тёмным вечером

тёмным вечером смотришь в окно, на мерцающий город, допиваешь свой чай: не зелёный, не чёрный, другой. у тебя почему-то не те всё равно разговоры, после них часть меня остаётся, как прежде, пустой. ты ни свет ни заря, поднимаешься, с солнца лучами, а порой даже раньше, когда ещё дремлет оно. этим утром вчерашнюю жизнь ты хоронишь с концами, отправляя её все останки на самое дно. каждый день начинаешь с нуля и другим человеком, но твоя оболочка всё та же, как год-два назад. опадает листва, и земля укрывается снегом, ты меняешь себя изнутри, каждый раз наугад. как знакомым был раньше и вроде стремился стать другом, потихоньку стирая привычных границ серый цвет, так на утро чужой, с вновь придуманным кем-то досугом, но всё с тем же лицом. и всё с тем же привычным «привет». ни к чему не привязан. и всё, что, казалось бы, важно, для тебя — слабый звук от бесследно ушедшего дня. как боролся за чьё-то внимание гордо, отважно, так, его заслужив, бросил в пламя дурного огня. оставляешь следы в чьём-то космосе без сожалений, за собой забираешь частицу несбыточных грёз. есть немало правдивых, хотя небольших рассуждений. например, что все люди-галактики слышат звон слёз, что все люди-планеты так тянутся сильно друг к другу, но орбиты их жизни сойти не позволят с пути. люди-звёзды сияют, пока не исчезнут, по кругу возродятся из пепла, дав выход тем, кто взаперти. много истин бесспорных, и ты в их числе, как ни странно, так же смотришь в окно, устремляясь умом за предел всех космических тел и явлений. и ты непрестанно ищешь место своё во вселенной, свой вечный удел. ищешь долго, напрасно пытаясь осесть в чьём-то мире, потому что его поглощаешь, забыв: он чужой. ты из тех, кто боится себя: люди-чёрные дыры. ты стираешь себя каждый день, убираясь долой, чтобы утром, с рассветом, оставить в живых все планеты, отдавая галактикам шанс продолжать свой полёт, людям-звёздам позволить пролиться безудержным светом, самому же в тени наблюдать снег всю ночь напролёт.