Если б не было тебя

      Фурор, который произвёл Элек Громов на Новогодней дискотеке, был запечатлён многими на мобильные устройства. И на следующий день в сети оказались десятки роликов разного качества и содержания, отражающие это событие. Сыроежкин всё опасался, что кто-нибудь заснял и его, точнее его реакцию на выступление друга, а это, в свою очередь, фактически было бы публичным признанием Серёжи в любви к Громову. И наоборот, если принимать во внимание, чтО под конец пел со сцены Эл и с кого не сводил глаз. К счастью, проблем удалось избежать — Серёжи почти нигде видно не было. Хотя, его совершенно точно снимал Витька Смирнов.       У Смирнова, кстати, был самый вменяемый ролик с хорошим звуком (как ему только удалось записать такое?!) и больше всего просмотров. А в аккурат под Новый год, который Элек с Серёжей собрались вдвоём встречать у Сыроежкина дома, им обоим пришла ссылка на видео в смирновском Контакте. Подпись под клипом, который назывался «Если б не было тебя», гласила: «Это видео открыто для просмотра только вам, ребята. С Наступающим!» Видео было смонтировано под песню, которую исполнил Элек специально для Серёжи. И вот тут было всё! Замерший с открытым от удивления ртом Сыроежкин, когда Эл первый раз вышел на сцену, с обожанием смотрел на своего двойника и не реагировал больше ни на что вокруг. Громов с гитарой, поющий и танцующий, словно звезда рок-н-ролла, весёлый и соблазнительный. Эл за клавишами поёт, Серёжа стоит под сценой, смотрят не отрываясь друг на друга и у обоих слёзы на глазах. А между фрагментами дискотеки эпизоды из школьной жизни. Серёжа впервые видит Элека первого сентября и не может поверить своим глазам, тогда же одалживает ему деньги на обед и долго не отпускает руку одноклассника с несчастной тысячей. Элек обнимает и целует Сергея на глазах у одноклассников, бледный Сыроежкин поворачивается, обнимает его за плечи, и они уходят. Урок физкультуры. Травмированный Серёжа лежит на земле, держится за ногу и не может встать. К нему подбегает испуганный Громов, поднимает на руки и несёт по направлению к школе. Зима, «Собачий кросс». Громов прячется за спиной у Сыроежкина, осторожно выглядывает оттуда и с любопытством рассматривает собак. Награждение победителей — все смотрят на Светлову, Серёжа влюблёнными глазами — на Элека.       — Как ты думаешь, Серёжа, — спросил Эл после просмотра клипа, — это все поняли или только Витя?       — Не знаю… честно, — Сыроежкин был ещё под впечатлением от видео и от того, насколько откровенными, оказывается, взглядами и жестами они с Элом обменивались всё это время. — Но, вроде, никто нас не гнобит. Значит, если и поняли, то всё нормально… Иди сюда, Эл, — обнял друга Сергей. — Сейчас президент речь говорить будет, а у нас шампанское ещё не налито, — и вместо того, чтобы заняться наполнением бокалов, Серёжа впился в губы Элека поцелуем. Шампанское подождёт, в конце концов.       Третьего под вечер Громов всё-таки покинул такую уютную Серёжину постель. То есть квартиру. Потому что уже четвёртого днём к нему заявился Корольков с Кукушкиной и индивидуальной программой подготовки отстающих учеников авторства самого Владимира Владимировича. Через три часа интенсивных занятий Сыроежкин не выдержал (Зойка уже давно заныла, что всё, и она больше ничего не соображает):       — Вовка, — обратился к репетитору Сергей, — а ты сам-то что на каникулах делаешь?       — Вас, неучей, подтягиваю, — буркнул Корольков.       — А ещё?       — Дык, это… ничего, отдыхаю, повторяю пройденное.       — Серьёзно, Вов? Учёба — это, конечно, хорошо и правильно и в будущем пригодится, но как же, романтика? Это последний класс школы, последние зимние каникулы. Потом все разлетятся кто куда, никого и не увидишь толком. Не теряй зря времени, оно быстро проходит, — тяжело вздохнул Сыроежкин.       — Ты говоришь как старый дед.       — Я не старый, я мудрый. Так что там у тебя с личной жизнью?       — А что с ней? — покраснел Вова.       — Вот я и спрашиваю, что? У тебя есть кто-нибудь?       — Нет… — ещё больше смутился преподаватель.       — А кто-нибудь из девушек тебе нравится? — продолжал настойчивый Серёга.       — Что ты имеешь в виду? Мне все девушки нравятся!       — То, что ты не по мальчикам, я давно понял. Я имею в виду кого-нибудь конкретного. Кого бы ты хотел поцеловать, взять за руку…       — Никого я не хочу! — вспыхнул Корольков. Зойка встрепенулась, от усталости не осталось и следа.       — Ну хорошо, а с кем тебе нравится разговаривать? — не унимался Серёжа.       — Ну… со Светловой.       — А с кем тебе комфортно находится рядом?       — Тоже с ней.       — А кого бы ты не хотел видеть ни с кем другим?       — Майку…       — Так чего ж ты тут сидишь? Звони Светловой, приглашай на свидание! Она давно к тебе неровно дышит. Смотри, уведут! Майка — девка красивая и без заскоков, от такой бы никто не отказался, — Корольков с сомнением посмотрел сначала на Сыроежкина, потом на Кукушкину, потом на свой телефон, резко выдохнул и стал набирать номер, параллельно скрываясь в Серёгиной ванной. Через пару минут вышел оттуда сияющий как медный таз.       — Ну, я пошёл! Мы со Светловой в кино сейчас идём, а потом на каток в Торговом центре. А вы занимайтесь-занимайтесь, вам ещё доделывать много. Я послезавтра приду, проверю. Возможно, с Майей. Чтобы личную жизнь себе налаживать без отрыва от вашего обучения, — известил собравшихся Корольков и радостно отчалил организовывать себе с Майкой романтику. Серёжа стукнулся лбом о стол.       — Зойка, а ты чего сидишь? Доделать и дома можно. Если охота очень.       Зоя встала, но собираться и не подумала. Она прошлась по квартирке, в стопятьсотый раз сунула нос во все углы, вытащила откуда-то перекидной календарь за прошлый год, стала его листать.       — Серёжа, а почему у тебя в апреле и мае какие-то дни крестиком помечены и время стоит и названия какие-то? Это что, собеседования? — у Сыроежкина кровь отлила от лица, в горле пересохло, а на лбу выступила испарина. — Ты искал работу, учась в десятом классе? — продолжала допрос Кукушкина.       — …нет, — с трудом ответил Сергей, от волнения у него всегда начинались проблемы с голосом. — Просто… подработать хотел. С родителями разругался. Вот, теперь вот отдельно живу, они мне деньги переводят. Можно не работать. Пока.       — Слушай, — продолжала свою пытку Кукушкина. А ты ведь работал летом. Точно! В Макдональдсе на Липовой аллее, только ты выглядел старше и брутальнее, — у Сыроежкина шумело в ушах и начинало подташнивать от страха — если его раскроют, эксперименту конец! Ему сотрут память. Что с ним тогда будет? А с Элом? Они больше никогда не найдут друг друга. — И ты носил очки.

***

      Макар Степанович Гусев зашёл в служебную квартиру. Дома никого не было. «Ну где её черти носят? Давно дома должна быть. И на картах её не видно. Что за баба! Зла не хватает», — очередная попытка дозвониться супруге окончилась прослушиванием сообщения, что аппарат абонента выключен и предложением перезвонить позже. Чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, Макар решил поработать.       — Оператор, запрос на отслеживание объекта ноль ноль два, — набрал знакомый номер Гусев. Эта часть его трудовой деятельности была одной из самых приятных.       — Разрешение получено. Включаю. У вас есть пять минут.       «Слушай, а ты ведь работал летом. Точно! В Макдональдсе на Липовой аллее, только ты выглядел старше и брутальнее. И ты носил очки», — Гусев сразу узнал этот голос. Трекер показал телефон Сыроежкина в его квартире. Значит они там. Если Зоя раскроет его, эксперимент провалится. Пострадает не только Сыроега, хуже всего придётся ни в чем не повинному Громову. Надо срочно что-то предпринять. Макар нацепил гарнитуру на ухо и стал быстро одеваться — у него ещё есть шанс успеть!       «Форма делает старше. А очки я больше не ношу, я коррекцию зрения сделал», — дурак, надо просто всё отрицать! — Макар бежал со всех ног.       «А ты разве не помнишь меня?»       «Нет».       «Ну как же! Я садилась всегда за ближний столик и смотрела на тебя. Ты мне очень понравился. Совсем не помнишь? А так?» — Гусев не мог видеть, как Зойка одним движением руки распустила свою хитрую причёску и надела очки, которые достала из кармана своего пиджачка.       «Ты носишь очки? В школе ты без них».       «В школу я хожу с линзами, а так предпочитаю очки. Ну же, вспоминай!»       «Извини, я не помню», — по голосу Сыроежкина слышно, как он волнуется. Макар бежит. Осталась пара домов всего.       — Пять минут закончились. Отключаю связь.       — Да блять же! — выругался Гусь, на ходу опять набирая номер. — Оператор! Повторный запрос… на отслеживание объекта… ноль ноль два, внештатная ситуация.       — Разрешение получено. Отслеживание включено. У вас ещё пять минут, — микрофон в Серёжином телефоне опять заработал.       «Мне кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда. Скажи, что ты чувствуешь, когда я рядом? А если я дотронусь до тебя?»       «Зоя! Убери руки и веди себя прилично!»       «У тебя есть девушка?» — вот он подъезд, Макар еле дышит, теперь ключи, где же они? — «Мы могли бы встречаться».       «У меня нет девушки и мы не будем встречаться! Зоя, возьми себя в руки!»       — Но ты мне нравишься, я люблю тебя! — открылась входная дверь, в квартиру ввалился запыхавшийся Макар.       — Всё в порядке, твой замок не пострадал, — успокоил Гусев офигевшего совсем не из-за замка Сыроежкина, — у меня есть ключ, — и снял гарнитуру с уха. — Фу-ух!       — Ключ? Вы что, любовники? — Кукушкина переводила взгляд то на Сергея, то на Макара.       — Зоя Санна! — прикрикнул на девушку Гусев. — Хватит комедию ломать. Ты, вообще, какого хрена тут творишь? Кто тебе разрешил самодеятельностью заниматься?       — Кукушка, — недоверчиво посмотрел на девушку Сергей, — а ты, что, тоже из этих? — и кивнул в сторону Гуся.       — Разрешите, Сергей Павлович, официально представиться, — Зоя протянула ему бело-синюю визитку. — Зоя Александровна Кукушкина — сотрудник Лаборатории «Повторная жизнь». Мне двадцать восемь лет.       — Куратор-стажёр, — прочитал Сергей должность на визитке.       — И по совместительству — моя супруга, — вздохнул Гусев.       — Вот это поворот, — больше Сыроежкина уже ничто сегодня удивить не сможет.       — Значит, говоришь, влюбилась в него, — укоризненно посмотрел на жену Макар.       — А что? Ты же меня игнорируешь, — Кукушкина выглядела по настоящему подавленной.       — Ты же не хуже меня знаешь, что он голубой как небо в ясную погоду, — складывалось впечатление, что Гусев скорее сочувствует жене, чем упрекает.       — У него и женщины были. Много!       — Зоя, я действительно гей, — Сыроежкину надоело, что эти двое обсуждают его в его же присутствии. — Вы так спокойно говорите о якобы влюблённости в другого мужчину, что за отношения у вас? — не удержался Серёжа.       — Да всё равно разводиться собираемся, — печально озвучила уже известный Серёже факт Кукушкина. Не любим мы друг друга. Да и родить я не могу, — такой откровенности постороннему человеку Сергей не ожидал услышать. — Что, удивлён, что я тебе об этом говорю? — заметила Серёжину реакцию Зоя. — Да достало всё просто. Мне самой от этого тяжко, а приходится ото всех скрывать, типа, не выносить сор из избы, — Зоя уже хлюпала носом. — Да и про любовников я же не пошутила, когда он вошёл, — мотнула головой в сторону мужа. — Он по мужикам. Ты спишь с ним? — вопрос был задан Сыроежкину, но ответил Гусев.       — Не сплю я с ним, успокойся. Я вообще тебе не изменял, — видимо, Гусева тоже всё достало и хотелось хоть кому-то выговориться.       Сыроежкин молча смотрел какое-то время за четой Гусевых-Кукушкиных, а потом выдал:       — Вам не надо разводиться. По крайней мере не сейчас.       — Почему это?       — Да, почему?       — Смотрите. Ты, Макар, — гей, а ты, Зоя, не можешь родить. Для вас обоих единственный шанс завести детей — усыновить ребёнка, будучи в законном браке. Не факт, Зоя, что ты выйдешь замуж за мужчину, который может зачать сам, но при этом согласиться на усыновление ради тебя. Далеко не факт. А Макар вряд-ли ещё раз сможет построить отношения с женщиной. Одинокому мужику усыновление вообще не светит. Не то, что приличной семейной паре со стажем. И ребенку лучше расти в полноценной семье. Да, у вас будет семья, основанная не на сексе, а на партнёрстве, дружбе, родственных чувствах, если хотите…       — Но секса-то тоже хочется, — в один голос заметили будущие бывшие супруги.       — Ну, завести себе любовников при согласии каждой из сторон, наверное, не будет аморально. А до совместного проживания с ними, ещё не известно дойдёт ли. Вам о детях надо думать, пока молодые ещё. А то когда воспитывать будете? Это важнее. Останетесь на старости лет одни…       — Как у тебя всё просто, Сыроега… Ладно, Зойка, пошли домой. А вообще, какого хера ты его из Эксперимента чуть не выкинула? — вспомнил вдруг Макар.       — И в мыслях не было! Так, чуть-чуть нервы пощекотать… Ну, проговорился бы он, я бы не стала никому докладывать! — обиделась Кукушка.       — Иди домой, Зойка, тебе ещё математику с физикой решать, — заржал Сыроежкин, вспомнив об изначальной причине Зойкиного здесь нахождения. — Взрослая тётка, а в школьной программе не шаришь, — съехидничал Сергей.       — Ой, сам-то! А ещё инженер, называется! А я, между прочим — педагог дошкольного образования, мне можно, — и показала Сыроежкину язык. Гусев только глаза на это закатил. Сыроежкин ржал — он не обиделся, ему сейчас было хорошо — наконец-то от стресса отошёл. Закрыл дверь за своими непутёвыми кураторами и пошёл строчить Элу сообщение о том, как он соскучился и хочет снова его увидеть.