Часть 1
28 ноября 2018 г., 18:00
Первым, что услышала Гермиона, спускаясь по лестнице, было ритмичное постукивание, доносившееся откуда-то со стороны кухни. Стук ненадолго прекратился, чтобы потом зазвучать снова.
Тук-тук-тук!
Движимая любопытством, она открыла кухонную дверь. На кухне стоял Гарри. Он уже был облачен в свое черное боевое одеяние. Перед ним лежала деревянная разделочная доска, а на ней — кусок мяса. Гарри резал его на маленькие кусочки саблевидным кухонным ножом.
— Что ты делаешь? — спросила Гермиона.
— Ты же видишь, готовлю.
— Сейчас?! — в ее тоне звучали одновременно удивление и легкое возмущение. — Через четыре часа все начнется!
— Ну и что, — пожал плечами Гарри. — Я есть хочу.
— И что это будет? — полюбопытствовала Гермиона, разглядывая горку овощей на столе.
— Вок. Китайская кухня. Научился у Дурслей.
— Тебе помочь?
— Если хочешь, конечно, — сказал Гарри. — Тут позади, в шкафу, есть еще доска.
Гермиона вытащила из шкафа доску и достала из выдвижного ящика нож. Потом она встала рядом с Гарри и начала крошить сельдерей и морковь.
— Ты правда не боишься? — спросила она.
— Нет, как же, я боюсь, — ответил Гарри.
— И поэтому ты здесь совершенно спокойно готовишь?
— Это лучше, чем сидеть без дела и терзать себя мыслями. Кроме того, у меня нет страха за свою жизнь. Меня уже так давно пытаются убить…
— Тогда из-за чего ты боишься? — поинтересовалась Гермиона.
Гарри молчал. Потом тихо сказал:
— Я боюсь за тебя.
— С чего это? Если кто и знает, чего я стою, то это ты.
— И все-таки, — настаивал Гарри.
Теперь Гермиона нарезала тонкими ломтиками грибы, а Гарри приправлял мясо специями.
— Ты не должен за меня бояться, — произнесла она наконец. — Я так же часто спасала твою жизнь, как и ты — мою. У меня это получается не хуже, чем у тебя.
— Но я не всегда могу быть рядом, чтобы спасти тебе жизнь, — ответил Гарри. — Я просто боюсь, что однажды обернусь — а ты мертва.
— Это может произойти и со мной, — возразила Гермиона. — Я оборачиваюсь, а ты мертв.
— Да, так может случиться, — согласился Гарри.
Он поставил на плиту большой чугунный горшок с закругленным дном и зажег газ. Потом налил масло в вок. Когда масло нагрелось, он положил в него мясо и стал помешивать его деревянной лопаткой, чтобы не пригорело.
— Если ты за меня боишься, почему ты позволяешь мне участвовать в операциях? — поинтересовалась Гермиона.
— Очень просто, — сказал Гарри. — Потому что я тебя люблю.
Гермиона подала ему нарезанные морковь и сельдерей, и Гарри добавил овощи в вок. Затем он поставил на плиту кастрюлю с рисом.
— Ты хочешь сражаться и знаешь, как это делать. У меня нет права отсылать тебя. Кроме того, ты никогда и не позволила бы спровадить тебя.
— Ага, — подтвердила Гермиона. — Я бы не дала от меня отделаться.
Она протянула ему дощечку с измельченными побегами. Гарри положил их в середину вока и осторожно разровнял их кончиками пальцев, стараясь при этом не дотронуться до горячего масла.
— Ты еще помнишь? «Есть вещи важнее ума и книг — дружба и храбрость». Доверие и уважение из того же ряда.
Гарри сдвинул побеги к краю вока, и взялся за доску с грибами.
— Наверно, я несу чушь. Да?
— Нет, — сказала Гермиона. — То, что ты говоришь, совсем не чушь.
— Тебе тоже страшно? — спросил Гарри.
Гермиона подошла к нему сзади, положила руки ему на плечи и вздохнула.
— Через четыре часа мы можем погибнуть.
— Я знаю, — ответил Гарри.
Он приправил вок, а потом открыл буфет.
— Будешь?
И видя, что Гермиона замялась, сказал:
— Соглашайся! Ты наверняка голодна. Ты сегодня только завтракала.
— Ладно, давай поедим.
Гарри взял из шкафа две тарелки и наполнил их у плиты.
Потом он достал столовые приборы, стаканы, бутылку с водой и кувшин с тыквенным соком. Они ели в молчании.
Когда их тарелки опустели, Гарри откинулся назад на стуле и пододвинул второй, чтобы закинуть на него ноги. Гермиона сделала так же.
— Мы приготовили слишком много, — сказала она, взглянув на все еще почти полный вок.
— В самый раз, — ответил Гарри. — Сегодня ночью или завтра утром кто-нибудь вернется домой и захочет поесть. И тогда ему будет чем перекусить.
Гермиона улыбнулась:
— Да. Кто-нибудь вернется домой.
