Лютики

Ллойду восемь. Он стоит рядом с родителями, на пороге большущего поместья. Теребит рукав синего джемпера и пытается сосчитать нежные лепестки на кремовых розочках, букет из которых не выпускает из рук уже полчаса. Бесполезное занятие — лепестков слишком много. Ллойду обстановка совершенно не нравилась, ведь он мог бы прямо сейчас сидеть дома, на мраморном полу летней террасы, играть с новым паровозом и грызть зеленые яблоки. Или стрелять из игрушечного лука. Или гоняться за мамиными павлинами… Но он стоял здесь и ждал, пока откроют дверь. И сдались бы ему эти Чены! Но папа сказал, что сегодня он идет в гости вместе с ними, и это не обсуждается. Маленькие ладошки уже взмокли, но противный букет нужно держать в руках. Мама сказала, что он сам, Ллойд, должен подарить цветы их дочке. Дверь, наконец-то, открылась. Маленький Гармадон вежливо здоровается с хозяевами — это и есть Чены. А потом дарит цветы рыжей девчонке в оранжевом платье. Та не улыбается, кивает в знак благодарности. Говорит спокойное «здравствуйте» гостям и выглядит так, словно недовольна тем, что ее оторвали от какого-то суперважного дела. Мистер Чен просит детей поиграть наверху. — Да, папа, — говорит Скайлор и идет к леснице. Ллойд следует за ней. Когда они заходят в комнату, Ллойд совершенно не удивляется — на полках много-много разных кукол, а в центре комнаты — огромная кровать с розовым балдахином. Скайлор достает из шкафа фарфоровую вазу и ставит в нее букет. — Красивые, — кивает она в сторону цветов. А потом вдруг наклоняется близко к Ллойду и говорит понизив голос, словно заговорчески: — но лютики мне нравятся больше. Только это секерт. — Большой? — спрашивает Ллойд, немного разочарованный. — Огромный! — утвердительно говорит Скайлор. — А почему? — Гармадон все никак не поймет, что такого в этих цветах. — Потому что. Ты не поймешь, — с важным видом говорит девочка и садится на мягкий пуф. — Угощайся. Ллойд хочет обидеться, но вспоминает мамины слова о том, что нужно вести себя прилично, и берет предложенные Скайлор золотистые персики с хрустальной тарелки, что стоит на подоконнике и сверкает в лучах утреннего весеннего солнца. До обеда дети болтают, едят фрукты, и Ллойд узнает, что лютики — секрет, потому что мама Скайлор считает их слишком простыми, некрасивыми, да и вообще, «Скайлор они не к лицу». Возвращается домой Гармадон в полной учеренности, что Скайлор — совсем не та вредная девчонка, какой показалась ему сначала. А еще он думает, что они могли бы стать друзьями.

***

Ллойду одиннадцать. Сердце колотится от предвкушения, а от эйфории хочется летать, пока он сидит в купе Хогвартс-экспресса и ждет свою лучшую подругу, которая вышла за сладостями. Скайлор нет уже пятнадцать минут, и Ллойд решает выйти поискать ее. Гармадон находит Скайлор, ссорющуюся с каким-то мальчишкой. В руках у неё пакетик с мармеладом и шоколадными лягушками. — Что происходит? Но Ллойда Скайлор и этот мальчик не замечают. — Ты просто глупая! — Глупая? Я сейчас покажу тебе «глупую», дурак! — Скайлор достает палочку. — Этого же нельзя делать… — на секунду мальчик выглядит опешевшим. — Мне все можно, — Скайлор гордо вздергивает нос. — Это мне все можно! — фыркает мальчик и тоже достает палочку. — Мне все можно, в том числе и превратить твои волосы в самые гадкие берти-боттс, заставить съесть, а когда они будут в твоем рту — снова сделать волосами! Ллойд понимает, что Скайлор натворит дел, если он ее не остановит. — Скай! Скайлор оборачивается. — Что случилось? — спрашивает Ллойд. Ллойд уводит Скайлор обратно в купе. Он узнает, когда Чен покупала конфеты, этот мальчик или толкнул ее или сказал что-то обидное — так и не понимает. Скайлор вся на эмоциях, поэтому перескакивает с темы на тему. Прибыв в Хогвартс, дети уже совсем-совсем забывают о проишествии в поезде — так их завораживает то ли зачарованные потолки, то ли высокие стены старинного замка, то ли все вместе. Они толпятся в комнате возле большого зала — ждут того самого момента, когда их, первокурсников, заведут внутрь. Оба волнуются. Наконец, двери оттворяются, и стайка первокурсников, вслед за учителем, заходят в действительно большой зал. Директор говорит свою речь, а Ллойд видит табурет и старую шляпу на нем. По очереди вызывают первокурсников. — Элис Меркьюри. — ГРИФФИНДОР! — Джей Уолкер. — РЕЙВЕНКЛО! — Мелани Боунс. — ХАФФЛПАФФ! — Зейн Жульен. — РЕЙВЕНКЛО! Ллойд понимает, что приближается его со Скайлор очередь. Вызывают Кая Смита, и Гармадон узнает в нем мальчика из поезда. — Главное, не попасть на один факультет с этим болваном, — фыркая, тихо говорит ему Скайлор. — ГРИФФИНДОР! — объявляет шляпа. Мальчишка довольно улыбается и отсалютовав залу, направляется к приветствующему его львиному столу. — Скайлор Чен. — Удачи, — Ллойд ободряюще улыбается, и Скайлор, глубоко вздохнув, вспомнив, чему учил папа, со спокойным видом садится на табурет. Шляпа почти сразу же кричит: — СЛИЗЕРИН! Скайлор ухмыляется и спускается вниз. У нее такой вид, как будто бы ее это ни капли не заботит, словно она сама все решила. Но Ллойд замечает искринки в зеленых глазах — они всегда появляются, когда Скайлор хочется танцевать от радости, но родительские наставления не позволяют. — Ллойд Гармадон. Ллойд, сжав разжав кулаки, проходит к табурету. Волнуется, очень волнуется. — Так… я вижу упорство, храбрость, также самоотверженность, трудолюбие, верность, честность, большую честность. Тут все понятно, юноша… ХАФФЛПАФФ! Ллойд старается широко улыбаться, идет к апплодирующему столу. Почему-то ему, на самом деле, совсем не весело. На следующий день, Скайлор находит его сидящим на ступенях в школьном дворе. — Гармадон, тебя убить?! — она возмущается. И Ллойд понимает, почему — они же ни разу не виделись после распределения, а на завтрак и обед он так и не явился. — Скай, извини, — опустив голову, говорит он. Чен садится рядом, ждет, пока Ллойд скажет. Она ведь Ллойда знает — ничего долго не может в себе держать. Какое-то время они оба молчат. — Отец будет разочарован, — наконец, начинает Гармадон, — он хотел, чтобы я поступил на слизерин. Считает, что хаффлпафф — не для Гармадонов. У меня ж вся семья училась на слизерине — только мама нет, и то, наверное, только потому, что она из Ильвермони. — Ллойд, — Скайлор обнимает его за плечи, — какая разница, какой на тебе галстук — зеленый или желтый? Ты все равно самый лучший, и твой отец это знает, просто не может не знать. Ты такой какой есть. И не обязан делать все так, как он скажет. Ты всегда говорил всяким тупым, что гордишься тем, что играешь с девчонкой, и что ничего плохого в этом нет. Вот и я скажу, если надо — прямо твоим родителям скажу, что горжусь тем, что мой друг — хаффлпаффец, и что твоему отцу следовало бы сделать то же самое. Скайлор упрямо смотрит на него, откинув рыжий хвостик назад. И Ллойд понимает, что ему очень сильно повезло: и с барсучьим факультетом, и с лучшей подругой.

***

Скайлор и Ллойд постоянно видятся — на сдвоенных уроках, в обеденном зале, даже в гостиных (оказывается, можно ходить друг к другу в гости, главное только просить разрешение у старост). Скайлор очень нравится астрономия, а Ллойду — ЗОТИ. Все идет прекрасно. С каждым днем, оба все больше убеждаются, что факультеты им идеально подходят. Письмо от родителей Гармадон получает, и, вопреки всем ожиданиям, вселенной катастрофы не случается. Он наблюдает за стычками Чен и того-болвана-с-гриффиндора в большом зале почти каждое утро. Каждый раз хочет вмешаться, но у Скайлор свои планы — она просто обязана поставить на место этого придурка с прической, аки ураган. Ллойд становится единственным, кто видит, как плачет Скайлор, после того, как этот неугомонный Смит называет ее «слизеринской змеюкой». На следующий день Чен впускает в окно белоснежную сову — у неё в клюве лютики и шоколадка.

***

Ллойду тринадцать. Он ловец в факультетской сборной, и все идет слишком хорошо. Разве что Скайлор чаще обычного употребляет слово «грязнокровка» и взаимно не может терпеть Кая Смита. Но, на удивление всем и вся, дружит с его сестрой, которая поступила на слизерин, только на год позже. Ллойда все любят, а Скайлор побаиваются. Впрочем, не удивительно, ведь Гармадон лучше всех из хаффлпаффцев играет в квиддич и у него всегда найдется шоколадная лягушка или маффин. А Скайлор как-то наслала на Смита летуче-мышиный сглаз, после которого местный «ураганчик» неделю лежал в больничном крыле. С Ллойдом часто общается Финн Паркер, которого Скайлор не очень любит. Ллойд кажется понимает, почему. А еще окончательно убеждается в том, что Чен — жуткая собственница. — Вечно вместе. Да вы же влюблены! Я потеряла друга, отлично. И как это случилось?.. — Скайлор, снова заметив Ллойда вместе с Фином в большом зале, драматично вздыхает и удаляется за свой стол. Как-то, Фин спрашивает у Ллойда, как тот может общаться с такой как Скайлор, она же такая высокомерная и невыносимая заноза в заднице. Ллойд не отвечает. — Эй, чего молчишь? — спрашивает Паркер. — Убийства громко не планируют, — говорит Ллойд и уходит. С Фином он больше не общается.

***

Ллойду пятнадцать. Он знает, что Скайлор — за глаза и в лицо многие называют «сукой». Чен все равно — она уже давно не плачет из-за таких глупостей, как тогда, на первом курсе. Ллойд одергивает Скайлор каждый раз, когда та произносит въедающееся в слух «грязнокровка». Чен виновато смотрит и старается исправиться. С отцом отношения у Ллойда охладели. Сначала — хаффлпафф, потом — дружба с маглами. Гармадон уже и не удивляется сухому «здравствуй, скоро подадут ужин», адресованное Ллойду каждый раз, когда он возвращается на каникулах домой. Со Скайлор последний месяц они видятся реже и реже, Ллойд видит, что она отделяется. Однажды, встретив Чен в библиотеке на собрании старост, Ллойд к ней подходит. Она выглядит как обычно — чистая светлая кожа, блестящие уложенные волосы, отглаженный галстук и рубашка. Но только Ллойд может заметить недосып, усталость во взгляде и так тщательно замаскированные тональником синячки под глазами. Он подходит к ней, дотрагивается до плеча, и Скайлор вздрагивает — ее как-будто разбудили. — Как ты? — Я спала сегодня меньше четырех часов, здесь куча людей, которых я презираю и хочу любить. — Шоколадку? Скайлор принимает шоколад в блестящей обертке и улыбается. — А вот тебя убивать не буду. Они сидят на последней парте и разговаривают, совсем не слушая главных старост. Ллойд понимает, что Скайлор — все еще его друг. Она просто умная и хочет получить высший балл по СОВам.

***

Ллойду семнадцать. И он влюблен. Влюбляться обычно сложно. А вдвойне сложнее, когда ты влюбляешься в Камилу Мэрин, которая не выносит Скайлор и которую не выносит Скайлор. Он понимает, что существуют несколько типов слизеринцев. Первый — Скайлор — идеальные. Идеально выглядят, идеально учатся, идеально ставят на место недоброжелателей и идеально идут по головам. А второй — Камила — настоящие оторвы. Впрочем, этим двум типам одинаково на всех плевать. Но, как правило, это не мешает враждовать им между собой. Ллойд думает, как бы все Скайлор рассказать. Пьет слишком много кофе, слишком много волнуется, и в итоге, напивается огневиски в Хогсмиде. Вырубается, за неимением опыта. А потом просыпается в кровати, в номере «Кабаньей головы». Рядом сидит Скайлор и читает книжку. — О, проснулся, алкоголик, — на секунду отрываясь от страниц, произносит она. У Гармадона жуткое похмелье и он решает, что, раз паршивее ему все равно уже быть не может, берет, да и рассказывает все Скайлор. И про поцелуй с Камилой в библиотеке, и про то, что Ками — его Ками — хорошая, на самом деле, что в каждом человеке есть что-то хорошее, что, да, он любит Камилу, но любит и Скайлор, как сестру. Ллойд говорит, что не хочет терять их дружбу. Скайлор ошарашена. Молчит. А потом вдруг трепит его за щеки и говорит: — Главное, чтоб заиньке было хорошо. А я — а что я? Буду приезжать к своим крестникам — вашим детям на выходных и привозить им классные тряпки и шоколадки. Хотя, шоколадок у тебя итак полно. Голова все еще болит, но Ллойд понимает, что он действительно счастлив.

***

Ллойду недавно исполнилось семнадцать, и он уже в который раз выслушивает возмущения Скайлор. Ее сделали главной старостой. И все бы хорошо, только вот второй староста — Смит. — Почему он? Что, умнее не нашлось никого? Почему не Жульен с Рейвенкло? — Ну, в прошлом году главные старости были с Хаффлпаффа и Рейвенкло. Может, решили сделать все по очереди… Вообще, Жульен говорил, что не хочет никакой дополнительной нагрузки в этом году. — Глупости, это так не делается! Скайлор зла, очень зла. Почти каждый вечер она проводит в хаффлпаффской гостиной, пьет какао и либо жалуется на Смита, либо делает вид, что его вообще не существует. Потом Ллойд, перед ЖАБА, когда незадолго до этого Скайлор рассказала ему, что Кай, все же, оказывается, — любовь всей ее жизни, подходит к Смиту. И говорит, снова говорит, что Скайлор — сестра для него. И что в случае чего, когда найдут труп с ураганом на голове, то на милого хаффлпаффца никто не подумает. И Кай, кажется, понимает, что к чему. Ллойд видит, что Скайлор, наконец-то, счастлива.

***

Ллойду девятнадцать и он до последнего молчит, когда Скайлор сбегает в Америку со Смитом. Он ни за что не расскажет ни своим родителям, ни Ченам о том, что Скайлор, судя по ее постоянным письмам, сейчас в солнечной Калифорнии, наслаждается пляжем, свободой и молодостью. Когда ему ставят ультиматум, Ллойд уходит. Он не желает больше слушать ни о «несносном полукровке», ни о неблагодарной Скайлор. Больше не может. Снимает квартиру вместе с Ками, в центре маггловского Лондона. Гармадоны и Чены ссорятся крупно. Кто-то утверждает, что во всем Ллойд виноват — все эта его дружба с грязнокровками, потому и плохое влияние, а ведь Скайли была такой правильной девушкой… А кто-то говорит, что эта Скайлор — просто взбалмошная манипуляторша, бедный Ллойд сам не знает, что творит. Почему-то, ни те, ни другие никак не могут догадаться: их дети просто хотят быть счастливыми.

***

Ллойду двадцать один, и Волдеморт вернулся. Гармадоны и Чены в ужасном положении, ведь их дети не оправдали никаких ожиданий. Отец Ллойда настаивает на том, что тот должен вернуться домой, стать пожирателем… Ллойд перекрывает камин и вступает в орден феникса. С отцом он больше не разговаривает. Как раз в это время Скайлор и Кай возвращаются в родную Британию. Когда Ллойду исполнилось двадцать два — Камила пропала. Просто исчезла. Он ищет, каждый день ищет, почти не спит. Скайлор ему помогает. Позже, Гармадон узнает о том, что Ками выслали. Обратно, в Испанию. Он тут же срывается с места, но не может пересечь границу — отец наложил на него чары. Ллойд злится. Кажется, это первый раз, когда он по-настоящему злится. Настолько, что готов рвать, метать… Скайлор не отпускает Ллойда одного в поместье Гармадонов — с боевым настройкам идет вместе с ним. — Да как вы смеете так поступать?! — Скайлор зла не меньше Ллойда. Она кричит с порога, создавая обо всех правилах и манерах. Целых два часа они выясняют отношения с мистером и миссис Гармадон. Когда отец тихо говорит: «Она тебя недостойна», Ллойд молча уходит. Начинается дождь. — Вы потеряли его, мистер Гармадон, — говорит Скайлор и уходит вслед за ним. Дождь хлещет, не прекращаясь, они садятся в парке на лавочку, молчат и всю оставшуюся ночь едят шоколадное мороженое и персики — почему-то они не кажутся сейчас такими вкусными, как тогда, четырнадцать лет назад. Всю следующую неделю, Ллойд не выходит из комнаты. Скайлор же не уходит из его квартиры. Часто приходит Кай, вместе с ним — Ния и Джей. Все же, в один вечер Скайлор не выдерживает. Она подходит к его комнате, барабанит в дверь. — Хватит ныть, Гармадон! Живо выходи из комнаты и не будь тряпкой. Если ты любишь эту Мэрин, так прекрати сидеть в кровати и сделай что-ниубдь! Ллойд открывает дверь помятый. Смотрит на Скайлор и находит в ее глазах уверенность. Самую сильную. — Ллойд. Мы найдем способ снять с тебя чары. Ты увидишь Камилу. Мы сможем, вместе, — говорит Чен, и Ллойд верит.

***

Ллойду двадцать четыре, Камила вернулась в Британию, и магическая война в самом разгаре. Гармадон вступает в отряд мракоборцев вместе с Каем Смитом. Они смело идут вместе со всеми сражаться за Хогвартс. Пусть, на противоположной стороне — жесточайший волшебник столетия вместе с его отцом, Ллойд уверен в победе. И тогда, когда Кай, тяжело раненный, лежит на холодном камне около Хогвартских ступеней, Ллойд говорит, неустанно повторяет: — Мы вернемся, оба. Вернемся. Ты увидишь Скайлор… не умрешь! Смит смотрит на него огромными потемневшими сильнее обычного глазами, в которых застыло безумие, смешанное со смертью. Ллойд понимает, что никогда не сможет их забыть. Волдеморт повержен. Ллойд и Кай оба возвращаются домой, а небо больше не кажется таким мрачным. Война ужасно сказалась на Гармадонах и Ченах — большая часть их владений изъята и наложен запрет на выезд из страны. Вот тогда, и Гамадон и Чен, наконец, мирятся со своими детьми, выбравшими правильный путь. Гармадоны обещают привыкнуть к непутевой Камиле, а Чены — больше никогда не заводить тему о чистоте крови. Скайлор работает в глянцевом журнале, на ее столе всегда стоит ваза с желтыми лютиками. Ллойд — в аврорате, и у него все еще можно найти шоколадку в карманах.

***

Ллойду двадцать шесть и он в смокинге, вместе с Камилой в красивом платье, сидит в первом ряду, на белых стульях. За десять минут до церемонии, он заходит к Скайлор в комнату. Обнимает. — Ллойд, я так счастлива… — Скайлор не плачет только из-за слоя туши на ресницах. — И волнуюсь. — Все будет хорошо, — он вручает ей лютик, Чен улыбается. Вставляет цветок в шикарный букет алых роз — все они выглядят блеклыми, по сравнению с маленьким, недавно раскрывшимся желтым бутоном. Скайлор ведут к алтарю, на ней пышное белое платье. Она улыбается — искренне, не скрывая радости, и Ллойд счастлив за нее.

***

На тридцатое день рождения, Ллойд вместе с Камилой готовят огромный ужин в их собственном загородном особняке. В дверь звонят. — Я открою, — говорит Ллойд, улыбаясь, потому что уже знает, кто пришел. — Крестный! — на шее Ллойда виснет маленький лохматый мальчик. Скайлор и Кай улыбаются и поздравляют Гармадона, не забыв напомнить Джейми о манерах. Ллойд отмахивается и говорит, что этот пацан — сущая катастрофа, копия отца. И что если они, его родители, попытаются что-то изменить, то Гармадон вместе с Камилой поселятся у них в ванной и каждые два часа будут «стараться» завести своего ребенка. Праздник получается просто потрясающим. Гостей много, и все друзья. Когда огромный шоколадный торт давно съеден, а детей уже клонит в сон, Скайлор находит Ллойда на улице — он смотрит на звездное весеннее небо. — С днем рождения, — говорит Скайлор без всяких ненужных пожеланий. Ллойд радуется как ребенок. Какое-то время они стоят и думают о своем. Вдруг, Гармадон произносит: — И все же в жизни нам невероятно повезло. — Сущая правда. Близится полночь. Ветер усиливается, и они заходят в дом.