Полный крепкой, горячей любви

- «То, что следует», мисс Браун? Как полагаете, что мистер Снейп имел в виду? Заложив руки за спину, невыразимец в белых одеждах неторопливо прохаживается вокруг меня. Белые одежды и абсолютно белая комната, где даже взгляду не за что зацепиться, а еще монотонный, скучающий, выматывающий душу голос дознавателя - Отдел Тайн знает толк в допросах. Я сжимаю зубы: минуту назад он покопался у меня в голове, так что любые дополнительные вопросы тут неуместны. - Почему бы вам не спросить об этом его самого? Невыразимец прекращает нарезать круги, останавливается напротив меня, глядя в глаза. Для допроса меня усадили в кресло - весьма удобное, надо сказать, как-то не вписывается в общую картину - так что смотрит он сверху вниз. - Вам прекрасно известно, мисс Браун, - говорит, не моргая, - если мистер Снейп не хочет о чем-то сообщать, то это из него не вытянуть никакими способами. Глаза у него, конечно, что надо - темные, блестящие, форму подчеркивают длинные ресницы. Разве внешность у сотрудников Отдела Тайн не должна быть неприметной и незапоминающейся? Со сколькими я ни общалась, на следующий день их облик неизменно выветривался из памяти, они все буквально на одно лицо. А эти пронзительные глаза я вряд ли забуду. Выразительный невыразимец - прямо какой-то оксюморон. Он склоняет голову набок, и я со смущением осознаю, что мои мысли не остались неуслышанными. - Вы понимаете его лучше всех, поэтому я спрошу еще раз: что он сделал с МакГрегором? Он не сказал вам об этом, а вы и не спрашивали - значит, сами догадываетесь. Может, поделитесь соображениями? Я вздыхаю: - Знаете, это не вопрос догадки или стопроцентной уверенности. Это вопрос доверия. Я верю, что Снейп поступил правильно, и та… проблема, с которой мы столкнулись по вине МакГрегора, нас больше не потревожит. Большего мне знать не требуется. Ну, если только кто-нибудь еще не раскопает в древних свитках эту формулу - это уже ваша забота, найти все источники и уничтожить их. Невыразимец прищуривается: - Вы ведь не думаете всерьез, что мы можем вот так просто положиться на его решение? Допустим, вам неизвестно досконально прошлое мистера Снейпа, вы не имеете полного представления о его амбициях - но поверьте, не в его привычке отказываться от таких знаний, даже самых запретных… тем более самых запретных. - Минуточку, - я выпрямляюсь в кресле, - не думаете же вы, что Снейп вытащил из МакГрегора формулу этого любовного зелья? «То, для чего он использует собранную энергию - одна из важнейших областей, которыми занимается Отдел Тайн». Да, похоже, именно так они и решили. «Такие секреты должны храниться под семью печатями. Любой, кто хотя бы краем коснется этого знания, исчезнет». - Он же, черт возьми, работает на вас, - говорю я быстро, - и постоянно имеет доступ к разной информации! Почему именно… - Это не просто информация, мисс Браун, - невыразимец поднимает взгляд, словно у меня за спиной вдруг появилось что-то, на что стоит посмотреть; уверена, там по-прежнему сплошное белое пространство. - Это - любовь в чистейшем ее виде. Та, что делает из объекта любви совершенство, идола, заставляет жертвовать собой ради него. Та, что не исчезнет никогда. Тут я уже не сдерживаюсь: - Ох, да бросьте! Снейпу это ни к чему! В смысле, ему нет необходимости никого в себя влюблять. Это же Снейп, чего он на самом деле хочет - это чтобы его все оставили в покое. - Все, кроме вас. Замечание сбивает меня с толку. - Эм-м… ну да, наверное. Вы хотели услышать мое мнение, так вот оно: Снейп не захотел отдавать вам МакГрегора, но и на волю его гулять не отпустил. Если вы так трясетесь за то, что он, не дай Мерлин, использует какие-то запрещенные знания - перестаньте наконец их ему подсовывать! Увольте его, я вам только «спасибо» скажу. Невыразимец неожиданно хмыкает и снова переводит на меня взгляд своих драматичных глаз. - Вы просите лишить его работы? Уверены, что он будет вам за это благодарен? - Уж всяко лучше, чем в итоге оказаться в ваших застенках, только потому что вам что-то такое на его счет показалось. А я скорее вынесу его злость, чем снова позволю вам ковыряться в своей голове и смотреть на... разные личные вещи. Он разглядывает меня с едва наметившейся ухмылкой, затем кивает, будто признавая мое нежелание демонстрировать ему интимные моменты. Не думаю, что это имеет для него какое-то значение - при такой-то профессии на голые задницы, должно быть, глядишь чуть ли не каждый день. Ни за какие блага не пошла бы работать легилиментом. - Получается, - медленно произносит невыразимец, - у нас не остается иного выбора, кроме как поверить вашему суждению о мистере Снейпе. Тому, что благодаря отношениям с вами у него нет мотива желать воспользоваться запрещенными знаниями. Я бы не стала так уж обобщать - речь-то шла только о любовном зелье. Но к чему спорить, когда в разговоре наметился прогресс? - Верьте чему хотите - вы же видели мои мысли. Добавить к этому мне нечего. Невыразимец отступает от меня на шаг, одновременно вставая в полоборота. За его спиной на белом фоне открывается черный прямоугольник - дверь, через которую я сюда вошла… сколько: час назад, пять часов? Время тут течет незаметно. - Вы свободны, мисс Браун, - говорит он негромко. - Мы свяжемся с вами, если возникнут еще вопросы. Повторного приглашения мне не требуется, и я покидаю Отдел Тайн, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Лифт будто ждал меня - дверца открывается сразу, стоит лишь ударить по кнопке. Вздохнуть свободно получается только в Атриуме. Здесь, среди вечной толчеи и гама, легко забыть об этой закладывающей уши тишине, прерываемой негромким голосом, о бесконечно белом пространстве. Не сразу, но мурашки перестают бежать по коже. Облик невыразимца, тембр голоса - все постепенно стирается из памяти, и когда я дохожу до фонтана Атриума, перед внутренним взором остаются лишь внимательные темные глаза. Они последние словно не желают отпускать меня из того жуткого места. Но и они тут же вылетают из головы - Снейп стоит и ждет меня, высматривая в толпе. Его тоже отпустили. Я подхожу к нему, улыбаясь, и хочу обнять - к черту всех окружающих! - однако он отстраняется, кладет руку мне на плечо. Взгляд определенно встревоженный, хоть он и старается не показывать этого. - Что они с тобой сделали? Меня забрали, когда я решила навестить Кори два дня спустя - просто чтобы убедиться, в порядке ли она. Снейп подлечил ее, стер воспоминания, ничего из произошедшего она больше никогда не вспомнит. Разве что наведается к докторам, проверить причины такого провала в памяти. Лучше так, чем быть пленницей в подземельях или вовсе утратить собственную волю, полюбив своего похитителя. Ее вина заключалась лишь в том, что она была слишком милой с соседом, жившим в конце улицы, и тот на ее беду оказался магом. В то же время, не испытывай МакГрегор такие сильные чувства, не желай он взаимности, не будь таким правильным в своем собственном извращенном роде, он мог бы дать Кори обычную Амортенцию - и тогда вся эта история не вышла бы на поверхность, как многие, многие похожие. Усмехнувшись, я кладу ладонь поверх руки Снейпа. - Ничего особенного. Поковырялись в голове, порасспрашивали. Кажется, они считают, что я на тебя хорошо влияю. Будто регулярный секс и мои высокие моральные принципы сдерживают тебя от того, чтобы пытаться захватить весь мир. Снейп отводит взгляд, смотрит поверх моей головы. Эй, я же просто шучу, зачем все воспринимать так серьезно? - Нам надо поговорить, - произносит он глухо. Тут же разворачивается, направляясь к каминам, по которым можно перейти из Министерства сразу в дом. Сердце сжимается от нехорошего предчувствия, я тороплюсь за ним, стараясь не отставать. Наша гостиная залита солнечным светом - окна выходят на запад, и по вечерам, если не задернуть портьеры, все словно горит золотым огнем. Вот и сейчас, после министерского искусственного освещения, мне приходится на секунду прикрыть глаза: настолько слепит. Снейп проходит вглубь гостиной, озирается немного растерянно. Он будто бы впервые увидел это место, наш дом. Пальцами пробегает по спинке кресла, где сидел последние полгода - весной, когда мы только переехали, частенько проводили свободные вечера возле камина. Снейп грелся, а я просто была рядом. Пришло лето, необходимость в камине отпала, однако привычка осталась. - Сядь, пожалуйста. Только услышав его голос, я осознаю, что так и осталась стоять, следя за каждым его движением. Что-то происходит, и все внутри меня обрывается, стоит только подумать о причинах такого поведения. Пройдя на ватных ногах, я сажусь в кресло. Снейп не занимает свое, все так же стоит истуканом. Нет, не может быть… Наконец он говорит: - Когда ты осталась в том подвале, и к тебе нельзя было пробиться... я уже объяснил, что мне пришлось вернуться в лабораторию и создать антидот. Ну да, пришлось. Его не было, в сущности, минут пятнадцать, однако там, в подземелье, в паре шагов от маньяка и его завывающей жертвы, для меня они тянулись бесконечно - пока он рассказывал про антидот, я чуть не ляпнула, что за это время можно было бы заново изобрести котел и черпак. Это было бы несправедливо, и я промолчала. Снейп и так сделал невозможное. Только при чем здесь все это? - Я торопился, - продолжает он. - Каждая уходящая минута означала, что тебе грозит все большая опасность. Я боялся не успеть. Смотрю в одну точку на полу, и губы мои дрожат. Так вот, к чему он клонит. Я знала, чувствовала, что этот момент настанет. Слишком близко Снейп меня подпустил, слишком сильна угроза его спокойствию. А я еще подкалывать вздумала насчет своего благотворного влияния… И кто меня за язык тянул? Поднимаю на него взгляд. Значит, это конец. В черных его глазах отражается солнечный свет, и кажется, будто на их дне горят угольки. На самом деле, я уже однажды видела такое - только тогда не было никакого источника света, они в самом деле были как угли. Должно быть, у всех легилиментов такие сверхъестественные глаза, которые ни за что не забудешь. Снейп ставит что-то на столик возле кресла, но я все еще смотрю, не отрываясь, ему в лицо. - В одну из тех минут я понял, что должен сделать, когда ты вернешься ко мне. Все недавние события вели к этому, и наш с тобой разговор в клубе подтвердил, что для тебя это важно. Та штука, которую он поставил на столик… Это бархатная коробочка. А внутри нее - Мерлин всемогущий и все его подштанники - лежит кольцо. Первый мой порыв - рассмеяться от облегчения, но я каким-то чудом сдерживаюсь. Снейпу мой смех сейчас ну вот совсем не нужен. Он смотрит на меня чуть напряженно, да еще встал так, за креслом, будто загораживаясь. И каждая секунда моего промедления отражается в его взгляде. Что я там недавно думала про различие волшебных и маггловских традиций? Это кольцо уж точно не спутаешь с маггловским - небольшой опал переливается в резной оправе, словно собрав в себя сотни радужных бликов. Я тянусь к этой красоте - и тут у меня в голове что-то щелкает, отчего пальцы замирают в воздухе. - Ты же не взял его у Морибанда? Снейп видел, как я разглядывала ту витрину с украшениями - может, именно это натолкнуло его на такую превосходную идею, а не только разговор о том, как Лав-Лав когда-то хотелось замуж. Однако на мое предположение он резко, даже как-то оскорбленно качает головой: - Это кольцо моей матери, все, что осталось от ее рода. Невесть какая фамильная драгоценность, но смею надеяться, ты со мной и не из-за моей родовитости. В горле что-то запершило. Отвечаю я слабым, дрогнувшим голосом: - Оно прекрасно. Только… Пальцы его сжимаются на спинке кресла. - … ты не делаешь этого из жалости? Я ведь тогда не напрашивалась, просто хотела тебе все объяснить. Раздраженно отмахнувшись, Снейп хватает меня за руку - наверное, устал ждать, когда я сама раскачаюсь. Кольцо скользит на палец и садится как влитое. - Только не жди приема в Министерстве и фотографий на главном развороте «Пророка». Какой же он милый в редкие минуты смущения, думаю я с улыбкой - а потом встаю, чтобы обнять его крепко-крепко. Снейп гладит меня по спине и поднимает к себе мое лицо. Поцелуй его почти целомудренный, легкое касание губ щекочет кожу. Наверное, помолвку обычно празднуют в постели, но мы просто смотрим друг на друга в тишине, смотрим очень долго. Мне не нужно быть легилиментом, чтобы понять, о чем он думает, потому как его мысли наверняка сейчас схожи с моими собственными: это был долгий и трудный путь, но каждый из нас прошел бы его заново, чтобы оказаться здесь, в гостиной нашего дома, затопленной солнечным светом. Вблизи, да при такой яркости, заметно, что у Снейпа возле рта и носа еще не прошли следы от темномагического заклятья. Лечить себя он не посчитал нужным. Решение приходит мгновенно. Я тяну его за руку, веду в сторону лаборатории, и Снейп идет, не требуя объяснений. Спустившись, я усаживаю его на табурет, а сама приступаю за дело. Зельевар из меня никакой, Виггенвельд не сварить, даже если тренироваться месяц, но простое Восстанавливающее должно получиться. Так что я ставлю котел, режу, отмеряю, насыпаю в воду ингредиенты - Снейп все это время наблюдает за мной молча, слегка наклонив голову. Ровно двадцать три минуты спустя зелье готово. Это не самое важное испытание в моей жизни, но я все равно ловлю себя на легком волнении. Снейп берет у меня стакан, секунду рассматривает содержимое, а затем выпивает его в несколько глотков. - Превосходно, - говорит, отставляя емкость в сторону. Он еще поднимается с табурета, а я уже вижу первые изменения: как исчезают темные прожилки на коже, светлеют темные круги под глазами. Это было действительно хорошо сваренное зелье. Вот теперь - можно и праздновать.