Желание

«У меня всегда было лишь одно желание — получить твою любовь…»

***

      — Забавно, — начал Альбус и выдохнул холодный воздух. — Каждое твое касание отдавалось болью в груди, но я ждал их, желал. Каждую нашу ночь я хотел, чтобы ты любил меня, обнимал. Но в итоге, Геллерт, ты удовлетворял свои животные потребности, а потом уходил, не забывая перед этим осыпать меня оскорблениями. Говорил, что ненавидишь, хотя ещё минуту назад целовал мои губы, кусая до крови и наслаждался стонами.       Дамблдор замолчал и провёл ладонью по волосам. Грин-де-Вальд оставался спокойным и молчал, закрыв глаза, но внимательно слушал каждое его слово. Альбус не выдержал и продолжил:       — Я никогда не мог сделать тебе больно. Просто не мог. Но ты продолжал терзать меня словами, действиями, заклинаниями. Черт, Геллерт, ты наслаждался, восхищался собой! А я страдал. В который раз стирал кровь с тела от очередного удара... и прощал. Тебе всегда нравилось наблюдать, как я пытался прийти в себя. До сих пор помню эту отвратительную усмешку. Которую до сих пор так люблю.       Тишина сводила с ума. Грин-де-Вальд пытался не принимать всё всерьёз, отгородиться, но каждое слово врезалось все глубже. Альбус смог добраться до его души. Как и всегда. Точнее, до той скрытой её части, которая слабела рядом с этим мужчиной и начинала что-то чувствовать.       — Снова молчишь. Как обычно нет слов, верно? А у меня есть, Геллерт, есть, — в горле встал ком и говорить ему становилось все тяжелее. — Знаешь, что всегда меня удивляло? Как я смог тебя полюбить, восхищаться. Мы всегда были по разные стороны. Тебе не удавалось что-то хорошее. Зло живёт в тебе, — Альбус подошёл ближе, пытаясь привлечь внимание, но Геллерт продолжал смотреть в стену. — Мне всегда хотелось показать тебе что-то хорошее, научить видеть это, но ты везде мог найти то, что затем хотел уничтожить. Будь это булочная, где продавались вкуснейшие круассаны или дом, на крыше которого мы иногда смотрели на звёзды, а затем я получал разрешение поцеловать тебя.       — Так и будешь молчать? — тихий голос Альбуса в очередной раз рассеял тишину. Все происходящее уже слишком раздражало.       — Ты всё и так знаешь. И кругом прав. Разве что-то нужно ещё говорить? — наконец отозвался Грин-де-Вальд — На этом, думаю, всё.       Дамблдор смотрел на него несколько секунд. Затем направился к выходу, не желая оставаться здесь. Геллерт не смотрел ему вслед, не желая затягивать расставание.       — Ты хотел весь мир, а я хотел всего лишь тебя. Последнее, что произнес Альбус. Эти слова застыли в памяти Геллерта на долгие, долгие годы. — Я хотел тебя и весь мир, — тихо прошептал он непонятную для незнакомца с бледным лицом фразу. За мгновение до озарившей тесную камеру изумрудной вспышки.