Выбор

Ацуши стоит на развилке. На перекрёстке своей собственной судьбы и ведь он абсолютно не понимает, что именно ему выбрать. Как поступить. Что сделать. Как исправить своё положение. Он действительно практически ничего не понимает. Кроме одного. Ему нужно сделать выбор. Но он и сам знает, чем закончится каждый его выбор. И это делает решение настолько затруднительным, что несчастный Накаджима хочет, чтобы ему подсказали и помогли найти это верное решение. Но каждый его выбор правильный. И, к его огромному сожалению, этот выбор он должен сделать самостоятельно. Иначе, он никогда не покинет эту клетку, так и останется на перепутье. На нём одна лишь лёгкая юката и нижнее бельё. Пояс очень тонкий, а ноги босые. Он стоит на мягкой изумрудной траве, что легонько и приятно щекочет пятки. Всё пространство вокруг него белое, но слева и справа видны силуэты, очертания. Две дорожки. Нужно выбрать лишь одну. — Пожалуйста… Слева от него стоит в паре метров девочка. Ей лет десять-двенадцать, но не больше. У неё короткие тёмно-коричневые вьющиеся волосы, глаза фиалково-золотые, скулы чётко вырисовываются, она достаточно высокая для своего возраста и худая. На ней тоже юката. Обычная тёмно-синяя, будто бы не для девочки вовсе. Она умоляюще смотрит на него, едва ли не плачет. Ацуши знает её, хоть и понимает, что не должен. Он впервые в жизни видит эту девчонку, но, тем не менее, знает о ней всё. Её зовут Каори. Она его дочь. Её отец Осаму Дазай. Справа стоят близняшки, им ровно по семь лет. И Ацуши тоже их знает. Лучше, чем кто-либо другой. Девочка кудрявая, волосы короткие и выглядят даже как-то забавно. У неё белые волосы, а концы чёрные, будто углём вымазаны. Глаза серые, как грозовое небо. И очень растерянные. Она была бы рада тоже попросить, но всё время закусывает губу. Рядом с ней стоит мальчик, немногим выше её самой. Он держит сестру за руку, постоянно поглядывает на неё. Волосы у него чёрные как ночь, а концы белые, будто в краску обмакнули. Они молчат. Они не хотят мешать выбирать. Девочку зовут Калла. Мальчика зовут Джун. Они дети Акутагавы Рюноскэ. И Ацуши абсолютно не понимает кого ему выбрать. Он тянется то направо, то налево. Он не хочет лишать никого из них возможности родится на этот свет. Но он не может родить их троих, ведь это будет в корне неправильно. И ему остаётся лишь метаться, смотря за их спины. За ними мелькают моменты. Те моменты, которые могут быть, если он выберет одного из них. За двойняшками он видит сложное и тернистое начало. Оно очень трудное. Акутагава мучает себя и омегу. Изводит их обоих, а тем временем они пытаются хоть как-то начать их совместный путь. И затем следуют долгие сложные отношения. Относительно долгие. Они пытаются изо всех имеющихся сил доверять друг другу, заботиться друг о друге. Дело стремительно привело их к первой совместной течке омеги. И Ацуши не хотел мешать своим запахом, собирался провести её в одиночестве, как обычно, но ему не дали. Его аккуратно взяли за руку и попросили остаться. И Ацуши остался. Акутагава не был ни грубым, ни резким, ни нетерпеливым. Он делал всё нежно и трепетно, чертовски боялся сделать что-то не так, пусть в голове и набатом билось животное инстинктивное желание обладать. Но он думал прежде всего о своём омеге. И о том, что это их первый раз. И всё прошло даже лучше, чем они могли думать. Они начали ещё больше доверять друг другу. До первого скандала. « — Ты никогда меня не слышишь! Мне недостаточно того, что ты слушаешь! Я больше не хочу, чтобы ты меня игнорировал! А это происходит постоянно! — Если тебе что-то не нравится, то проваливай на все четыре стороны! » Они жутко поссорятся. И здесь у Ацуши тоже будет развилка. Попросить прощения сразу же или уйти. Он выберет первое. Тихо сядет рядом, опуская голову на плечо. Немного поплачет. А затем Рюноскэ извинится за свой ужасный характер и поблагодарит за то, что остался. Они вновь будут пробовать доверять другу. Но теперь оба пойдут ва-банк. Поставят на кон всё без возможности и разрешения на сомнения. И они больше не будут ссориться и конфликтовать, споры сведутся к минимуму. Акутагава будет не таким, как другие альфы. Он будет любить нежно и трепетно. Оберегать от всего от чего только возможно. Он ни разу не поднимет руку, не будет требовать слишком многого. А тем временем у Ацуши восемь тестов с двумя полосками. Он идёт к гинекологу, уже заранее зная, что ему там скажут. Беременный. Срок два месяца. И Ацуши на ватных ногах вернётся домой. Со звенящей пустотой в голове просидит на диване в их общей гостиной, пока Акутагава не придёт домой. Рюноскэ говорит, что принёс его любимые пирожные, и Накаджима уже бежит к унитазу, потому что даже думать о них невыносимо, при одной только мысли тошнит. И Акутагава всё понимает, ему даже объяснять ничего не потребуется. « — Сколько? — Два месяца. » Беременность Ацуши для них обоих будет жутким кошмаром. Слишком много капризов, слишком серьёзная перестройка гормонального фона. Потом Гин будет шутить, что беременного Ацуши лучше и в кошмарах не видеть. Но это было тяжело и для самого омеги. Но не тяжелее, чем роды. Акутагава жутко изведётся рядом. Будет то сжимать, то разжимать руку, стирать пот с бледного горячего лба. Он будет подбадривать изо всех сил, но Ацуши всё равно будет орать во всю глотку, материть акушера и всех, кто вообще взялся принимать его роды, потому что «сами попробуйте четыре кило родить, я бы на вас, блять, посмотрел, как вы бы здесь спокойные как удав лежали! Нашлись тут, сука, умные!» И никто его ни разу и не упрекнул за нецензурщину в больнице. Родил. « — Аааа! Почему ни одно блядское УЗИ не показало, что их двое! » Ацуши после родов даже говорить не может. Он спит целые сутки после них, потому что его организм ужасно устал. Он не чувствовал, как отходил от наркоза, как ему капали витамины. Он просто благополучно проспал двадцать восемь часов, и это был единственный раз, когда Накаджима выспался после родов. Дальше пошёл самый настоящий Ад. Двойня — это ужасно. Детей двое, а омега один. По всей логике вещей в их жестоком мире. Но их семья не была такой обычной. Акутагава помогает всем, чем только может, готовит сам поесть, хотя на это часто и времени не хватает от слова «совсем». Когда режутся зубы ему уже хочется лезть на стенку, но когда температура сорок, то уже не до шуток. И Рюноскэ звонит самому лучшему врачу, которого только знает, успокаивает любимого, наливая ему валерьянки, да и он сам выпивает успокоительное. Когда один кошмар кончается, начинается другой. Дети растут и начинают ползать. Это нормально. И все дети любят познавать мир. Любыми способами. Но за всем уследить нельзя. И вот любимый цветок каллы уже перекочевал в спальню, перед этим разбившись вдребезги, вместе с половиной домашней оранжереи, потому что это единственное место, куда детям не добраться. Они оба жутко непоседливые, но с самого детства дружные до жути. « — Папа. » Потом дети начинают лепетать. Ацуши очень обиделся, когда оба ребёнка сказали первое слово «папа», но потом ему сделали хороший подарок, и он успокоился. Но ни свадьбы, ни хотя бы бракосочетания так и не было. И Акутагава откладывал до двух лет, пока наконец не выдался момент сделать предложение. И Ацуши светится от счастья. И со счастливой улыбкой он с абсолютной серьёзностью сказал, что никакой свадьбы не будет, им и одним хорошо будет подписать бумагу и в церковь сходить. И Рюноскэ соглашается. Дальше идёт спокойная и размеренная, полная счастья и любви жизнь. Она порой будет сложная, порой лёгкая, может, не совсем спокойная. Но ведь у него есть другая дорога. Да, пусть эта и кажется счастливой, но он может не выдержать начала и сделать неправильный выбор на развилке. И Ацуши смотрит на курчавую шатенку, которая умоляет его выбрать её. Но он знает, что это будет ещё худший выбор, чем тот. Вся эта жизнь будет пронизана развилками. Ацуши будет долго ломаться. Он будет бояться пригласить семпая на свидание. Первая развилка. Наконец, случай подвернётся. И он пригласит альфу на простую прогулку в парк в выходной. Тот согласится, потому что у него нет других планов. Они отлично вместе проведут выходные. И Осаму станет ухаживать. Конфеты, игрушки, помощь в работе. Это будет его самый продуктивный месяц. И Ацуши согласится на второе свидание. Вторая развилка. (Он может не соглашаться и имеет на это полное право, и никто его не посмеет упрекнуть). Дазай повёл омегу в ужасающе дорогой ресторан. За соседним столиком сидит какой-то одинокий рыжий омега, и Ацуши чувствует себя до жути неуютно. Всё так чопорно и дорого, он чувствует себя абсолютно не в своей тарелке. Да и в меню смотреть страшно, будто они не в ресторане, а на сеансе в кинотеатре, а на экране фильм ужасов. Только глядя на одну цену того же киша с грибами и шпинатом, хочется с лицом полным ужаса и страха медленно закрыть меню и так же медленно отложить его в сторону. Он и сам может приготовить его, и ничуть не хуже, но он отдаст за него гораздо меньше, чем двести долларов. Боже, за что двести? Они покупают шпинат, который выращивали на удобрении из бриллиантов? Или яйца для пирога золотые? Да ещё и альфа упорно смотрит на этого рыжего омегу, не замечая омежку перед собой. « — Осаму, пожалуй, я не буду ничего заказывать. — Хорошо. » Третья развилка. Ацуши будет ужасно сильно хотеть подняться и уйти, но всё же продолжит изучать меню, но уже более скептически. Он не собирается ничего заказывать, он просто посмотрит. За весь вечер Дазай так и не проронит ни слова, а Накаджима будет мурлыкать себе что-то под нос, изредка поглядывая на того омегу за соседним столиком. Потом Осаму будет долго извиняться за тот ужасный вечер, будет просить дать ещё один шанс. Четвёртый перекрёсток. Ацуши даст ещё один шанс. Они проведут прекрасные выходные на природе. Они будут смеяться, много разговаривать и узнавать друг друга всё лучше и лучше. Их первая ночь пройдёт абсолютно случайно просто, видимо, Дазай захочет более быстрого развития их отношений. Он в порыве страсти разорвёт на них одежду, оставит слишком много засосов, будет грубым и нетерпеливым. Он сделает больно, но Ацуши будет терпеливо выносить всё, потому что будет успокаивать себя. «Он тебя любит, просто у него такие странные способы выражения своих чувств». Но всё оказалось несколько иначе, запутаннее, чем подумал омега. Дазай ходил на два фронта. С Ацуши. И с тем рыжим омегой, который оказался бывшим напарником Дазая. С Накахарой Чуей. Пятая развилка. Ацуши не станет скандалить. Он спокойно скажет, что Осаму нужно сделать выбор в чью-то пользу. Дазай будет долго думать с сопящим под своим боком Ацуши. И потом он разорвёт все связи с Чуей, полностью отдавая себя Накаджиме. И тот будет любить трепетно и нежно, будет заботиться и оберегать от всего, от чего только сможет. И Осаму тоже будет отдавать всего себя этим отношениям, они будут вместе всегда. На работе, после работы, в пути на работу. Вскоре Ацуши и вовсе переедет к альфе. Всё будет просто прекрасно. Жизнь будет идти своим счастливым чередом, пройдёт четыре чудесных года их отношений. И Осаму сделает предложение в романтической обстановке. У них будет прекрасная пышная свадьба, торжественная церемония. Они проживут ещё один год счастливой замужней жизни, потом Дазай захочет детей. И Ацуши родит чудесную малышку, которая будет во всём, абсолютно во всём, похожа на своего непутёвого папашу, но всё и дальше будет идти чудесно и счастливо. Просто прекрасно. Но чересчур сложно. И от этого становится ещё хуже. И бедный омега крутится на месте, не зная что ему сделать и куда идти. Он видит целиком и полностью все переживания, что его будут ждать, совершенно все сложности. И он не может выбрать. Но он сам засунул себя в эту ловушку, и без решения он не уйдёт. Просто-напросто не сможет. — Мамочка, пожалуйста! — кричит шатенка, и из её аметриновых глаз градом текут слёзы. И Ацуши не хочет, чтобы она так рвала своё сердечко. Но его сердце тоже разрывается. И от это становится ещё больнее. Он поворачивается к двойняшкам. Брат обнимает сестру, которая тихо плачет, но он и сам льёт слёзы на её светлую макушку. И Ацуши разрывается между всем этим. Делает один маленький шажок в сторону Каллы и Джуна. Та жизнь полна разных переживаний, побед и падений. Жизнь за спиной кажется слишком лёгкой и скучной, слишком сладкой, даже приторной. И он останавливается, резко возвращается назад. Он выбирает в корне не так. Он должен выбирать не то что будет. Он должен выбирать то, что есть. И фигуры детей рассеиваются. Вместо них появляются сами Акутагава и Дазай. Они оба в летних юкатах. На Рюноскэ она тёмная как ночное небо. На Осаму она светлая с обычными синими полосами. Именно. Он должен выбирать между альфами. Именно это он здесь и делает. — Каждый твой выбор правильный, Ацу-тян, — спокойно произносит брюнет, скрещивая руки на груди. Он абсолютно спокоен. Дазай же молчит. Он хочет что-то сказать, повлиять на Накаджиму, выпустить свои нити кукловода. Но не может. И Ацуши резко поворачивается к Акутагаве. Резко поворачивается к Дазаю. Он делает один глубокий вздох. Садится на колени, нет, падает на них, абсолютно не заботясь о чистоте его розовой юкаты и состоянии коленей. И он кричит. Кричит так, что Осаму зажимает уши. Из его глаз водопадом падают слёзы, он их стирает, но они льются снова. Он не знает, сколько проходит времени, он полностью отдаёт себя этой истерике. Но приходит в себя он только тогда, когда голос окончательно срывается, а слёз не остаётся вовсе. Он поднимает голову. Рюноскэ в нерешительности тянет руку, думая, что нужно успокоить, оказать хоть какую-то заботу. Да так и застывает, ведь тогда он начнёт влиять на выбор. Осаму сделал два шага вперёд, намереваясь притянуть к себе и никогда не причинять больше таких душевных страданий. И Ацуши подрывается с места. Спотыкается о собственные ноги, навзничь падая на траву, но вновь быстро поднимается с места и бежит к Рюноскэ. Он любит его. Он действительно любит его больше всех людей и всевозможных вещей на свете. И дело не в будущем. Дело в настоящем. И Накаджима хватает альфу за руку, мчась по тропинке до самого конца, пока не падает на жёсткий и холодный пол на складе, где и проходила миссия. Акутагава перед ним смотрит как-то ошарашенно. А Ацуши задыхается, но улыбается искренне и широко. Когда он тогда, на развилке, упал, то разодрал колено в кровь, но это ничего, оно ещё заживёт. Эспер, которого им нужно поймать лишь садится на один из ящиков и смотрит на немую сцену, что происходит перед ним. А Ацуши просто поднимается с места, отряхивая свои джинсы. Надевает на их цель наручники и кидает в руки Акутагаве. — Ты знаешь, что с ним делать, — хрипит, едва слышно сипит омега, рассматривая огромные кровавые пятна в районе коленей. Видимо, знатно он навернулся ещё и здесь, посадка не была такой уж и мягкой, как хотелось. Новые джинсы и уже на свалку. — Накаджима, — зовёт мафиози, уже собираясь уходить. — Да? — Ты свободен завтра вечером? Ацуши улыбается широко и поистине счастливо. Кивает так сильно, что оба думают, что голова сейчас отвалится. Это его жизнь. Это его выбор. И ему выбирать с кем эту жизнь прожить. Так пусть это будет его самая первая, самая настоящая и искренняя любовь. Пусть это будет Акутагава Рюноскэ.