя это довольно забавно, что познакомились мы только сейчас, не так ли? — медленно произносит Локи и протягивает бокал с бордовой жидкостью Питеру, — попробуй. Оно замечательное. Его часто называют королем среди вин и сравнивают с французскими винами из Бургундии. — Благодарю, — Питер принимает бокал с искрящейся в нем жидкостью и не спеша подносит его к губам, после чего делает маленький ознакомительный глоток, и, наконец, распробовав, он понимает, что это действительно прекрасное вино. — Знал, что тебе понравится, — удовлетворенно произносит Скандинавский Бог, отпивая из своего бокала. — Пускай мы, Божества, не пьянеем от вашего алкоголя, но мне доставляет колоссальное удовольствие сам тот факт, что можно вот так вот читать, сидя в покое и тишине, и пить этот прекрасный напиток. Моя жизнь словно останавливается, давая себе передышку, когда я провожу время именно здесь. И это единственное, что я воистину люблю в Мидгарде. — А Вы.. ну.. Вы все ещё хотите завладеть нашим миром? — чуть помедлив, шепотом произносит Питер, словно переживая о том, что может быть услышан посторонними. — О, я не хочу, мальчик мой, я завладею. А пока, даю вам возможность спокойно пожить. Захватить ваш мир можно и чуток попозже, — Локи пристально наблюдает за парнем, и ему нравится последующая реакция Питера: — Всё же собираетесь.. Значит, я Вас остановлю, — уверенно, но все также тихо произносит парень в ответ и вновь ныряет в глаза собеседника, моментально поражаясь тому, что смотрит не в глаза, а в нечто иное, не схожее с ними: вместо глазных яблок у Божества словно драгоценные камни, изумруды, и у Питера перехватывает дыхание; он утопает во взгляде томных глаз, не в силах противостоять им. — Если смерть не остановит тебя раньше, — Локи смотрит на Питера сверху вниз, давая понять, что он — противовес Добра, высшее Зло, которому подвластно всё, чего он пожелает, и даже сердце этого мальчишки, которое уже невольно принадлежит ему с самых первых секунд их знакомства. — Не волнуйтесь — не остановит, — Питер принимает вызов малахитовых глаз, и смотрит, вглядываясь, пытаясь преодолеть их напор, но это даётся ему с тяжким трудом, ведь все же Локи — достойный соперник, но Питер не боится — напротив, он отчего-то жаждет смотреть только в эти глаза, принадлежащие самому Коварному Богу всех девяти миров. Во рту у Питера вдруг сильно пересохло, а тело резко забил озноб; он чувствует, как что-то странное происходит с его организмом, что-то, что будет являться причиной самой большой ошибки в его жизни. У парня появляется сильное желание — влечение. Влечение к этому прекрасному Божеству; жажда чего-то большего, неправильного, но такого необходимого сейчас. Того, что охладит пыл, постепенно нарастающий на плоть Питера. Он чувствует, как кровь приливает к тому месту, чувствует, как появляется одышка, а взгляд мутнеет. Питер чувствует, что хочет Божество, сидящего напротив и так пристально наблюдающего за изменениями во взгляде парня, за его губами, жадно глотающими воздух, за тем, как Питер постепенно перестаёт сидеть спокойно на своём стуле и подступает ближе, сокращая между ними и без того короткое расстояние. Питер ощущает, как сильно жмёт в штанах в той области, где находится его половой орган. Он слышит, как сердце бешено стучит, а в глазах начинает темнеть, поэтому он, не в силах сдерживаться, резко встает со своего места и подходит к Богу, не отрывая от него своих глаз, в которых теперь читается не сомнение и страх, а лишь искреннее и запретное желание. Он приближается к лицу Локи, наклоняясь, но что-то его останавливает — взгляд самого Божества. Локи всё это время наблюдал за парнем, удивляясь тому, как быстро меняется его поведение. Он чувствует, как дыхание Питера касается его лица, и оно распаляет его ледяную кожу. Перед ним стоит теперь не тот парень, стеснявшийся даже поднять на него свои глаза — сейчас на него уставились помутнённые тёмные очи, наполненные диким желанием и страстью. Что-то движет этим мальчишкой, и Локи не может до конца понять, что именно. Либо в его алкоголь было что-то подмешано, либо Питер просто не умеет сдерживаться перед человеком, который ему нравится. Хотя вполне возможно, что и то, и другое. — С тобой всё в порядке? — слегка нахмурившись, аккуратно спрашивает Локи. — Я.. я не знаю, что со мной. Мистер… Локи, я пьян, и я, кажется, хочу... хочу Вас, — тишину, царящую в библиотеке, развеивают частые вдохи и выдохи, и Питер, не в силах больше ждать, невнятно бормочет извинение перед тем как прильнуть к губам Бога, полностью высвобождая свои чувства и отпуская все сомнения на задний план. Он извинится ещё раз потом, может, раз сто, может, ему даже не придётся — Локи просто убьёт его на месте за подобную наглость. Парень целовал неумело, но отчаянно: покусывая нижнюю губу Локи и облизывая верхнюю, он всецело желал большего — до дрожи в коленях хотелось, чтобы Бог углубил поцелуй. И тот углубляет — Лафейсон, не выдержав, сдался и принял поцелуй мальчишки. Горячие языки сплетаются и расплетаются лишь тогда, когда мальчику не хватает воздуха. Питер, с каждой секундой желая Локи только сильнее, обхватывает руками его шею и подступает ближе. Бог отвечает: он тянет парня на себя, чтобы тот смог сесть на него, оседлав его колени, и вцепляется руками в его талию, холодными ладонями залезая под футболку. Лафейсону нравилось ощущать, как беспорядочно стучит его сердце, которое так долго не давало знать о своём существовании; ему действительно нравилось чувствовать, как быстро сокращаются мышцы внизу живота, и эта приятная боль лучше всех ощущений, что он когда-либо испытывал; он до грудного рыка обожает то, что может полностью отдать кому-то всего себя — без остатков, не боясь о том, что может пожалеть, потому что не пожалеет. Не с этим мальчишкой. Питер всё ближе и ближе прижимает к себе Бога, чувствуя, как их возбуждения находятся на преступно маленьком расстоянии друг от друга. Он надавливает на плоть Локи, и тот нервно шипит ему в губы: — Не могу больше ждать, — Питер слышит, как поменялся голос Локи — стал более грубым и требовательным, низким, и парень быстро опускает руки на половой орган Бога, сжимая, соблазнительно прикусывая свою губу: — Скажите «пожалуйста», мистер Лафейсон, ну же, я тоже чувствую, что Вам уже не терпится, — Питер больше не целует — он отрывается от припухших губ йотуна и ухмыляется, видя в глазах Локи настолько сильное нетерпение, что тот готов сорваться. Но Локи лишь одаривает наглого парня презрительным взглядом и, зарычав, шипит требовательно: — …Пожалуйста, Питер, — скандинавский Бог удивлен тому, что потакает просьбам какого-то мидгардского мальчишки, но Питер, полностью удовлетворённый словами Бога, снова целует его — ещё более страстно и нетерпеливо, и быстро расстегивает ремень от штанов Локи, прикасаясь, наконец, к тому, что так отчаянно желает сейчас. Прикасается и протяжно стонет в приоткрытые губы Бога. Парень быстро расправляется со своими штанами, и вот они уже летят на пол, а за ними следом приземляются его футболка вместе с нижним бельем, и из губ обоих партнеров срывается стон облегчения. Локи рассматривает оголенный торс мидгардца и удовлетворенно скалится, пробегая по его кубикам тонкими пальцами, плавно очерчивая каждую мышцу, после чего поднимает взгляд на опьяненные глаза мальчишки: — Ты точно уверен? — неожиданно для себя спрашивает Локи, неожиданно, ведь ему должно быть всё равно — пожалеет или нет парень, ведь Питер явно бы не сделал этого, находясь в трезвом состоянии. — Вам не всё ли равно? — Питер хмурится, сознание потихоньку приходит в себя, и парень в состоянии соображать и трезво оценивать ситуацию. И даже если он сейчас может оттолкнуть Бога — он этого не сделает, потому что сам желает его. Питер до безумия в глазах и до боли в сердце хочет, чтобы Локи сделал его своим, пусть и временно, но ему чертовски хочется осознать, что он будет принадлежать одному из самых коварных злодеев. В этом есть своя прелесть, и Питер внемлет этому дикому желанию. — Я хочу Вас, Локи, и я не пожалею, — и пылко целует Бога, проникая языком внутрь, обнимая его за шею и прикусывая губы. Локи, отвечая на поцелуй, стонет прямо в нежные и припухшие уста парня, грубо хватаясь за его ягодицы и слегка приподнимая его тело, чтобы потом, снова предварительно взглянув в его глаза и полностью убедившись, что тот согласен, постепенно запускает в него один палец. Кончики его пальцев предварительно искрятся зелёным огоньком, и те моментально становятся влажными, покрывшись смазкой. Питер сам насаживается на него, не разрывая поцелуй, и вздыхает, расслабившись, и начинает двигаться, постепенно наращивая темп, хмурясь от боли и непривычных ощущений, но кусая губы Бога сильнее, раскусывая их в кровь, чтобы заглушить ноющую боль. И когда Локи чувствует, что одного пальца недостаточно, он запускает второй, затем третий, а после, когда терпение совсем кончается — насаживает Питера на свой член, рыча от наслаждения и окунаясь в томную эйфорию. Локи чувствует себя так, словно в его голове взрываются и рождаются заново тысяча нервных клеток; он чувствует, как закатываются за горизонт глаза, а зубы прикусывают горячий язык Питера, отчего у того вырывается непроизвольный и жалобный всхлип. Бог невольно задумывается о том, что подобные ощущения он испытывает впервые: принц никогда не чувствовал себя так блаженно с девушками или парнями, которые скрашивали его ночи в Асгарде. А с Питером он чувствует себя замечательно: парень полностью удовлетворяет его мужские потребности, и это воистину прекрасно, ведь в Питере есть всё то, что так нужно Локи. Питер двигается быстрее, чувствуя, что они оба близки к разрядке, и стонет, когда плоть Локи задевает простату, стонет уже не тихо, а громко — так, что эти звуки эхом разлетаются по всей библиотеке. Он отрывается от искусанных губ Бога и опускает свой взгляд на его грудь, расстёгивая пуговицы белой, но влажной рубашки, а когда понимает, что это даётся ему с трудом — беспощадно рвёт ненужную ткань, открывая для себя завораживающий и возбуждающий вид на оголенный торс Локи. Он снова целует губы, но уже легко и робко, опускаясь ниже, проделывая дорожку из поцелуев, проходя по подбородку, шее Локи, и тот наклоняет голову в сторону, давая Питеру изучить каждый сантиметр своей белоснежной шеи. Парень замечает две родинки, находящиеся рядом друг с другом, так напоминающие укус вампира, и аккуратно целует каждую, спускаясь ниже, оставляя темные отметки на шее Бога и иногда покусывая в тех местах, где наиболее приятно, слыша, как удовлетворенно вздыхает Локи и крепче сжимает его ягодицы. Он целует каждый миллиметр, спускаясь к ключицам, и оставляет на них свои метки, чтобы хотя бы на пару дней все знали о том, что Бог принадлежит только ему. Питер вдыхает нежный запах его плоти, чувствуя, как до предела наполняются его лёгкие, желая навсегда запомнить пленяющий аромат холодного Асгардского принца. Питер расцарапывает грудь Локи до крови, и тот, шипя от боли, резко поднимает подбородок парня и впивается в его губы, грубо покусывая их, а затем робко и аккуратно облизывает, словно извиняясь за мимолетную агрессию. Ещё несколько завершительных толчков, сопровождаемых громкими стонами обоих, которые эхом разносятся по библиотеке их напарника, и Локи, прижав парня к себе, наконец достигает крайней точки наслаждения, изливаясь в нутро парня. Партнёры получают огромной силы заряд дикого удовольствия и блаженства, и их сердца на миг замирают, а время замедляет свой ход, давая и Питеру, и Локи насладиться этим моментом подольше. Парень резко выгибается в пояснице и опрокидывает голову назад, прикрывая глаза от плотского удовольствия, и глухо стонет, а Лафейсон приникает ближе, покусывая Питера за ключицу, и нежно улыбается, снова целуя парня в его припухшие покрасневшие уста. Локи Лафейсону хочется, чтобы этот момент навсегда отпечатался в его памяти. Ему хочется, чтобы Питер всегда был с ним, но с горечью принимает тот факт, что этому не бывать, как бы сильно он этого ни желал. Питер так же резко и быстро исчезнет из его жизни, как появился — и это оставляет неприятные глубокие следы на холодном сердце йотуна, ведь человеческая жизнь, по сравнению с Божественной, — лишь короткий миг, минута, которая пролетает настолько быстро, что даже опомниться не успеешь, как потерял ее. — Что будет после? — спрашивает у Божества Питер, восстанавливая сбившееся дыхание. — А ты хочешь, чтобы что-то было? — Локи наклоняет голову вперёд, вдыхая сладкий запах волос мальчишки, расслабляясь и укутываясь в его запах. — Хочу, — Питеру страшно. Страшно, что Локи он нужен был лишь на одну ночь, хотя это было очевидно, но тогда, когда их тела были сплетены, — Питеру казалось, что их души соприкоснулись тоже. Сердце замирает, ожидая ответа, который может либо разбить ему сердце, склеить которое будет почти невозможно, ведь он уже решил, что Локи и есть тот, с кем он хочет прожить всю свою жизнь, либо положить начало чему-то большему и воистину прекрасному. Он не хотел отпускать Бога, он не хотел расставаться с ним и принимать тот горестный факт, что Локи не чувствует того, что чувствует он сам. И Скандинавский Бог слышит его мысли, принимая решение, о котором будет жалеть всю оставшуюся жизнь: — Тогда я полностью завладею тобой, — и в организме Питера снова происходит мощный биологический взрыв, подобный тому, который случается лишь тогда, когда человек испытывает самое настоящее счастье. — Миром завладеть у Вас не получилось, и Вы решили завладеть мной? — с нахальной улыбкой спрашивает парень, не сдерживая своей искренней радости и облегчения. — Поправочка: ты уже полностью принадлежишь мне, Питер Паркер, — отчаянно вздыхает Локи и невесомо касается губами ещё припухших губ Питера, нежно проникая языком внутрь, словно в первый раз, а затем резко впивается в них, и от неожиданности парень охает, но лишь крепче обнимает Локи за шею, с чувством отвечая на поцелуй.

***

Стив Роджерс, полностью озадаченный своими мыслями, не замечает, как к нему подходит его напарник, Тони Старк. — Чего это мы тут такие грустные сидим? Не нравится вечеринка? — железный человек берет в руки рюмку, наполненную до краев, и выпивает залпом, а потом выкидывает опустошенную рюмку, бросая её через плечо в неизвестном направлении. Сзади слышится звук разбившегося стекла. — Кто-то взял бокал, в который был подмешан афродизиак, — хмурясь, отвечает Роджерс. — Мне вот что интересно, для чего тебе нужен был афродизиак? — глаза Тони округляются, и он становится весь внимание: не часто услышишь подобные интересности от капитана Америки. — Я хотел… хотел подсунуть его Баки, но он куда-то пропал в тот момент, и я ушёл искать его, а когда вернулся, обнаружил, что бокала нет на месте, — закусив нижнюю губу, виновато произносит кэп. — Ну, значит, у кого-то была жаркая ночка, — смеётся Старк, отворачиваясь от друга. — Жаль, что ничего не вышло с твоим солдатом. — Вышло, — вздыхает Стив, — но всё же, вдруг кто-то совершил нечто непоправимое из-за меня? — не унимаясь, спрашивает Роджерс. — Не парься, Стив. То, что произошло на этой вечеринке — останется на этой вечеринке. Никто об этом не узнает, поэтому отбрось всё и веселись, где твой Баки? — Старк, не дожидаясь ответа от друга, ретируется к разговаривающим Беннеру и Наташе, присоединяясь уже к их беседе. Стив, слегка успокоившись словами Тони, встаёт со стула и уходит в свой номер. На его кровати лежит его друг, мирно сопящий в подушку, и мужчина нежно улыбается такому долгожданному зрелищу. «Действительно, всё ведь хорошо, так чего же я так ломаюсь? Надеюсь, что тот, кто выпил из этого бокала, не будет жалеть о том, что совершил», — размышляет Стив, аккуратно ложась на кровать и обнимая новоиспечённого любовника, которого так давно мечтал ощутить в своих объятиях, и проваливается в глубокий сон.

***

На утро мстители собираются на кухне за завтраком, все до единого. Последними на кухню заходят Питер и Локи, оба заспанные, но улыбки их светятся искренним счастьем, и Тони Старк слишком пьян и занят головной болью, чтобы заметить что-то неладное. — Все живы? — прикладывая холодный стакан с алкоголем ко лбу, спрашивает Тони. — Относительно… — бормочет Беннер, держась за голову, и глухо стонет, не скрывая своих страданий. — Такое ощущение, будто голова откалывается на две части, — глухо произносит Клинт. — Что я, черт возьми, вчера делал? — Не помню ни черта! — Тор опустошает бутылки с водой одну за другой, и рычит, пытаясь вспомнить события прошлой ночи. — Было… — начинает Старк, но его прерывает уж слишком бодрый голос Скандинавского Бога: — Было весело, не так ли? — один только Локи ехидно скалится, получая в ответ гневные взгляды напарников, страдающих от дикого похмелья. Он переводит взгляд на молчаливого Питера и снова ухмыляется. Парень незаметно для других улыбается в ответ. Определённо, вчера было весело. — А ты где был, Локи? — громовержец подходит к своему брату. — Я тебя вчера не видел. — Развлекался. Как и ты, братец мой, но по-другому, — улыбка не слазит с лица Локи, и он подходит к Питеру вплотную, целуя того в щеку на виду у всех. Челюсть спадает с лиц всех Мстителей, в том числе и с лица Питера. — Что Вы… — глаза юноши округляются, и Питер машинально отталкивает Бога от себя, на что тот лишь ближе прижимает Питера к себе и шепчет ему в ухо так, чтобы слышали все: — Спасибо за ночь, — и удаляется из кухни, оставляя всех присутствующих в состоянии шока. Лишь Стив и Тони прикрывают глаза ладонями, выругиваясь про себя матом: — Твою же… — стакан выскальзывает из рук Тони, разбиваясь на крошечные осколки, а сам он чувствует, как злость резко охватывает его с головой. Он долго не моргает, а потом переводит гневный взгляд на Капитана, так и норовя прикончить напарника. — Черт… Только не он, — голова Стива падает на стол, и рядом сидящий Баки слегка вздрагивает. — Почему из всех людей им оказался именно Питер?!

***

Люди совершают ошибки всегда, чуть ли не ежедневно. Одни совершают ошибку, перебрав с алкоголем; другие — влюбившись в того, в кого влюбляться категорически запрещено, ведь есть огромный риск, что потом будешь страдать. Питер же совершил двойную оплошность: напился и случайно влюбился в Бога, да ещё какого — Скандинавского бога, Локи Лафейсона, отношения с которым навряд ли приведут к чему-то хорошему. Одни жалеют, что совершили ошибку. Другие же, напротив, счастливы, что допустили её, ведь их жизнь после неё перетекла в лучшее русло. Питер в этом случае — второй тип людей, ведь он никогда в жизни не пожалеет о том, что встретил Локи Лафейсона, этого коварного Бога лжи и обмана; Локи, возможно, будет приносить проблемы и им придётся скрывать свои отношения, но это действительно стоит того, чтобы совершить ошибку, уж поверьте на слово.