Trap

Hyuk — Boy With A Star.

Хёджу сидит на своей кровати в одной из гостевых комнат дома Джемина, которую ей дружелюбно выделили его родители. Мистер На и вправду хорошо к ней относится, даже иногда заводит о чем-то разговор, чего нельзя сказать о миссис На, которая все еще здоровается с девушкой сквозь зубы и зачастую делает вид, будто ее и вовсе нету. Просторная светлая комната с огромной двуспальной кроватью кажется девушке слишком большой. Она не соврет, если скажет, что эта комната будет побольше, чем ее домик на крыше в целом. Это восхищает, но вместе с тем навевает чувство одиночества. Неважно, насколько дорогие и красивые вещи, это же всего лишь бездушные предметы, которые никак не смогут скрасить тоску. Оливия Хё вертит в руке свой мобильный телефон, в другой держит тот самый лист с номером своего отца, и усердно думает о том, стоит ли сейчас ему позвонить. Если так, то что она ему скажет? С чего начнет? И как сам отец отреагирует на ее звонок? Будет ли он рад этому? Сон совсем не знает своего отца. Она по большому счету понятия не имеет, кто он, что это вообще за человек. Кажется, будто все вокруг знают его в миллион раз лучше самой девушки, которая продолжает решаться, закусывая нижнюю губу. Она еще раз втягивает в легкие побольше воздуха, затем шумно выдыхает, кивает самой себе и принимается набирать на телефоне цифры. Хёджу снова замирает на несколько секунд прежде чем нажать на вызов, а когда все же это делает, прикладывает телефон к уху. Она ждет, кажется, целую вечность, нервно сминает в пальцах листок и даже закрывает глаза на какое-то время, как вдруг в телефоне гудки обрываются, а вместо них слышится чужой хриплый голос: — Слушаю. Сердце девушки екает, а все, что она готовилась сказать, просто исчезает из ее мыслей. Все, что она может, это просто молчать, слушая какой-то шорох на фоне, а на глаза вдруг наворачиваются слезы. Брюнетка не знает, что это — обида или может страх, или это все вместе, но она знает одно: здесь и сейчас она говорит со своим отцом, впервые в своей жизни. — Алло? — снова раздается чужой голос, и девушка понимает, что нужно что-то сказать, иначе сейчас звонок прервется. — Папа? — ее голос дрожит, а по щеке скатывается первая слеза. Мужчина какое-то время молчит и эти несколько долгих секунд кажутся Оливие Хё целой вечностью. Она не знает, что ее отец испытывает в этот момент и испытывает ли он хоть что-то. Она ведь даже никогда его толком не видела, поэтому угадать хоть что-то в его реакции для нее совсем невозможно. — Хёджу? — молчание наконец-то прерывается, и именно в этот момент Сон чувствует большое желание просто взять и разрыдаться. Девушка принимается часто-часто кивать, пока не понимает, что говорит по телефону, и отец ее не видит. Она пытается быстро собладать со своими эмоциями, чтобы ее голос не звучал жалко, и тут же произносит: — Да, это Хёджу. — Но как… откуда у тебя мой номер? — в хриплом и явно прокуренном голосе в трубке слышится удивление вперемешку с радостью? Оливия Хё очень хочет об этом думать. — Господин На… то есть… — брюнетка прерывается, понимая, что даже не знает имени отца Джемина, но потом трясет головой и продолжает: — Он сказал, что вы дружили раньше. И именно он помог найти твой номер. На несколько секунд между ними снова воцаряется молчание, а потом мужчина тихо спрашивает: — У тебя все хорошо? Хёджу очень хочется сказать, что нет, у нее ничего не хорошо. Что она вынуждена жить в доме Джемина, потому что к ней часто приходят непонятные люди, вымогая деньги за долги отца. Ей так сильно хочется сказать, что она чувствует себя брошенной и одинокой, несмотря на то, что ее отец жив, он прямо тут, но ему совсем плевать. Иначе как еще можно объяснить то, что первый и последний раз она видела его два года назад? — Все в порядке, — отвечает девушка, поджимая губы. — Я хочу встретиться с тобой. — Хёджу… — произносит мистер Сон, а затем с его уст следует тяжелый вздох. — Это может быть очень небезопасно. — Хватит уже, — обрывает его Оливия Хё и даже сама удивляется грубому тону своего голоса. — Ты должен объясниться. Я имею право знать, почему тебе было плевать на меня восемнадцать лет. — Нет, что ты, я беспокоился о тебе… — мужчина пытается возразить, но его оправдания кажутся девушки такими детскими. Как будто вообще возможно оправдать его отсутствие в жизни дочери. — Да или нет? Ответа не следует довольно долго, однако в конце концов она все же слышит: — Хорошо. Давай встретимся. Разговор длится еще буквально несколько минут, мистер Сон назначает день и время встречи, а затем они коротко прощаются, после чего звонок прерывается. Хёджу сидит с телефоном в руках, бессмысленно пялится в черный экран мобильного, а по щекам то и дело струятся соленые слезы. Она впервые за столько лет дала своим чувствам волю, она впервые за все это время позволила себе расплакаться, потому что внутри ее терзало так много разных чувств, ее так сильно мучала обида и злость, но сделать с этим девушка совсем ничего не могла. Оливия Хё все же успокаивается спустя какое-то время, вытирает длинным рукавом серого свитера мокрые дорожки со щек, а затем встает с кровати и покидает комнату. В горле совсем сухо, хочется выпить хоть что-нибудь, поэтому девушка наполняет стакан водой и опустошает его за раз. — Хэй, — в кухне появляется Джемин, он неловко чешет затылок, смотря на девушку, потому что все еще чувствует себя неловко после последней вылазки. Кажется, ничего между ними не изменилось, кроме того, что На наконец-то осознал то, что по уши влюблен в эту девчонку, и что теперь делать со своими чувствами, он совсем не понимает. Хёджу кивает ему, отставляя стакан. Ей тоже слегка неудобно, потому что что-то внутри уж очень сильно тянет ее к этому парню, хоть она и прекрасно понимает, что это неправильно. Все это. Даже эта дружба, появившаяся непонятным образом, она тоже неправильная. — Что-то случилось? — Джемин опускает голову, вглядываясь в покрасневшие глаза подруги, но та лишь отводит взгляд и отвечает: — Ничего серьезного. Парень тяжело вздыхает, понимая, что она ничего не скажет ему самостоятельно, затем подходит поближе и берет ее лицо в свои ладони. Брюнетка часто моргает от неожиданности, но все же смотрит другу прямо в глаза и ожидает его дальнейших действий. — Расскажи мне. Его тон тихий и спокойный, а еще такой надежный, что Оливии Хё почему-то снова хочется расплакаться и рассказать все до мельчайших деталей. Однако она все же сдерживает себя и отвечает: — Я говорила со своим отцом. Мы назначили встречу. По лицу Джемина сложно прочитать что-то еще, кроме ярко выраженного беспокойства. Вот только он сам не понимает, о чем беспокоится больше: о том, что встреча может пройти небезопасно, или о том, что девушке будет морально тяжело после этого разговора. Скорее всего, обо всем и сразу. — Хёджу, — тихо зовет Джемин, продолжая держать девушку. — Я хочу, чтобы ты знала о том, что всегда можешь рассказать мне о своих проблемах и переживаниях. Сон смотрит в его глаза совсем не моргая и может сделать ровным счетом ничего, кроме как просто слушать. — Я очень беспокоюсь о тебе… Парень убирает одну руку с лица девушки, кладет ее на чужую талию, а затем притягивает Хёджу к себе настолько близко, насколько это вообще возможно. Брюнетка может слышать стук своего собственного сердца, но отдавать себе отчет любым своим действиям или бездействиям она сейчас совершенно не способна. Даже когда На нежно гладит ее большим пальцем по щеке, долго и внимательно смотрит в карие глаза напротив. Этот момент правда кажется девушке бесценным, потому что сейчас в его объятиях она чувствует себя так спокойно, как еще никогда не чувствовала до этого. Джемин долго думает над своими действиями, боясь спугнуть Оливию Хё. Но он все же наклоняется к ней еще ближе, медленно касается чужих мягких губ своими и задерживает дыхание. Он так давно хотел это сделать, даже если и не осознавал этого. Но сейчас парень чувствует тот самый рой бабочек в животе, когда Хёджу не отталкивает его, а наоборот отвечает на поцелуй. Джемин целует медленно и очень нежно и думает о том, что впервые в жизни поцелуй приносит ему так много приятных ощущений, что ему совсем не хочется прерывать этот момент, даже из-за нехватки воздуха в легких. Но все же спустя какое-то время ребята слегка отстраняются друг от друга, жадно глотая воздух, и как только девушка смотрит в глаза напротив, ее будто током ударяет — она понимает. Все не должно быть вот так. Это неправильно. Оливия Хё тут же вырывается из чужих объятий, чем вызывает у На растерянность и удивление. Ее грудь все еще тяжело вздымается, а глаза принимаются бегать по кухне в поисках хотя бы одного правильного решения. — Нет, — она мотает головой. — Ты не должен был этого делать. И прежде, чем парень успевает как-то возразить, она чуть ли не бегом покидает кухню, оставляя Джемина наедине со своими мыслями. Права ли Хёджу? Ему не стоило ее целовать?