Кошмары. (временное)

Улица Н на первый взгляд была пугающе однотипна. Дома, копирующие друг друга, словно состояли из одного единственного дома и системы зеркал, причудливо обманывающих взгляд. Участки недавно сданного района были различны лишь сущими деталями — припаркованными рядом машинами, мелочами, расставленными во дворе, вроде скамеек, гриля и тому подобной уличной чепухи, да номерами домов. Не свойственная этому времени тишина — не такое уж раннее утро — царила в доме под номером *. Небольшое двухэтажное здание внутри было воплощением домашнего уюта — тёплые тона, небольшая, словно игрушечная, новая мебель, памятные безделушки, вроде соседствующих ракушки из отпуска и самодельный вещицы, похожей на маленькую плетеную корзинку, но ей не являющейся. Рамки с фото, висящие на стенах, были не обделены хендмейдом — парочка была очень качественных, а ещё несколько были явно сделаны детскими руками. Кухня представляла собой совмещенное со столовой помещение. Тишину разбавляло лишь мерное тикание часов, так же не минувших участи быть преображенными. Прямо на полу, около обеденного стола, сидела женщина, подогнув под себя ноги. Её лицо не выражало ничего, глаза уставились в пустоту, высматривая лишь одной ей видимые мысли. Рука же будто жила отдельной жизнью, медленно и будто даже ласково поглаживая светлый пол. Медленно, но верно траектория пути кисти понемногу изменялась, в какой-то момент задев пятно, растекшееся по полу. Но женщина так ничего и не заметила, продолжив размазывать густую субстанцию по теперь уже безнадёжно испорченному покрытию. Взгляд постепенно становился более живым, возвращая сознание женщины в реальный мир. Раздался судорожный вздох. Рукой, что до этого наглаживала пол, она потянулась протереть глаза, что почти не моргали долгое время. Но наконец оживший взгляд наткнулся на что-то, не совпадающее с обычной картиной мира. С каких пор пальцы должны быть красными?..  — Что за. — тихо пролепатала и оглянулась. Глаза в ужасе расширились. Как бы она хотела никогда не приходить в себя, не оглядываться. Да хотя бы ослепнуть. «Непонятная субстанция» была кровью. Кровью её малолетней дочери, чье тело лежало рядом. Глаза её, словно глаза матери некоторое время назад, были обращены вникуда. Только если женщина вернула свой чистый взгляд, то девочка этого сделать уже никогда не сможет. Осознание, медленно подкрадывающееся поначалу, теперь же опустилась на плечи всем своим весом. Дочь была мертва, а во второй руке оказался зажат окровавленный кухонный нож. Тишину разрезал крик. — Мам. — послышалось за спиной. Она отскочила от трупа, отбросила нож и обхватила себя руками в защитном жесте. — Мама… — тихий шёпот стал немного громче. С полными слез глазами она начала дико озираться. — Мам, пожалуйста, — теперь это был уже почти обычный голос, чуть тихий. — Что?! Что за?.. За что?! — грудь сдавило рыданиями, она опять осела на пол. — Мам! Ма-а-ам! — зазвенело у нее в ушах. — Нет! Хватит! ПРЕКРАТИ! — заорала женщина и зажмурилась. Кто-то схватил её за плечи. Она в панике распахнула глаза и уставились в потолок спальни, что был ей досконально знаком. Потолок уставился в ответ. — Мам, тебе опять снился кошмар? Ты так кричала! — в нее вперились карие глаза дочери. Сейчас для нее это был самый прекрасный в мире взгляд — живой взгляд. Кошмар опять ненадолго отступил, ожидая своего ночного часа.