Девушка и Принц 26

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Хеллбой

Пэйринг и персонажи:
ОЖП/Нуада, Моргун, Нуала
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Миди, написано 4 страницы, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: Hurt/Comfort Songfic Ангст Беременность Вымышленные существа Дружба Насилие Нецензурная лексика ОЖП ООС Первый раз Романтика Смерть второстепенных персонажей Фэнтези Экшн Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Иногда то, что видишь, не совсем то, чем кажется. Иногда под личиной человека скрывается чудовище, а под шкурой чудовище самое человечное создание из возможных.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Глава 1. Из мира иного

29 ноября 2018, 17:58
Иногда то, что видишь, не совсем то, чем кажется. Иногда под личиной человека скрывается чудовище, а под шкурой чудовища самое человечное создание из возможных. Сегодня шел дождь, его капли просачивались всюду, а мрак и холод ноябрьского вечера укутывал в свои объятия Нью-Йорк. Люди торопливо сновали по делам, избегая уличного холода. Мегаполис кишел своей бурлящей жизнью, но вечером, как сейчас, он медленно угасал. По улицам, среди толп людей шла девушка, хотя многие могли бы счесть ее и девочкой. Она была маленького роста и взирала на мир снизу вверх. В этом мегаполисе она была столь меньше прочих людей, сколь хоббит среди эльфов. Но саму ее это не очень-то волновало. Она неторопливо курила, осматриваясь вокруг. Ей спешить было как то и некуда – дом, где она жила был пуст и безжизненен, и потому возвращаться в сумрак одинокой квартирки ей как то не грело душу. В целом, Нэбель не любила жить одна. Но это кредо одиночки, что приклеилось еще в раннем детстве, не отпускало ее ни на минуту. Все друзья исчезали, а о парне ей и мечтать не приходилось. Комплексы словно яд выжигали ее нутро и заставляли ее бежать из города в город. Люди не видели в ней ни угрозы, ни товарища, поэтому ей почти всегда и везде не было места. Не от мира сего, будто с другой планеты, так обычно о ней отзывались. Пожалуй, отличительной чертой в этой девчонке было то, что она была добра, даже слишком добра. Но и в тоже время была крайне сильной и стойкой в моральном плане. «Ездоков», что норовили сесть ей на шею и пользоваться ее добротой, она скидывала как строптивая лошадь, и более того, больше к себе не подпускала. Горечь, но сила смешивались в ее подсознании, вызывая недоверие к окружающим и замкнутость. Год от года эти чувства крепли, и к своим 23-м годам она уже научилась не прощать, отгонять и отгораживаться от людей. Ничего кроме зла и алчности в них она не видела. Хотя ей бы очень хотелось видеть и иное. Странный человек, как считали многие. Сейчас же, Нэбель бродила по проулкам, улицам, проспектам, осматривала витрины и все дальше уходила от своего дома. Удивительно, но у нее была феноменальная фотографическая память. Названия улиц она запоминала крайне плохо, но вот внешне, она запоминала каждую деталь в местах, где проходила. Она помнила улицы Берлина, Киева, Лондона, Праги, Токио, Стокгольма и прочих городов, где побывала за свою сравнительно не долгую жизнь. Она помнила, где был ее дом в каждом из городов, куда она ходила, в ее памяти были даже улицы ее родного города, название которого к слову, уже и не помнила. Удивительная вещь память – ты будешь до гробовой доски помнить свой мячик, с которым играл в детстве на улице, или любимого плюшевого динозаврика, но напрочь забудешь даже лица своих одноклассников. Впрочем, некоторые все же помнят. Ведь для многих в школе находились друзья. Нэбель же всегда была одна. Переменки она проводила за рисованием (собственно как и уроки), ни на внеурочных курсах, ни на своей родной улице знакомых или друзей не заводила, и почти всегда и везде ходила в одиночку, словно призрак. Люди и дети считали и считают ее ненормальной – ведь фантазию художника можно назвать безграничной, а вот люди далекие от искусства, увы, не особо-то способны разглядеть в рисунках нечто большее, чем просто линии карандаша. В этом и была беда – если нет друзей, то их можно нарисовать, выдумать, представить. Из-за этого девушку не однократно сдавали в дом для душевно больных. Именно там она и научилась главному – не доверяй. – Эй, красотка, закурить не будет? Размышления резко прервались, голос незнакомца выдернул Нэбель из раздумий как веревка из-под воды. Посмотрев на мужчину, та неохотно кивнула, вытаскивая из кармана пачку. Однако парень явно не был настроен на покурить: – Умница. Выворачивай карманы! В руках мужика мелькнул нож. Его лезвие холодной сталью блеснул в темноте переулка. Нэбель не из пугливых, не робкого десятка, а потому тоже достала свой немецкий кортик, трофейный: – У меня длиннее парень. Тот нагло усмехнулся, и к нему примкнуло еще двое мужланов, один с битой, второй с ножом. Немного отступая в оборонительной позиции, девушка глухо прорычала, глядя в глаза мужикам: – Трое на девушку, что меньше вас вдвое? Какая храбрость! Мамочкам не забудьте похвастаться! – Заткнись шлюха! Тот, что с битой ринулся вперед. Фатальная ошибка – кидаться так безрассудно. Кортик с немецким орлом лихо мелькнул и мужчина, выронив биту, осел на мокрый асфальт, держась за окровавленный бок. Двое других даже заметить не успели, когда их товарищ получил ранение. А вот Нэбель широко улыбнулась: – Есть еще желающие? У меня на всех сантиметров хватит! Двое других, не сговариваясь, ринулись на нее. Девушка, оценив силы и расстановку, просто бросилась наутек. Зная, что ее сил на долгий марафон не хватит, он петляла по кварталам, пытаясь запутать преследователей. Но оба не отставали, один даже успел нагнать ее. Жгучая и притом холодная боль пронзила плече, а земля ушла из-под ног. Но как оказалось парами мгновениями позже, не в метафорическом смысле – острая боль пронзила ноги и бедра. Ее угодило провалиться в люк, и теперь, она лежала на боку посреди широкого тоннеля. Видимо, кто-то оставил его не закрытым, и люк провернулся под ногами убегающей, утаскивая жертву в свою темную «пасть». Кое-как, через боль, Нэбель села осматриваясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Ноги болели, но были не сломаны, также как и многострадальная филейная часть. Вздохнув, девушка решила переждать где-нибудь в тоннеле, пока преследующие не исчезнут. Она еще слышала голоса наверху: – Вот потаскуха, ранила меня в руку. – Хрен с тобой, она убила Пита! – Если выжила, ей башку вскрою. Голоса удалялись, а Нэбель потихоньку выдыхала. Ее кортик лежал в метре от нее, по всей видимости, когда она падала, его импульсом выбило из ее руки. Встав на ноги, она отряхивалась от грязи и пыли. Ее плащ порвался в месте, где ее задели ножом, предплечье было в крови. Но рана не глубокая, про себя отметила девушка, поднимая кинжал и поправляя на плечах рюкзак. – Если найду выход, – ворчала девушка, направляясь по тоннелю и слегка прихрамывая – Придется снова уезжать. Мамкины воры, тоже мне. Тоннель вечно норовил увести ее куда угодно, но не вверх. Спуски, проемы, повороты, и развилки. Вздыхая, девушке пришлось идти куда придется, на развилках она всегда меняла поворот. На лево, еще развилка, на право… Так продолжалось бы вечно, если бы она не вышла в какой-то совсем темный тоннель. Тут уже не было труб, в отличие от прочей части коллектора, тут была узенька тропа, а с другой стороны широкий глубокий овраг с водой, похожий на подземную реку. Он упирался в две решетки, одна из которых вела дальше по тоннелю, решетка была сломана и сильно проржавела. Достав телефон и включая фонарик, Нэбель осторожно шла вперед. Вода рядом казалась почти черной, даже небольшой свет от еще целых лампочек в этих проклятущих катакомбах не спасал положение. Все равно вокруг царил беспроглядный мрак. – Прекрасный сегодня вечер, мадам, не правда ли? Девушка едва не подпрыгнула на месте, жгучая волна адреналина лихо разошлась от груди в конечности, мгновенно холодя их изнутри. – Был бы, если бы я знала кто вы. – Я тут. Словно издеваясь, вода слегка пошла рябью. – Не холодно? – усмехнулась девчонка, садясь рядом, но не у самой кромки воды. – О, что вы, вода чудесная! Голос был чистым и глубоким. Нэбель даже пожалела, что не может разглядеть кто же в воде: – Так вы что же, водяной? – Откуда ты знаешь? На этот раз голос был удивленным, вода сильнее забурлила, пока из нее не высунулась на половину рыбья, на половину человеческая голова. На макушке красовался гребень, а во лбу был отросток как у глубоководной рыбы-черта. – Привет, - мило улыбнулась девушка. На этот раз, водной выглядел даже более удивленным: – Ты что же, совсем не боишься меня? – А должна? – спросила девушка, роясь в сумке – sisi ni sawa*, друг мой. Вытащив сверток, она протянула ему: – Хочешь рыбку? Водяной недоверчиво вылез на половину из воды и быстрым, резким движением когтистой руки, вырвал бумажный сверток: – Никогда не встречал таких людей, как ты. Обычно люди нас боятся, и увидь меня такой, то убежал бы прочь. – Ну, или попытался бы убить, – проворчала Нэбель, прикуривая сигарету – люди – твари. – Как вариант, – согласно прочавкал водоплавающий, поедая свежую рыбу. Вообще, Нэбель рыбу не любила, сам ее запах сводил ее с ума, выворачивая ее желудок наружу. Но рыбу она хотела отдать бездомным кошкам, которых было довольно много, у ее скромного жилища. Пока водяной ел, хрустя чешуйками, она курила. Дым развеивался по тоннелю сизыми облачками, а девушка понемногу приходила в себя: – Как зовут то тебя, друг мой чешуйчатый? Водяной уже доел рыбу, причем, вместе с костями, черепом и плавниками: – Боюсь, мое имя тебе не выговорить на своем языке. Девушка хмыкнула затягиваясь: – Хорошо, тогда я буду называть тебя Вассерманн. – И что это значит? – чуть недовольно пробурчал водник, морща нос от едкого запаха табачного дыма. – Это значит «водяной человек», по-немецки, – отозвалась девушка, улыбаясь – Не нравится дым? – Он ужасно пахнет, зачем ты вообще пожираешь огонь и выдыхаешь дым? Водяной оперся руками на край водоема, наблюдая за новой знакомой. – Это вредная привычка, – пояснила Нэбель, затушив сигарету и доставая новую – Люди все время стремятся найти что-то, что повлияет на их мозг. И, как правило, это «что-то», очень вредное. Алкоголь разрушает печень и почки, курение легкие и сердце, про наркотики я вообще молчу. Но курение, имеет некую положительную сторону, во всяком случае, для меня. Когда я курю, никотин, который есть в сигаретах, расслабляет мышцы и отпускает стресс. – Я понял от силы пару слов, про то, что ты делаешь, и это вредно, – честно признался водяной. – В общем-то, да, это вредно, но мне это помогает перестать нервничать. – А-а-а, – протянул рыба-человек, – то есть с тобой что-то случилось, от чего ты нервничаешь? Усмехнувшись, Нэбель сжала сигарету в зубах, показывая ранение водяному: – Ну, типа. – Рана глубокая, не боишься? – немного пристав на руках произнес водяник, рассматривая рану на предплечье девушки. – Заживет, – отмахнулась девица – Ты мне вот что скажи, друг Сизиф, где тут выход? Водяной, лишь поморщившись, неопределенно указал вглубь тоннеля налево: – Иди туда, оттуда всегда приходят запахи, а с другой стороны только запах плесени. – Эх ладно. Спасибо тебе, что не слопал. – Мне люди не нравятся, но есть нужно. Тут не осталось рыбы, – протянул водной, показывая на кости, сложенные аккуратной кучкой у стены – Да и ты не стала на меня нападать, или орать в ужасе. Нэбель задумавшись, произнесла: – Если я найду выход, то смогу вернутся. Буду носить тебе рыб, Вассерманн. Может, даже перенесем тебя куды подальше. В море, например. – Ах, если бы… Протянув это, водяной скрылся в толще вод, только задний плавник мелькнул, исчезая в черноте. Вздохнув, пришлось идти, куда указало водоплавающее. Тоннель расширялся и шел ниже. И правда, появились запахи. Но удивительно – запахи характерные для рынка: смесь запахов еды, тканей, специй и прочего. Немного постояв, девушка буркнула себе под нос на выдохе: – И пошел Иван вперед с мыслью «может, повезет». Ладно, была, не была. Когда впереди забрезжил свет, Девушка немного обрадовано произнесла: – Все-таки была! Когда же она вышла то опешила – ибо перед ней раскинулся огромный рынок населенный невиданными доселе существами…
Примечания:
Sisi ni sawa * с суахили: мы одинаковы
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.