Гарри Карибского моря(рабочее название)

Глава 8 Как вы представляете жизнь простого подмастерья при обретшим признание губернатора мастере? Доходно? Выгодно? Ну, не без этого, конечно, но, в первую очередь, это напряжно. Именно напряжно. День ото дня мы проводили в кузне, делая короткие перерывы, чтобы перевести дыхание. Думаю, не стоит объяснять, насколько разнится менталитет рабочего класса и представителя аристократии? Если первые довольно легко переносят отказ, лишь поживая натруженными за день плечами, плетутся в иную мастерскую, к другому мастеру. Чего нельзя сказать про привилегированных особ, обремененных властью. Во времена каперства и процветания пиратства, была тенденция – мода правит массами. И, сейчас я мог лицезреть очередной виток моды. К нам ломились толпы аристократов, поддавшихся желанию показать свою обеспеченность и выпятить напоказ свою важность: «вы хоть знаете кто мне калитку смастерил? Ну конечно, мастерская Лерой Динки!». Мастер добивался признания, не ожидал такого народного отклика. Хотя, вполне может быть, что все ожидал, но переоценил собственные возможности, что сказалось на его здоровье. Не в его возрасте сутки напролет стоять у наковальни. - - Уилл, принеси холодный компресс, мастера вновь лихорадит – проговорил я, меняя высохшее полотенце Старик уже второй день страдает от горячки, компрессы плохо помогают, являясь лишь временной мерой. Сходить за лекарствами возможности нет, лекарь на другой части острова, сопровождает людей из высшей касты во время прогулки-экскурсии… Идти до губернатора? Он может и хочет показаться добряком, но попадать к нему в должники, может выйти для меня боком, как бы это эгоистично и мерзко не звучало. По факту, дед мне никто, мы просто сосуществуем на одной площади, да, он меня выручил, но и я здесь жил не в качестве нахлебника. Наши взаимоотношения можно назвать протокооперацией – сотрудничество, конечно выгодное, но и отдельно друг от друга мы спокойно прожить можем. - Вот, держи – слегка взмыленный и с небольшой отдышкой, проговорил Уилл Кивнув, я сменил начавшее высыхать полотенце. К сожалению, я ничего не смыслю в лекарствах и тем более лекарственных травах. Я не учил заклятий, направленных на общее выздоровление организма, этому могли обучить лишь в Мунго*. У меня же, душа больше к аврорату лежала, ну как душа лежала, я стал жертвой пропаганды: «Как так, избранный, да в тылу сидеть?». Глупо, скажете? Я, пожалуй, соглашусь. Кто сказал, что профилированный медик не способен убить? Как по мне, врачу это куда лучше удастся. Впрочем, не о том речь, смерть мастера, это не только сожаление от утраты, пускай будет, союзника, но еще и неопределенный фактор в виде, неизвестности – кто знает, кому достанется мастерская? Вот и получается, что, оказывая помощь старику, я, по большей часть, проявляю шкурный интерес, как бы это скверно не звучало из уст подростка. На том и порешив, я отошел от мастера - Уилл, пригляди за стариком, я скоро буду. – проговорил я, уже переступая порог Куда можно пойти в поисках лекаря? В квартал высшего сословия, мне путь закрыт, там даже слушать никто не станет. Трущобы? Это даже не смешно, кто станет гробить свою жизнь среди бедняков с такой востребованной профессией? Вот и я думаю – никто. Разве что в качестве подопытных использовать, для отработки методов лечения. Но, такие лекари долго не живут – либо пациенты горло перережут, либо их родственники. Что мне остается? Ремесленный квартал? Не, там нечего делать врачу, шарлатанам – да, но не врачу. Ни один купец не станет показывать на свет со своим лекарем. Люди существа подлые, в большинстве своем корыстные. Чего стоит конкуренту подкупить личного врача, чтобы тот вместо лекарства, своему пациенту яд подсыпал? Правильно, ничего. Попробуй потом докажи, что он не из-за больного сердечка свалился, ты был бессилен перед недугом. «Где еще может находится врач?» - спешно обдумывал я, старательно пытаясь найти ответ - Порт! – излучая радость в массы, выкрикнул я Ну конечно, ни один капитан не выйдет в море без врача на борту – травма, полученная при абордаже, неочищенная вода, иная зараза. Все это чревато проблемами со здоровьем экипажа. Что может потребовать морской волк от ремесленника? Деньги? Вполне может быть… Холодное оружие? Это тоже имеет место быть. Как показала практика, ни один здравомыслящий капитан, не станет отпускать от себя билет на успешное путешествие по архипелагу и оберег от заболеваний в одном флаконе. Метаясь от судна к судну, я сталкивался лишь с усмешками, а порой грубым портовым лексиконом. Поиски не приносили ничего кроме очередной порции усмешек. Возвращаясь по темным улицам затхлого порта, в каждом углу можно было разглядеть тени людей, тут и там раздавались звуки веселья и беззаботной жизни местных обитателей. Когда я смог добраться до ремесленного района, на улице совсем стемнело, до дому пришлось добираться в сопровождении тусклого света от факелов. Переступив порог кузни, я не ощутил жара, стоящего здесь сутки напролет. Лишь глухой кашель издаваемый стариком из его комнаты - Сходи, обнови воду – проговорил я, только переступив порог комнаты Уилл, не стал противиться, лишь односложно, устало кивнул, подхватил бадью и быстрым шагом вышел из комнаты. Несмотря на все мои внушения, я с печалью смотрю на бледное болезненное лицо старика. Я так и уснул сидя у кровати старика, время от времени просыпаясь, чтоб сменить компресс. Весь следующий и последующий дни, я провел на ногах, в поисках помощи. Но все было тщетно. Ни состояние старика, не поиски лекаря, не приносили плоды. «Скорее мертв, чем жив» - подумал я, глядя на не спавшего вторые сутки Уилла – «даже представлять себя со стороны не хочу» Ну а что могут два, по факту, ребенка? Каким бы взрослым я не хотел бы казаться, какими бы знаниями из прошлого мира я не обладал, в данной ситуации, я оказался бессилен. Так всегда, хочешь казаться циничным, но человечность, вещь подлая, решает показать себя в такие моменты, особенно в такие моменты. Оставив Уилла на присмотре, я в дань привычки старика, ушел в мастерскую, на ходу надевая безразмерный фартук, до этого дня не казавшийся таким огромным, а рукавицы, что обычно не вызывали дискомфорта, сейчас словно слитки стали, тянули мои обессилившие руки вниз. Медленной походкой на негнущихся ногах, я дошел до очага, в котором не было ничего кроме прогоревших в пепел углей. Подхватив совок, я выгреб скопившийся пепел, высыпая тот в рядом стоящее ведро. Отработанными действиями заложив уголь в очаг, я применил Инсендио, забравшего почти все мои силы на свое применение. Вместе с разгорающимся очагом, в кузню жизнь вдыхала свои ростки. Жар распространялся в каждый уголок пустого дома. Кузнечные меха, с каждым выдохом все больше накаляли алые угли. За окном непогода вступила в свои права. По окну лупил сильный дождь, сопровождаемый раскатами грома и ветвистыми молниями, сверкающими далеко в море. Словно завороженный, молот охаживал по разгоряченному металлу, выбивая сноп искр. Стоило сделать последний удар, ознаменовавший затишье у стихий, я смог различить едва доносящийся перестук по дереву. Еще не до конца осознавая свои действия, я поддался необъяснимому порыву, открыв дверь, на пороге которой, стоял пожилой мужчина, с отросшими до плеч седыми волосами, неухоженной рваной бородой, с стальными серыми глазами, в свете бушующей стихии, выглядящие несколько опустошенными. Одет был путник в серую истрепавшуюся хламиду, с черным от грязи подолом - Это вы лекаря искали? – под раскаты грома, прозвучали слова старца