I will save you

- Что молчишь? – голос Ли был предельно спокойным, но взгляд пытался явно проделать дыру в младшем, отчего тот всегда отворачивался куда-то в сторону, когда замечал это. - Мне нечего сказать, - выдавил из себя русоволосый, смотря в пол, и перебирая край кофты в своих пальцах, - на твоем месте меня стоит придушить, прям тут. - Стоит, но я нечего делать не буду, - Джено наконец-то оторвал взгляд от младшего и устремил его куда-то в окно, создавая паузу, - прости за это, – Ли указал пальцем на кровать, - не хотел тебя пугать, это все эмоции, у меня бывают проблемы с агрессией. - Я и не говорил, что испугался, - слова Джэмина заставили вновь приковать к себе старшего, - испугался того, что мой поступок сейчас разрушит все на моих же глазах, и меня с треском вышвырнут, как котенка на улицу, но далеко не того, что ты можешь поднять на меня руку или что-то вроде того, – младший немного нагнул голову в бок, - какие-то телесные повреждения меня уже давно не заботят и никак не пугают. Ко всему привыкаешь. Так… ты хотел, что бы я его прочитал? – Джэмин понизил тон и стал говорить настолько тихо, что было почти не слышно. - Нет, не хотел, но думаю лучше, что ты теперь знаешь обо мне чуточку больше и смог прочитать те мои мысли, которые я бы не осмелился сказать тебе в глаза. - Ты простишь меня…? - Я и не злился, – Джено даже слегка приподнял уголки губ, но почти сразу же их опустил, - все в порядке, но думаю, тебя это научило, что не стоит лезть, куда не надо, и все тайное в с е г д а становится явным. Джэмин в ответ только кивнул, проведя губами еле-заметное «прости», а брюнет за этим сел рядом. - Есть вещь, которая волнует меня больше, чем какие-то записи, - старший немного склонил голову, - ко мне в школу сегодня приходила твоя мама, Джэмин. - Что? – рот русоволосого невольно открылся, и он резким движением подбежал к своему сотовому, - Боже… - выдавил На, листая пальцем десятки смс от родителей о том, что если он не ответит, то они поедут в школу к Ли, - и что она сказала? - Ну, она мне угрожала? - Джено все продолжал быть предельно спокойным и невозмутимым, - Она сказала, что это можно расценивать, как похищение, и что если ты не появишься на пороге дома сегодня вечером, то они подадут заявление в полицию, а еще и мою мать привлекут к ответственности. - Я могу сказать, что это я сам сбежал! – младший развел руки в стороны, а потом через секунду одной ладонью поправил упавшую на глаза челку. - Не получится, твой отец даст показание, что я тебя в ту ночь не выпустил, и, ну, на самом деле так и было, - первую эмоцию, которую наконец-то заметил в голосе Джено Джэмин была именно капля волнения, - и теперь у меня связанны руки, я не знаю, что делать. У нас нет и копейки, чтобы выплачивать какую-то компенсацию твои родителям, Джэмин. - Ты хочешь, сказать, что мне пора уйти, да? После этих слов теперь уже Джено не мог и слова выдавить из себя, создавая ту самую ужасную и удушающую тишину, которую хотелось прервать хоть писком, вздохом или любым другим шумом, но не получалось. - Окей, я понял, - уже с каплей надменности, прикрывающей страх и волнение, сказал младший, - я уйду домой, не волнуйся… - Джэмин. - …и не думаю, что мы после этого увидимся… - Джэмин. – Брюнет пытался хоть как-то перебить Мина. -…нет, я тебя, конечно, понимаю, но я даже и не представляю, что теперь со мной будет…- все никак не мог успокоиться русоволосый, размахивая руками от возмущения. - Джэмин. - …не надо было изначально соглашаться сюда приходить, это было глупой идеей. - ДЖЭМИН! - ДА, ЧТО? – Оба парня сорвались на крик, и после этого замолчали буквально на несколько мгновений, устремив взгляд друг на друга, - Что? – Джэмин успокоился и переспросил. - Я не выгоняю тебя, даже не думай об этом. - А что ты предлагаешь? - Единственное, что приходит мне на ум, так это подать заявление раньше них, у тебя есть весомые доказательства, – Джено указал на его руки, - я другого выхода не вижу, прости. - То есть ты хочешь сказать, что бы я подал заявление на собственных же родителей? Ты серьезно? Да кто мне поверит? – Джэмин не переставал ерошить волосы на своей голове, отчего его локоны лежали уже в полном беспорядке, придавая неряшливый вид парню. - У тебя есть идеи получше? – бюнет привстал с кровати и подошел к парню напротив, положив ладони тому на плечи, отчего тот начал глядеть то на них, то на Ли. - Нет… - от такого близкого расстояния спирало дыхание, и от смущения Джэмин повернул голову в сторону. - Если ты этого хочешь, то мы все сделаем. Только скажи. - Джено... - голос русоволосого отдал небольшой хрипотцой с дрожью, - Даже если бы я хотел, то не получится. Все куда хуже, чем ты можешь себе представить, - парень накрыл свое горящее лицо руками, - я просто не могу... я боюсь... очень и очень сильно. - Джэмин, эй, посмотри на меня. - старший немного потеребил На за плечи, пытаясь его вывести из этого состояния. - Не могу... - Пожалуйста, Джэмин. Русоволосый почувствовал на своих ладонях чужие, которые отодвигали их в сторону и показали Джено глаза парня, на которых наворачивались слезы, и он был не на шутку испуган, но далеко не Ли. - Просто расскажи мне все, мы что-нибудь придумаем. - Если ты узнаешь об этом, то точно ничего придумывать не захочешь. - Ты не можешь этого знать, - Джено опустил ладонь на талию младшего и немного подтолкнул в сторону кровати, затем усадив Мина на нее вновь, он сам сел на пол, облокотившись своими локтями о его колени, смотря в его лицо снизу вверх, - я слушаю. - Почему ты все это делаешь, Джено? Почему тебе просто и правда не наплевать на меня и не выставить за дверь? - Я тебе уже это сказал и могу повторить еще сто раз, хоть тысячу и хоть каждую секунду. Ты мне нравишься, и ничего я с этим поделать не могу, поэтому твои проблемы автоматически становятся моими. Вряд ли есть что-то, что может меня как-то оттолкнуть от тебя. - Ты ошибаешься, - младший попытался убрать руки Ли со своих колен, но все безуспешно. - Ты знаешь, как я не люблю ложь, поэтому я хочу, чтобы ты рассказал мне всю правду, и только тогда, как я уже говорил, я буду за тебя горой, чего бы это ни стоило. - Есть одна вещь, которую я сделал по глупости, и эта вещь п о - н а с т о я щ е м у ужасна. О ней, конечно же, знают мои родители, и может после этого они так озверели, что начали регулярно избивать меня и все прочее, я не знаю, - Джэмин начал быстро тараторить, а Джено пытался быстро улавливать суть каждого слова, которое говорил На, не перебивая, - сколько себя помню, я винил себя в этом и буду, наверное, до конца своих дней винить и дальше, не засыпая со спокойной душой и ночи. Когда мне было 2 года, моя мама родила еще одного ребенка, родила мне младшего брата, которого я любил всем своим сердцем не смотря даже на столь юный возраст, - не хватало воздуха, поэтому иногда парень останавливался, переводя дыхание, - и когда моему брату стукнуло 4 годика, мне на тот момент было уже 6, и так получилось, что день рождения у нас с ним с разницей в неделю. У меня 13 августа, а у него 20. Родители решили не праздновать мой день рождения, чтобы сэкономить и на подарке и на столе для гостей для дня рождения брата, поэтому меня они просто, можно сказать, проигнорировали, хотя на тот момент я распланировал весь этот праздник. Я не был зол ни на родителей, ни на братика, я был зол на себя и на свою никчемность, и незначимость в этой семье, но при этом продолжал любить их всех настолько сильно, насколько это все возможно. Может и тогда я понял, точнее меня заставили понять, что стоит все свои желания подминать, чтобы дать дорогу для осуществления другим. Так я, к сожалению, живу по сей день, хотя где-то в глубине души, понимаю, что это не правильно. Джено положил свою голову на колени русоволосого, при этом поглаживая своими пальцами тыльную сторону ладоней Мина, которые упирались в край кровати, сминая пальцами ткань простыни. - Наступил день рождения моего брата, собралось много гостей, был накрыт большой стол для них, были приглашены аниматоры, и в общем много-много всякого, о чем я мог только мечтать, но я был искренне рад за братика, даже сильнее чем он сам, хотя, мне кажется, дети в 4 года были рады абсолютно всему, да и я в свои 6 - тоже. Если ты думаешь, что я в 6 имел такую потрясающую память, то ты ошибаешься, я помню все довольно смутно, а все, что я сейчас рассказываю это собранная по кусочкам история из рассказов родственников, гостей, которых так или иначе я встречал на протяжении жизни, ну и соответственно моих родителей в том числе. Мама постоянно мне утверждала, что я рос завистливым и гадким ребенком, что, конечно же, всегда ранило меня, и я верил в эти слова, но при этом внутренний, почти закопанный заживо ужасными словами другой «я», верил в самого себя, в свою доброту, дружелюбие и искреннюю радость за других. Но как я уже сказал, с каждым годом этот второй «я» становился все слабее и слабее, и сейчас можно сказать, что он уже мертв, поэтому сейчас я такой...отвратительный? - Джэмин махнул рукой куда-то в сторону, как будто разговаривает уже сам с собой, позабыв, что Джено все так же продолжает его слушать, - Продолжая рассказ о дне рождения, я помню, что мама послала меня в дом, пока все остальные веселились на улице, чтобы я сбегал на второй этаж и принес оттуда что-то, но что я уже не особо помню, и позвал заодно своего брата, потому что тот почему то долго не выходил. Я побежал в дом, а потом я ничего не помню. Совсем ничего. Только, как кричал и плакал. Прибежали родители, лица которых на тот момент я не запомнил из-за обильного количества слез, которые лились из моих глаз. После этого дня я стал себя ненавидеть, но ладно бы, если бы только я, так меня стали ненавидеть мои родители, которые являлись моими самыми близкими и дорогими людьми на тот момент,ведь я... - Джэмин остановился, а затем было несколько жалких попыток, выдавить из себя хоть слово, игнорируя капли прозрачных слез, которые по одиночке скатывались по щекам, а затем падали на черные пряди Ли. - Джэмин... Что ты сделал? - Я столкнул своего брата с лестницы насмерть.