Ты - мое движение вперед

Гладь синяя к моим ногам стремится. Никто не знает, как оно случится. Ты – мое движение вперед… И пусть весь мир с ума сойдет…

На первой лекции особенно хорошо спится. Тяжело поднимаясь из-за парты, Альберт чувствовал, что ноги подгибаются, и по ощущениям они как вата. Сейчас должна быть практика по информатике, где отдохнуть точно не удастся, наоборот, будут спрашивать по теме, которую он не знает. И, конечно же, его вызовут, как по закону подлости. «Ну, а вдруг повезет…» - эта мысль была последней надеждой измотанного студента. Тем временем он с товарищами уже перешли из одного корпуса универа в другой, заходя в компьютерный класс. В начале пары, как всегда, все садятся просто за парты, и преподаватель проводит опрос «счастливчиков». Затем, вдоволь поиздевавшись, властным голосом повелевает пересесть за компы и начать выполнение заданий, лежащих рядом с клавиатурой. Этот раз не стал исключением. Вечно пунктуальный Алесь Владимирович явился строго по звонку и, поприветствовав студентов хмурым, недовольным взглядом, попросил присаживаться. Впрочем, он всегда пребывал в таком настроении. Редко, но бывали исключения, информатик находился в хорошем расположении духа и даже никого не спрашивал, только подходил к каждому, объяснял то или иное задание, не снижая отметки. Но такое случалось раз в году, и на это никто никогда не надеялся. – Все присутствуют? – Да, – отвечает староста. – Хорошо. В таком случае начнем с первого вопроса. Антон Кузьмин. Прошу. – Никогда не тянет кота за хвост – сразу называет фамилию. В классе слышен унисонный выдох облегчения – первый тур русской рулетки закончился. Зато несчастный сейчас медленно плетется и присаживается за первую парту напротив мучителя. Так уж заведено, что отвечать необходимо именно с этого злосчастного места – никуда не подсмотреть, никто не подскажет. Только взгляд, выражающий нетерпение и интерес к твоим знаниям. В свои тридцать Алесь Владимирович женат не был. И часто про него говорили, что он скорее женится на новой модели компьютера, чем на женщине. У каждого гения свои завороты. Поэтому все немногочисленные девчонки, учившиеся на программиста, знали, что этого препода ничем не возьмешь. Даже если вывалишь все свои богатства прямо перед ним на парту, он посмотрит поверх своих прямоугольных очков и спросит: «Что это?» Тем более, бедному Антону Кузьмину, который сейчас выкручивался как мог, извлекая из самых дальних уголков своего прокуренного мозга детали лекции недельной давности. И вот, для него пытка окончена. Он, счастливый, получив пять баллов, садится на свое место. Для него главное из универа не вылететь. А вот для аудитории начинается второй тур. Тишина такая, что слышно дыхание соседа по парте. Нет, не то чтобы препод занижал отметки или кого-то недолюбливал. Он относился ко всем одинаково. Просто это все жуткая атмосфера… – Альберт Утесов. Все остальные могут занять свои места у машин. Лабораторная работа номер 12. Приступайте. Народ, еще не отошедший от пережитого волнения, не торопится пересесть. Но как только до них доходит, что судный день не сегодня, быстро меняют местоположение в пространстве и сразу же вчитываются в суть задач, ведь надо все сдать день в день, иначе до экзамена допустят с трудностями. Вопрос задавался за вопросом, но в голове самого Альберта не было ничего – он казался безразличным. Бесконечно усталым взглядом смотрел в глаза учителя. – Альберт, вы меня слышите? – Нет. Простите. Я сегодня не готов. Он хорошо знал, что это дополнительная отработка. Но ничего поделать не мог. – Выполняйте лабораторную работу вместе со всеми. Отработка завтра в девятнадцать ровно. Коротко кивнув, несчастный прошел на свое место.

* * *

– У тебя есть тридцать минут, чтобы принять душ. – Спасибо. Альберт был благодарен этому старичку, который разрешил ему мыться тут, в душевой небольшого цеха. Молодая фабрика и ее главные цехи расположены на самой окраине города. Так как обработка сырья предполагала достаточное количество отходов. По результатам тестов экологов все было построено далеко от жилого сектора. Каждый день грузовые машины маячили во дворе, пропитывая свежий воздух соляркой и выхлопными газами. Однако это все было днем, а ночью, когда молодой студент приходил на место работы, уже почти никого не было, только замешкавшиеся рабочие, да и этот добрый человек. Стоя сейчас под горячей водой, парень ни о чем не думал. Ему приятно чувствовать, как расслабляются мышцы, и тепло охватывает его со всех сторон. Опершись о кафельную стену кулаками, он закрыл глаза, наклоняя голову и подставляя затылок воде… – У тебя ничего не изменилось? - спрашивал Василий Иванович, закрывая за ним душевые на железный замок. – Все по-старому. Я скоро привыкну. Не спрашивайте больше. – Ладно. Как хочешь. Тогда до завтра? – Да. Спасибо. – Да не за что. Удачи на дежурстве. – Угу. Теперь все точно ушли. Небольшое помещение, заполненное станками и недорогим оборудованием. Крохотная комнатка с десятью экранами, показывающими изображения скрытых камер. Альберт здесь работал сторожем. Есть где переночевать, да еще и деньги за это получить. Однако сегодня он ничего сторожить не будет. Понадеется, что все пройдет хорошо. Поспать просто необходимо, иначе дальше так, без сна, дела пойдут гораздо печальнее. Поэтому, дождавшись с неимоверными усилиями часа ночи, пытаясь выучить к завтрашней отработке материал, сторож без всякого зазрения совести умастился в маленькое креслице, стоявшее в углу, и заснул мертвым сном. Занудная, знакомая трель телефонного будильника заставила открыть глаза. Хотелось поспать еще хотя бы чуточку. Но сейчас самое главное – это проверить, ничего ли не случилось за ночь. Тяжело поднявшись с кресла, он подошел к столу, опираясь на него ладонями. Стал рассматривать экраны, на которых ничего не изменилось. Щурился, никак не в состоянии проснуться. Удостоверившись, что ничего не произошло, пока он отдыхал, вновь опустился в креслице, заставляя себя вынырнуть из матового состояния, тянущего в сладостный сон. Шесть утра. Рабочие начнут собираться к семи, так же, как и сменщик. Смена Альберта была с восьми вечера до восьми утра, что вполне устраивало. Оставалось два часика, затем он нахаляву попьет чаю с печеньем, которым его баловал добрый мужчина преклонных лет. А сейчас горемыка сонным взглядом пробегал по строчкам листа, где была копия конспекта. Информация за ночь улеглась в воспаленном мозге, который, наконец, отдохнул хоть немножко. Альберт проговаривал материал вслух и был доволен своими способностями, которые ничуть не стали хуже. Положив тетрадь в сумку, он задумался. Сколько еще так можно выдержать? Переводиться на заочное для того, чтобы найти нормальную работу, не хотелось. Ночевать было негде. Две недели назад он вышел на улицу с сумкой, забитой учебниками и шмотками первой необходимости. На остановку ноги привели сами. Самое первое объявление, на котором остановился взгляд, подсказало выход на ближайшее время. Работать сторожем – единственная работа, на которой можно получить деньги и кров на ночь. Других мыслей не приходило. Неделю он строго выполнял все обязанности: смотрел, не сводя глаз с мониторов, и потом, утром, плелся в библиотеку, где учил материал. После универа – обратно на работу. Необходимость помыться сразу дала о себе знать, так как дома не было дня, чтобы Альберт лег в постель, не приняв душ. Теперь же, благодаря подарку судьбы, переговорив с тем пожилым мужчиной, он мог помыться. А про еду…. в столовке несколько кусочков хлеба и стакан кефира - это все. Неделю без сна на энергетиках (потратив значительную часть денежных запасов) он продержался, а потом все воскресенье проспал днем при сменщике на его дневном дежурстве, так как тот пожалел студента. Это пошла третья неделя. Сегодня вторник. И голодание с недосыпанием сильно давали знать о себе. Главное только продержаться, а потом с едой станет полегче, когда будет зарплата, ну и крошечная стипендия, благодаря которой юноша все это время жил. Альберт понимал, что больше так жить нельзя, что железное здоровье превратится в пыль. Почему-то казалось, что кто-нибудь непременно должен ему помочь. Особенно, на это он надеялся первых три дня, а потом повторял себе, что сказок не бывает. Поэтому стал на очередь получения общаги, в которой как всегда мест не было. К друзьям он не хотел идти. Это не на день-два и даже не на неделю, а ходить от одного к другому… бред.

* * *

Альберт уверенно поднялся на третий этаж и подошел к кабинету. На удивление дверь была закрыта. Это странно. Информатик никогда раньше девяти не уходил, всегда занимаясь своими исследованиями в мире информационных технологий. Поэтому студент, удивившись, решил подождать, ведь препод никогда не опаздывает. Сев на корточки и прислонившись спиной к стене, юноша устало посмотрел в окно. На улице быстро проносились машины, освещая дорогу светом фар, а на дорожки универовского парка, где прогуливались влюбленные парочки, бросали свои желтые блики фонари. И вправду, почему бы не прогуляться? На улице царил некрепкий морозик, и красиво, не спеша, даже как-то лениво падали снежинки. Все уже было покрыто снегом еще с прошлой недели, а Альберт осознал, что на улице снег, только сейчас. Раньше это принималось как обыденный факт. Теперь больше всего хотелось надеть курточку полегче, захватить коньки и понестись во двор, где всегда заливали небольшой стадион на зиму, превращая в каток, а местные школьники на уроках физкультуры его чистили. Хотелось накататься, как год назад. До полного изнеможения. Счастливым, промерзшим до костей, прийти домой, переодеться. Сделать себе большую чашку горячего чая и усесться на кровать в своей комнате, чтобы рассматривать все то, что происходит за окном. Это ведь интересно. Вот идет запоздалый семьянин со свертком в руках. Спешит. Хочет побыстрее в теплую квартиру. А вот влюбленная парочка, которой не кажется, что мороз крепчает, поэтому они прогуливаются спокойно, взявшись за руки, переговариваясь между собой, выпуская изо рта теплое дыхание, превращающееся в клубы пара. Кажется, что этот пар сейчас застынет, и можно будет по образовавшимся льдинкам прочесть то, что они сказали друг другу – любопытно все-таки. А вот от дерева к дереву прохаживается пузатый дяденька, ведет на поводке ухоженного дога, который все обнюхивает, да обнюхивает. Довершает картину пребывание Альберта во всем этом, пусть он просто наблюдатель со стороны. Веки тяжелеют, и безумно хочется спать. Кружку опустить на письменный стол и зарыться в ворох одеял. Моментально заснуть, и уже самому оказаться посреди белого поля. По колено утопать в снежном ковре… Где-то разносится чей-то голос, непонятный, но знакомый… – Альберт, не сидите на цементном полу. Простудитесь. Учитель понимает, что студент не реагирует. Наклоняется, трясет за плечо. «Заснул». – Альберт, просыпайтесь. Студент открывает глаза и удивленно пытается рассмотреть в темноте, где он и что он. Только вот был посреди прекрасного поля, а теперь в темноте, холоде. – Вижу, вы проснулись. Проходите в класс. Наконец бедолага понимает, что к чему, и, тяжело вздыхая, поднимается. Ноги затекли, онемели, поэтому заходит в класс, будто только что научился ходить. Информатик исчез в лаборантской, поэтому сего мучения не видит. Студент, по обыкновению, уселся на первую парту и, все еще пытаясь прийти в себя, стал озираться по сторонам. Все как обычно. Глянул на часы и застыл в некотором изумлении: половина девятого. «Я опоздал на работу уже как полчаса. Пока отвечу, пока доберусь...» – Извините, что не пришел вовремя, – Алесь Владимирович появился в классе и занял свое законное место. Альберт только уставился на него раскрасневшимися глазами и попытался уловить суть того, что говорят. Преподаватель, глядя на юношу, понял, что сейчас что-либо говорить, тем более спрашивать, просто бесполезно. – Можешь идти домой. Я задержался. В связи с этим не стану тебя спрашивать и зачту эту тему. Утесов только покачал головой в знак согласия и медленно поднялся, закидывая сумку на плечо. Все тело трясло: холодно. – До свидания. – До свидания, – повторил за ним Алесь Владимирович и, поспешно прошагав до лаборантской, скрылся там. Как Утесов добрался до места работы, он не помнил. Только уже очнулся в том самом маленьком креслице в полном одиночестве. Мышцы ломило, и кружилась голова. «Где-то была аптечка, только вряд ли я ее найду. НАДО, иначе я не смогу пойти в универ, а это лишние отработки…» Наутро в памяти Альберта не осталось ничего напоминающего ни о том, как искал аптечку, ни как пытался разобрать название таблеток, ни как радовался, когда на одной из упаковок прочел «Ацетил - салициловая кислота». Все стер из воспоминаний сильный жар. Теперь, проснувшись, чувствуя себя совершенно разбитым и ослабшим, он вынес самый главный урок: «Никогда и ни при каких обстоятельствах не садиться на бетонный пол».

* * *

Через два месяца Альберт вспоминал то время с явной неохотой, стараясь вообще изгладить из памяти те дни. Теперь все было намного лучше, даже отлично. Квартира, где он жил, напоминала склад всевозможной техники. Если очень захотеть, то где-нибудь можно было найти клавиатуру от корвета. Его комната не была исключением. К стенкам были прикреплены крепкие металлические стеллажи с перегородками, служившие пристанищем для железяк. Каждая полка строго подписана. На ней лежало все точно со списком, что облегчало задачу при поиске той или иной запчасти. Возле окна стоял огромный стол – тут тоже мерно работала аппаратура. Кровать в самом углу, которой даже не заметишь, как только заходишь в комнату. Альберт был несказанно доволен, что у него есть место где спать, кушать, мыться и… любимая техника в огромных количествах. Приютил его компьютерный гений. Он посчитал, что есть работа, которая слишком для него самого проста, поэтому подыскивал нужного человека. Алесю Владимировичу стало в какой-то момент любопытно, что же происходит с учеником, на которого он возлагал большие надежды. Тот долго упирался, молчал и не желал говорить с преподавателем. Но с информатиком лучше не спорить: он ведь редко бывает в расположении духа. Когда студент это понял, то рассказал все как есть. И почему-то на незнакомом лице появилась ухмылка. Затем последовало предложение, совсем неожиданное, совсем сбивающее с толку. Дальше все происходило само собой. Получение зарплаты. Увольнение. Переселение. Уже два месяца Альберт живет у препода, выполняя «грязную» работу. Оказывается, что этот мужчина далеко не промах. Заказы стекались к нему из разных уголков земли. Как легального соглашения, так и противозаконного. Иногда дело доходило до профессионального хакерства. Тогда Альберт поистине удивлялся учителю и преклонялся перед ним. Понятно, что такая работа хорошо оплачивалась. Что же касается бытовых дел, то ученик осознал, что поесть в этом доме всегда нечего. Просто вообще нечего. Поэтому на его плечи лег вопрос кухни. После месяца голодовки это уже не было проблемой. Учеба также пошла в гору. Конечно, присутствовали и некоторые странности совместного проживания – без них никак. Например, нельзя было будить Алеся Владимировича ни при каких обстоятельствах, ибо тогда он был злее тысячи чертей. Все средства связи с миром отключались до появления его из захламленной комнаты, в которую Альберту, кстати, было строго-настрого запрещено входить. В универе все считались с информатиком, поэтому пары всегда утверждались только на вторую смену. Но это все объяснимо: работа над заказами до шести утра. Странно то, что не было никаких намеков на родственников –ни звонков, ни фотографий. Хотя это не его дело. Было и то, что бесило Альберта – сигареты. Алесь курил. Много. Постоянный табачный дым, пропитывающий одежду неотвратимой горечью. Хотелось морщить нос и хорошенько прокашливаться. Очередная особенность касалась расписания посещений ванной комнаты. Когда сам Альберт добрался до ванной, то полоскался около двух часов – радость жизни. Но хозяин дома делал так ежедневно. Поэтому каждый вечер перед ужином ванная комната должна была быть свободной. Эти два часа из приоткрытой двери пер табачный дым. Альберт, который готовил в это время ужин, закрывал дверь на кухне и пропускал свежий воздух из форточки. По прошествии двух часов мужчина выходил из ванной как ни в чем не бывало и принимался за ужин, поглощая все в больших количествах, совмещая абсолютно несовместимые друг с другом продукты. Говорили мало, только по делу, да и то, ограничиваясь парой фраз. В университете Алесь спрашивал его так же, как и всех, не делая никаких поблажек. А после учебы Альберт сразу же ехал домой, чтобы приготовить ужин и совместить нужное дело с полезным: подготовиться к занятиям. Что же сделаешь… У гениев свои причуды. Февраль. Самый лютый месяц зимы. За окном метель. Все до утра заметет. Хоть бы подумала о бедных студентах, которым завтра придется добираться на учебу. Альберт завороженно наблюдал за тем, как танцует пурга за окном. Он не включал свет и, сидя на жестком диванчике, на кухне, отдыхал. Хозяин квартиры опять застрял в ванной, и это говорило о том, что у юноши есть около часа на созерцание бушующей природы. Ужин был готов, осталось только разогреть в микроволновке. Почему-то несмотря на то, что жизнь была не из легких, все же судьба подарила ему неожиданный подарок, и он сохранил детскую восхитительную любознательность и веру в чудеса. Казалось, что, как в той детской сказке, сейчас распахнется окно, и прямо перед ним предстанет ослепительная женщина в белоснежно-белой шубе. Она предложит покататься на ее быстрых санях, запряженных двойкой сильных северных оленей. У нее будут длинные белые волосы, почти фарфоровое лицо. А когда она произнесет свое Предложение, то вся кухня заледенеет: с дверцей шкафчиков будут свисать сосульки, все покроется инеем, пол станет настоящим катком. Самому Альберту станет холодно, но он этого не поймет, а поднимется с диванчика, подойдет к гостье близко и заглянет в ее серые, удивительно необыкновенные глаза, и скажет: «Я принимаю твое приглашение. Только при одном условии». Женщина улыбнется и спросит: «При каком же, юноша?» «Ты вернешь меня домой». Это удивит капризную Снежную Королеву, заставит ее вглядеться в глаза Альберта и исчезнуть. А он так и останется стоять посреди заледеневшей кухни, не понимая, что обидел ледяную красавицу своим отказом. – Альберт. – Его трясли за плечо. – Альберт. – Почему она ушла? – студент открыл глаза и задал волнующий его вопрос, глядя прямо на мужчину. – Садись ужинать, все на столе. Альберт так крепко спал, что не слышал ни того, как его звали, ни того, как накрывали на стол. Парень уставился в свою тарелку и начал кушать, медленно приходя в себя после сна. – Кто она, Альберт? Тот настороженно поднял взгляд на Алеся и увидел его заинтересованность. – Это только мой сон. – Вас бросила девушка? – Нет. У меня ее и не было. Я о сне. – Тогда найдите ее себе побыстрее. – Казалось, что юношу так и не услышали. Разговор был исчерпан. Остаток ужина они провели, как и всегда, в молчании. Ночью, после того, как Альберт сделал работу, порученную преподом, он долго не мог заснуть. Все думал над разговором. Состояние было неприятное. Организму требовался отдых – это четко ощущалось болью в мышцах. За окном снег по-прежнему валил на землю, подгоняемый порывами сильного ветра. У Альберта не было девушки. Он не списывал это на невезение. Он не думал, что некрасив, потому что в отражении зеркала всегда можно было подолгу смотреться, не веря, что этим всем обладаешь ты сам. От природы светлые, слегка вьющиеся волосы, голубые глаза, средний рост и широкие плечи. Наверное, все решал характер. Студент не знал, о чем можно было бы разговаривать с кем-либо. С друзьями все старые темы изъедены, а как повзрослели, то у тех на уме только постель. Альберт этой помешанностью не болел. Страдал оттого, что ребята стали от него отдаляться. Почему-то в его Личных правилах было: не мешать чьей-то личной жизни, ни во что не вмешиваться и идти по кругу своя. Встречаться с девушкой ради секса он не хотел. Девушка не вещь. Только одного он не мог понять: зачем понадобилось Алесю Владимировичу давать такой совет, и почему тот вдруг заговорил о личной жизни. Казалось, что с приходом зимы настала бесконечная ночь. Снега было много. Мороз щипал людям носы и заставлял одевать самые теплые вещи. Все замерло в этом морозе. У Альберта тоже все словно замерло, двигалась вперед только учеба. Его это устраивало. Есть пища, кров над головой, и он не нахлебник. Зарабатывает сам, учится. Пока мысли о переезде его не посещали. Однако он сам смог купить себе стационарник и понемногу собирал на неопределенное будущее. Нынешняя работа приносила не только деньги, но и ценные знания, а это немаловажно. Сдвигов в личной жизни не происходило, и это последнее, о чем думал Альберт. «Ибо всему свое время…» – так всегда говорила его покойная бабушка.

* * *

– Как там насчет девушки? Юноша, сидящий напротив Алеся, застыл. Отпил со своей чашки нарочито медленно, делая вид, что смакует чай. Ответил: – Никак. – Почему? – тут же отозвался собеседник, поправляя на свое место очки, съехавшие с переносицы. – Мне никто из них не нравится. – Честно признался Альберт. – А что, с девушками встречаются только из-за того, что они должны нравиться? – А как иначе? – в растерянности студент даже чай перестал пить. – В наше время, в которое Мы сейчас живем, этот принцип умер, хотя сомневаюсь, что когда-либо был. Нет, не спорю, бывают такие обезумевшие люди, но их немного. Альберт почему-то вдруг выровнялся, линии лица разгладились, а взгляд стал уверенным и твердым. На сей раз он не собирался молчать, а отстаивать свою точку зрения. – В таком случае, что, по-вашему, нужно девушке, женщине. – Хм… Девушке нужна романтика, женщине – постоянство. – Вы так говорите, но это именно то, что мужчина не может дать. – Почему? Может, но только для того, чтобы заполучить ее. Мужчины, а тем более юноши, непостоянны. – А, по-моему, это женщины непостоянны: они не знают, чего хотят. – Да. Мужчина знает, чего он хочет, поэтому и меняет женщин. Это ли не непостоянство? Альберт задумался на пару секунд, зло смотря на преподавателя. А потом улыбнулся странной улыбкой. – Не все мужчины такие. Если вы такой, то не надо приравнивать меня к себе. Теперь я понял, чего она хотела, почему ушла. В первый раз на лице Алеся Владимировича можно было увидеть такое изумление, перемешанное с любопытством и долей негодования. Видимо, разговор его втянул, и он был настроен дальше спорить. – Ты про свой сон? – Да. – Я не знаю, что ты понял. Но. Жизнь – это не сон. Это не сказка, не история, не плохая развязка, которую можно переписать на счастливую, и всем будет хорошо и приятно. Жизнь не перепишешь. Выбираешь ты только Один раз, второго шанса не дано. Запомни это. – Даже если так. Я не хочу иметь никаких отношений с той девушкой, которая не увидит во мне саму себя. – Громко сказано. – Вы разочаровались в своей девушке, или у вас ее никогда не было? Алесь внимательно вглядывался в разъяренного Альберта – ему, оказывается, весьма понравилось того злить, заставлять показывать эмоции. – Да, у меня не было девушки. – Я так и думал. Видимо, у Вас были только на одну ночь, так что вы даже не помните их лиц. – Альберт уже не понимал, насколько далеко зашел в своих увещевательных речах. – Ты не прав. У меня вообще не было девушки. Тут юноша замолк, уставившись на информатика. – Как не было? – Вот так. – И…. – Не в ту сторону думаешь. У меня были только мужчины. Альберт не ожидал такого ответа, поэтому выражение его лица здорово позабавило Алеся, который, не сводя глаз, наблюдал за юношей. – Ну вот, почему у вас Всех одинаковое выражение лица, когда об этом узнаете? Ничего нового и интересного, – мужчина поднялся из-за стола, составил посуду в раковину, помыл. – Спокойной ночи, - пожелал он и вышел из кухни, оставляя своего ученика в одиночестве, один на один со своими мыслями. Мыслей было много, слишком много, поэтому он запретил себе об этом думать. Эта мысль должна улечься в его мозгу и восприятии. Это не страшный шок. Просто все обретет немного иной смысл. Студент ушел из кухни в свою комнату. Целый рой мыслей кружился у него в голове. Одни говорили, что над ним злостно подшутили, другие кричали, что, если проследить весь разговор, то можно понять, что он действительно недолюбливает женщин. «Обо всем подумаю завтра, а сегодня моему воспаленному мозгу нужно отдохнуть, иначе материнка сгорит».

* * *

Проснулся Альберт только днем, с ужасом понимая, что опаздывает на пары. Сразу решил позвонить кому-нибудь из одногруппников, чтобы предупредили преподавателя. Однако, как оказалось, все занятия были отменены, ибо транспорт не ходил из-за заваленных снегом дорог. Хоть раз погода решила подарить всем изнывающим трудягам-студентам выходной не по расписанию. Альберт обрадовался и решил сообщить сию новость преподу, как только тот проснется, но застыл, вспоминая день вчерашний. Тяжело вздохнул и стал собирать постель, прокручивая весь разговор. Мозг заедал на последней фразе: «Не в ту сторону думаешь. У меня были только мужчины». Над ним не шутили, ему прямо сказали всю правду. Неприятное чувство поднималось из дальних уголков внутреннего существа, заполняя все пространство между клетками, органами и полочками души. Хотелось принять все это за шутку. Однако Альберт не помнил, когда Алесь хоть когда-нибудь шутил на какую-либо тему. Тем более в таком вопросе он этого делать не станет. Юноша стал рассуждать логически. Ведь всегда нужно подумать и умом, и сердцем – это важные стороны любого человека. Студент прилег на застланную покрывалом кровать и закрыл глаза. Сразу всплыла картинка в памяти: лицо хозяина квартиры, когда тот говорил эти слова. Уверенный, прямо смотрящий Альберту в глаза. Такое чувство, что во взгляде говорилось: «Как тебе такая новость? Я всегда прав. Со временем ты убедишься в этом». Тот факт, что Владимирович всегда прав, сомнений масса. Сам Альберт был уверен в том, что этого убеждения никогда не произойдет, так как они совершенно разные люди, которые живут вместе лишь из-за взаимной выгоды. Судить кого-то за его предпочтения и выбор юноша тоже не мог, говоря себе, что только Бог имеет право судить или То, что всем в этом мире управляет. И вдруг почему-то в светлую голову пришла внезапная мысль: «А у тебя-то самого были девушки?» Альберт свернулся на кровати калачиком, осознавая всю трисмысленность этого вопроса. Он никогда ни с кем не встречался. У него никогда не было девушки. Но из этого не следует, что он гей. Теперь мысли запутались окончательно и бесповоротно. Если не гей, то почему ему не нравятся девушки? С другой стороны, Альберту и парни не нравились. До этого он пытался строить отношения только с девушками, но ничего не выходило. Может, просто еще не пришло его время? Может, еще подождать? Легко лгать другим, оставляя в душе от этого горьковатый запах обмана. Но себя обманывать еще легче, пока живешь этим обманом и не заглядываешь в зеркало правды. Правде в лицо больно смотреть, невыносимо. Не лезть в жизнь других, ничего не добиваться. Ни к чему не стремиться, потому что не хочешь мешать другим – так легко себя обмануть. Опять потерпеть неудачу, вновь смаковать косточки обиды, разгрызая их в кашицу – это правда. Альберту вдруг стало все равно, какого пола будет тот, с кем он решит, наконец, сблизиться. Это есть правда. Только вновь восстали принципы, которые прививаются с детства всем и каждому, навязываются. Обтянутые рамками, мы привыкли относиться ко всем, кто не такой, как мы, с ненавистью. Альберт предпочел об этом не думать, – решать проблемы по мере их поступления. Но не станет искать на одну ночь. После такого решения ему стало легко. Альберт поднялся и вышел из комнаты, проходя по узкому коридору в кухню. Алесь еще спал. Проснется через полчаса, час. Холодильник показал свое содержимое и был наполовину разграблен. Зажглись конфорки, в сковороду было налито масло. Алесь проснулся вовремя. Аппетитные запахи жареной картошки и котлет стали тому причиной. – Доброе утро, – повернулся к учителю Альберт, заметив того в дверном проеме. Налил кипяток в чашки, а из носика только что закипевшего чайника валил пар. Хозяин квартиры сел за стол, напяливая на нос очки. Он наблюдал за юношей и чем-то грузил свой умный мозг, прищуривая глаза, морща лоб. Тем временем Альберт поставил все на стол, и, не глядя на препода, пожелал: – Приятного аппетита. Тот, в свою очередь, взяв в руку вилку, принялся ковыряться в своей тарелке без особого интереса, а потом, одумавшись, ответил: – Приятного. Вот всегда у них так проходит прием пищи. Ни слова за столом, за исключением тех двух разговоров. Как будто они соблюдали всем известную пословицу: «Когда я ем, я глух и нем». Теперь же, когда Альберт перевернул свой свет не без помощи "некоторых", он жаждал общения. И главным на повестке дня оставался человек, сидевший сейчас напротив и лениво отламывающий, нет, не так, кромсающий вилкой несчастную котлету. Рукой Алесь подпирал щеку так, что очки перекосило. Да, по его виду можно было сразу сказать, что он не в духе. Необязательно должно было что-то случаться, чтобы быть не в духе. Поэтому привыкший Альберт поглядывал на него искоса любопытным взглядом. Но если честно говорить, то было жалко котлету, которая превратилась в размазанное месиво. Вот тогда юноша не выдержал. – Совсем не вкусно? Владимирович даже перестал жевать. Он перевел тяжелый взгляд на студента и поднял одну бровь. Парень же затаился. Вербального ответа так и не последовало. Они продолжали трапезу в молчании. Юноша дулся, мужчина опять о чем-то думал. Потом Альберт поднялся из-за стола, собрал всю посуду и поставил в раковину. Этот же почти ничего не съел, поэтому тарелка была накрыта сверху еще одной и поставлена в холодильник с мыслями: «Не доел, нехороший ты человек, – значит будешь доедать и никуда не денешься, как есть захочешь». Пока студент возился, тот все так же витал в своих мыслях и, казалось бы, совсем ничего перед собою не видел. Альберт, домывая посуду, задумался, чем сейчас заняться. Все не мог решить: устроить ли себе выходной или позаниматься. Глядя как утекает вода, как тарелки становятся чистыми, решил определенно сегодня отдохнуть и просто вообще ничего не делать. – Разве ты Тот вопрос хотел задать? – прямо на ухо. Альберт чуть не выронил тарелку, которую собирался ставить на полку сверху. Ощутил спиной, что рядом, очень близко, находится Алесь, и замер. Вначале почему-то захотелось спросить: «А чего так долго думал?» Но потом, опомнившись, стало не по себе. Мужчина не шутит. – Вы всегда без аппетита, когда о чем-то размышляете. Я хотел спросить, о чем же Ваши мысли. Это было довольно смело с его стороны: задать так прямо вопрос, перейдя границу дозволенного, спросить то, что касалось лично самого Алеся. – С чего такой интерес ко мне? – Я хочу понять, чем Вы ведОмы. – Только Своими принципами и выводами. Своим опытом и интуицией. А ты, я смотрю, не испугался. Почему-то Владимирович сейчас напоминал не гения-заучку-препод-универа, а недоступного, шикарного мужчину, которого хотят и тут и там, за которым следят куча поклонниц и поклонников. Алесь так и не отстранился, наблюдая за реакцией юноши, – это заводило его. Продолжал дальше вести беседу, которая должна изменить все вокруг них. Такое настроение передавалось Альберту – он был настроен серьезно. Хотел узнать и понять все, что оставалось за семью печатями в этом человеке, – его не пугала эта близость. Он был спокоен. – Чего мне пугаться? И какие же Ваши принципы и выводы? – Мальчик, я в сказках не витаю, как ты. Любви нет. Повисла пауза. Альберт смутился, он застрял в тупике. Как этому человеку доказать, что она есть? Что нужно просто раскрыть глаза. Сказать - он вновь высмеет. Это звучит как сказка. А сказки остаются несбыточными. – Что будет, если я Вам докажу, что она Есть? – Каким же образом? – Если все сразу узнаете, то будет неинтересно. – Что ж, я надеюсь, это БУДЕТ интересно. Алесь ушел к себе, оставляя юношу одного, у которого был единственный вопрос: «На что я подписался?»

* * *

Весна. Снег наконец-то сошел. В воздухе пахло свежестью. Солнышко стало греть сильнее, перелетные птицы возвращались домой. Школьники так и норовили снять шапки, пока родители не видят, а многие девушки надевали короткие юбки по самое «не могу». Так, решительно в жизни самого юноши ничего не менялось. Больше с учителем они не касались того вопроса. Слишком много чего нужно было сделать им обоим. Да и заказов с весной стало поступать Алесю больше. Часто мужчина был слишком перегружен, тогда поручал студенту работу уровнем повыше. Теперь, когда стало теплеть, Альберт иногда шел пешком до дома, наслаждаясь оживавшей природой, смотрел на то, как все вокруг просыпается, суетится. Это поднимало настроение. Хотелось с кем-нибудь поговорить про что угодно, пусть даже о самом обыденном, самом рутинном, почувствовать, что ты тоже составляешь этот большой муравейник, являешься животным общественным. В универе все складывалось в сторону учебы, а в сфере взаимоотношений сошло на «нет». Несмотря на жажду общения, Альберт почему-то сторонился одногруппников, ограничиваясь лишь: «Привет». Ужин проходил по традиции. Но Альберт решил нарушить момент тишины. – Можно ли мне завести собаку? Алесь Владимирович поперхнулся супом, наверное, не от самого вопроса, а от звука, который разбил тишину. Прожевав, ответил сразу, что бывает слишком редко. – Зачем тебе животное? Студент, не задумываясь, решил поведать проблему: – Я жажду общения. А собака все выслушает, верной мне будет. На что получил категоричное: – В моем доме не будет никаких животных. – Но с кем мне тогда общаться? – Одногруппники, друзья... – Не о чем. Я бы с вами поговорил, но вы все время молчите, когда мы за столом, а потом запираетесь в своей комнате. – Бросил вызов. Наживку. – Значит, со своими ровесниками – не о чем, а со мною –множество тем для обсуждений? – Не знаю. Не было шанса проверить. – Хорошо. Убирай со стола и приходи ко мне в комнату. – Попался на крючок. Доедать Алесь не стал, а сразу ушел к себе. «Наверное, порядок наводить!» – хихикнул про себя юноша. И, чтобы дать ему немного времени, стал дожевывать второе, картошку с солененькими огурчиками. Альберт постучал в дверь и, услышав в ответ «Заходи», открыл ее, зашел внутрь. В комнате было темно, только свет от монитора помог различить, где находится сам препод. Кровать находилась слева, между двух деревянных высоких до потолка стеллажей. Он сидел на ней, лицом к двери, опираясь спиной о деревянную стенку, сложив ноги по-турецки. – Проходи. Располагайся. Альберту подумалось, что это прозвучало как: «Раз зашел, то умирай с музыкой». Но, выбросив из головы все шуточки и ненужные мысли, сел на кровать напротив, так же опираясь спиной о стеллаж. – Расскажи мне, зачем ты ушел из дома? – неожиданно спросил Алесь, начиная разговор первым. Этого вопроса Альберт совсем не ожидал, да и, услышав его, не хотел рассказывать. – Можно кратко? Мужчина ничего не ответил, что сочлось как согласие. – Мать ушла к другому мужчине, которому не нужны были дети. Я остался с отцом. Через некоторое время отец стал пить. Вынес все. В один вечер, когда я вернулся из универа и не застал компа, то ушел. – Стандартный набор. – Высказался сурово слушатель. – Верно. Я самый обыкновенный. А что же с вашей семьей? – Мои предпочтения в выборе партнера их не устроили. – Стандартный набор. – Повторили за ним с горькой усмешкой. – Верно. Вновь молчание. Теперь какое-то неловкое, липкое, которое нужно прервать. – Как тебе жить в одной квартире с геем? Видимо, сегодня Алесь решил поставить все точки над i. Ведущим в разговоре явно был он. – Не поверите, но прекрасно. После того, что было тогда, это кажется раем. – Хм… И ты не боишься? – Кажется, я уже отвечал на этот вопрос. Нет не боюсь. Причем, я считаю, что каждый вправе выбирать того, кто ему нравится. Общество – стадо. Стадо не может выбирать правильно, оно лишено здравого смысла. – Понимающий значит? – звучит как укор и затрагивает неприятные струны в душе. – Вам это не нравится? – Тебе просто негде жить будет. Альберта как ледяной водой окатили. Он об этом даже не задумывался. – Вы все-таки жестокий, раз говорите мне такое. Благодаря Вам я учусь. Лучшему ученику нужен лучший учитель. Как учитель, Вы приняли меня таким, какой я есть, так неужели не следовало бы сделать этого мне? – Я тебя не принимал. Мне нужен был человек, который бы работал и держал язык за зубами. Слишком высоко себя ценишь. Вот, ну зачем он так? Зачем делает больно? – Если бы я являлся для Вас именно тем, кого вы имеете в виду, то никогда не рассказали бы мне Этого. Вы долго скрывали Это, да и в том разговоре могли уйти от темы, если бы захотели. – Возможно, ты прав. Теперь ты заинтересовал меня еще больше. Да и хотелось бы все-таки доказательств. Как раз пора подходящая – весна. – Легко согласился, переведя тему. – Чтобы мне доказать, нужно узнать Вас получше. – Что ты хочешь знать? – Расскажите мне про Них. Какие Они были? Те мужчины? – Много хочешь. – Вы же хотите доказательств? Алесь рассмеялся. Впервые. Альберт вновь был удивлен. Смех заразительный, но в то же время какой-то отталкивающий, непонятный. – Что ж. Слушай все по порядку. Женщины меня не привлекали уже с того времени, как я стал отличать правую руку от левой. Я всегда знал и знаю, чего хочу. И вижу остальных. Вижу: такие они как я, или нет. Поэтому нашел, а затем получил то, чего хотел, – слишком быстро. Мне было вроде 14. Потом поставил себе задачу, что каждый последующий будет опытнее предыдущего. Однако это быстро надоело. Перешел к новичкам и неопытным. Долго забавляло. Но и это все равно исчерпало себя. Теперь же мне никого не хочется. И тут ты со своим доказательством. Меня заинтересовало. Ведь в сказках так: Кого любят, того и хотят. Он замолчал, давая время Альберту переварить и утрамбовать все услышанное, что сделать нелегко, однако и тут Алеся удивили. – Ничего необычного. Я знаю, как вам доказать. – Как же? Я весь во внимании. – Вам нужно полюбить. Вы просто никого не любили. – Что такое “полюбить”? – Это значит не смочь без этого человека. Это страх за то, что потеряете его. – А ты сам-то любил? – Нет. Но я точно знаю: пол мне абсолютно безразличен. – Тогда полюби меня. Непонятный страх, который не сильный, но от которого хочется отвернуться. – … Вас? Я об этом не думал…. Мне хочется полюбить того, кто ответит взаимностью. – Я не вижу проблем. Сам полюби, и меня научи. – Мне надо над этим подумать. – Разве над этим думают? – Разве этому учат? – парировал Альберт. – Хорошо. Значит, у нас будет и “думают” и “учат”. А теперь иди спать. Тебе завтра рано подниматься, а мне заказы делать. Ученик тихо поднялся, вышел, притворив за собою дверь, – убрался восвояси. Рухнув на кровать, он понял, что опустошен. Глаза сами собой как-то закрылись… Сон нарисовал мальчику чудесные пейзажи, заполненные диковинными красками, прелестными цветами и порхающими бабочками. Он среди всего этого. Но чего-то не хватает. Чего же? Он ходил, всматриваясь в рисунки природы, в цветки, в каждое облачко на небе. Вдруг под ногами почувствовал нечто твердое, наклонился проверить – под дерном был люк. Альберт открыл его, спустился. Благовония цветов сменились на запах неприятной гари, паленой резины, и еще черти-чего. Множество металлических труб, неимоверная сырость. А самое страшное – темнота. Долго в ней он будет искать то, что необходимо. Альберт вдруг слышит голос. Кто-то мерно что-то проговаривает, спокойно, не торопясь, выделяя каждое слово паузой или акцентом. Путешествующий оставляет этот участок, освещенный светом, струящимся из люка, идет на звуки. Чувствует себя безмерно счастливым, потому что как только найдет владельца этого голоса – все станет на свои места. Идет, как слепой, выставляя вперед руки, нагибая голову. Шагает неуверенно, осторожно, но торопливо. С каждым шагом зов становится все отчетливее. Еще пара десятков шагов – касается мягкого и теплого тела. Мужчина звал его по имени все это время, а теперь прямо на ушко шепчет, что очень ждал. Все вокруг исчезает...

* * *

Лето... Само по себе это слово вселяет какие-то надежды и мечты, сладкий аромат созревших фруктов. Альберт хотел выбраться куда-нибудь из душного города, где бы ярче светило солнце, а воздух был чище. И, в конце концов, отдохнуть от учебы, забыть сессию, которую он, между прочим, сдал успешнее всех. Вспоминая об экзаменах, вначале заливался румянцем, потом сиял как начищенный фаянсовый умывальник. Все предметы он отвечал уверенно, и ничего, в принципе, его не стесняло. Просто запомнилось, как Алесь Владимирович улыбнулся и, похвалив его, поставил наилучшую отметку. Все старания за год оправдались и окупились только одной этой улыбкой. Много времени прошло после того разговора, когда учитель со всем серьезным видом предложил: «Тогда полюби меня». Эти слова так и застряли у него в памяти. За это время они притерлись друг к другу. Препод стал более общительным, намного меньше курил. За ужином теперь делился небольшими проблемами универа, да и так, по заказам. Мог рассказать о ком-то что-то, или даже поведать «лажу», случившуюся вчера ночью в инете. От этого становилось теплее. Тот скромный тихий мирок, что создавался с таким трудом, стал проявляться. Если Алесь задерживался в универе, Альберт уже заметно беспокоился и ждал рассказа о том, почему и где задержался его сожитель, а тот охотно рассказывал, объяснял пытливому студенту. В следующем году преподаватель уже ничего не будет вести у юноши. Курс окончен. Владимировичу поручат других студентов. Ему будет немного не по себе без внимательного взгляда …

* * *

Очередной ужин. Рис и рыба. Беседа начнется, когда оба заморят первого червячка. На улице совсем жарко, ночью почти невозможно спать – душно. Бессонница мучила обоих. – Сегодня столько же градусов, как и вчера? – немного обреченно осведомлялся Алесь, отпивая молоко из стакана. – Да. – Вяло отозвался юноша, кладя в рот очередной кусочек белого мяса. – Говорят, скоро будет дождь. – Значит, его точно не будет, – мрачно заключил учитель. – В твоей комнате слишком жарко и душно, работает не один компьютер. Возьми матрац и ложись в мою комнату на пол. – Слишком буднично прозвучало предложение, но Владимировичу не нужно было объяснять, сколько времени на самом деле понадобилось Альберту, чтобы согласиться с этим и озвучить. Поэтому просто кивнул, не пускаясь в долгие раздумья: – Хорошо. Он все еще думал, что так и не смог влюбиться в своего ученика. Сразу после уборки на кухне Алесь постелился в соседней комнате, отмечая про себя, что может и поспит несколько часов, в отличие от предыдущих бессонных ночей. Улегся почти в три, когда заказ был выполнен, а Альберт спал. Из окна шел прохладный ветерок, разгуливая по полу… как раз то, что нужно. Мужчина аккуратно положил рядом очки и потер глаза. Было непривычно слышать чье-то дыхание совсем рядом, такое глубокое, спокойное. Ему захотелось подставить ладонь под горячий воздух, который с силой вырывался из легких юноши. Ощутить, как согреваются вечно холодные кончики пальцев… Учитель поднял брови, ловя себя на таких нежных мыслях, явно осознавая сексуальный подтекст во всем этом, удивляясь себе. Но стараясь запихнуть свои желания куда подальше, наконец, забылся сном. Он знал, что желание разбужено. Каждый вечер, каждое слово, взгляд, действие складывалось в бесконечный поток маленьких ручейков, текущих прямо в сердце, обмывающих его со всех сторон. И этому тугому комочку мышц хотелось биться. Не просто так, а для этих ручейков, покорно ожидая, когда они все-таки соединятся все вместе, чтобы погрузить его в один сплошной поток чувств и эмоций… Но «знать» и «принимать» совсем разные вещи. Жара спала. Спало и напряжение, витавшее в городе, натягивающее липкие нити недовольства и расслабленности, озлобленности. Люди не рисковали возвращаться в пыльный раскаленный город. Хотели подождать еще неделю до последних дней лета. Не было слышно музыки, которую включают, вынося колонки на балкон. Молодежь в деревнях, за границей, где угодно, только не в бетонном музее человеческого придуманного мира. Солнце склонилось почти к горизонту. Палитра неба как всегда была восхитительна: яркие, насыщенные, впечатляющие глубиной и экстравагантностью краски. Неповторима природа каждый день, каждую минуту. Этим нужно пользоваться и ощущать, что жизнь не стоит на месте – все вокруг меняется. Алесь готовился к новому учебному году. То что-то печатал, сидя на кровати по-турецки, все время поправляя съезжающие очки, то смотрел в разные бумажки, хмуря брови, стараясь прикинуть наперед, как сделать всю эту волокиту быстрее. На кухне в этот момент усиленно готовили. Квартиру заполнил приятный запах, такой вкусный и манящий. Мужчина все сильнее и сильнее пытался сосредоточиться на работе, однако отвлекающее «все» не позволяло сделать этого. Он сохранил документ, выключил ноут и неслышными шагами направился на кухню. Альберт, ничего не подозревая, готовил. Стройная фигура, широкие плечи, слегка наклоненная голова вправо… Что-то помешивает лопаткой на сковородке. – Все готово! – кричит он, не подозревая о том, что Алесь стоит позади. Странно и немного неловко для них выходит, когда Альберт поворачивается. Удивляется. Но от дела не отходит. Ставит тарелки, накладывает пищу. Молчание не неловкое, скорее задумчивое и приятное. Теперь эта тишина для них – редкость. Все изменилось. Течение, ход времени властен над всеми и своей силой двигает горы людских взаимоотношений, перестраивает, крушит, ломает, кромсает, строит, воздвигает. Почти ночь. Этот день был напряженным. Каждый чувствует, что оба притерлись слишком близко. Влюбиться сложно? Сложно, если это не твое. Скорее невозможно. Но когда понимаешь, что теперь находиться в одной комнате тяжело одному... Нет чужого дыхания рядом, запаха… присутствия. Альберт пытается представить кого-нибудь другого – кривится в недовольстве. Может, чтобы лучше прочувствовать, нужно представить кого-то конкретного. Все познается в сравнении. И он представляет. Познает и делает выводы, что бесполезно. С незнакомыми трепещущими чувствами, ускоряющимся сердцебиением вспоминает, как каждую ночь был совсем рядом с Ним, невозможно близко и нереально далеко. Ворочается из стороны в сторону. Прячет голову под подушку, придумывая способ заснуть. Считает до ста. Рассказывает себе правило буравчика, а затем принимается за таблицы умножения, косинусов, синусов… Бесполезно. Только еще больше ненужных побочных мыслей и загруженности. Тихие шаги. Как всегда медлительные, неспешные. Мысли сбежали из головы. Пальцы сжали простыню. Алесь тоже не спит. Может, просто проснулся попить воды? Да… нет…. Альберт остается лежать на спине, старается выровнять дыхание и замереть, будто спит, будто ничего не слышит, не знает. Не ощущает присутствия. И слышно ему, как колотится сердце в ушах. Так сильно, горячо, быстро. Алесь, открывая двери, подходит к кровати, на которой спит юноша, и наклоняется к нему, опираясь руками по обе стороны. Забыл, как дышать. Бросило в жар. Сердце замерло и забыло, как биться, когда губ коснулись чужие губы. Облака в голове. Жар солнца на коже. Свист ветра в ушах. Все небо на плечах. Не пошевелиться. Не ответить. Но задержать дыхание. Алесь знает, что тот не спит. Улыбается прямо в губы и горячо на них выдыхает. Резкий выдох в ответ. Сгорел. Провалился. – Спокойной ночи… Алесь закрыл за собою двери. Вскоре послышался скрип старой кровати, принявшей вес мужчины. Он горел сам. Это, казалось бы, невинное касание, на которое он решился далеко не сразу в отношении именно Альберта, превратило все существо в изнывающее желание. Иллюзия растаяла. Иллюзия пала. Иллюзия всемогущества. Иллюзия, которую создают все учителя для самих себя, чтобы быть всегда правильными перед учениками. Альберт больше не его Ученик. Но он им был. Он видел это амплуа, и теперь открыться для него – нелегко. Не только как учителю, но и как мужчине, который, кажется, все знает в этой жизни, по сравнению с мальчишкой. Распластался по кровати. Трогает губы пальцами. Нежность чужих губ все еще так свежа в памяти. Сдается, что каждая секунда – повторение того, что случилось. Так явно все представляется. Сумасшествие. И одна мысль, промелькнувшая, от которой стыдно. «Еще». Альберт не спал почти до самого утра, прокручивая этот момент в голове, думал, как себя повести завтра. Сделать вид, что ничего не было, или утром поцеловать в щеку. Второе было слишком необычно и еще слишком рано, как ему казалось. Потом чудилось, если не покажет, что был совсем не против, то этого больше не повторится. Вдруг Алесь подумает, что тому все равно, и бросит всякие «затеи». Плохо лежалось, подушки были жесткие – не найти места. Потом вдруг чувства возвращались снова, и юноша накрывался одеялом с головой, губы растягивались в улыбке, щеки пылали. Сладко. Утром ничего особенного не произошло. Все было как обычно. Альберт вначале вел себя настороженно, но затем, перенимая тактику мужчины «а что, что-то было?», стал вести себя так же, уже сомневаясь, помнит ли это все сам Алесь… Следующей ночью все повторилось. Все те же почти неслышные шаги, размеренные и осторожные. Поцелуй. Вначале просто прикосновение. Вся «шерсть» становится дыбом. Альберт слегка приоткрывает губы, чтобы втянуть воздух, но в ответ горячий влажный язык трогает его губы. Все существование разлетелось на кусочки. Задрожали пальцы. Тело сделалось подобно по тяжести всей Вселенной. Алесь понимал и чувствовал, как отреагировал на простой поцелуй Альберт. Хотелось большего, хотелось всего сразу и долго. Но осознание реальности приводило к ожиданию, а, следовательно, к чувству томления. Держало только одно: потом будет хорошо настолько, как никогда еще не было. Это придавало сил. Хотя больше всего Владимировича волновал вопрос не телесных отношений. Наоборот, он боялся вопроса: «Ты любишь меня?» Или же самому себе признаться в том, что любит. Анализ своей собственной деятельности и мышления говорил об одном итоге. Мало просто быть рядом. Мало говорить о чем-то. И одного секса тоже было бы недостаточно. Хотелось просто быть рядом. Уже невозможно представить жизнь без него. Как так вышло? Когда это произошло? Почему? И что особенного в Нем? Что внутри щелкнуло, чтобы это все родилось? Столько вопросов и ни одного ответа. Хотелось удовлетворения не себе в первую очередь. Счастья не себе. Ему. Это ли не то, чем определяют любовь? Приходить ли так каждый день? Приучать его? Что значит приучать? Или это просто демонстрация того, что может быть хорошо? Правильно ли это? Каково ему, Альберту, когда вот так его целуют и потом уходят? Что теперь делать? Алесь запутался. Не знал, как поступить. Если не придет в эту ночь, то Альберт может подумать что-нибудь не то. Если придет, то, сколько это продлится. Мужчине казалось, что это самый сложный вопрос в его жизни. Очередное первое сентября. Сразу четыре пары – жестоко, но Альберт пребывал совсем в иных мыслях. Странно, он раньше думал, что те, кто тратят на отношения столько времени и сил, сделаны словно из другого теста, а ему таких не понять. Сейчас же, видимо, он сам, немного попробовав, превратился в такого же инопланетянина. В чистой тетради на первом листе красовалась не лекция, а какой-то совершенно абстрактный рисунок. Тут совсем неожиданно подал сигнал жизни телефон – пришла смс. Юноша выудил мобильный и уставился на экран: «Погуляем сегодня вечером?» Все были заняты своим делом, чтобы заметить, как Утесов, смущаясь, заалел. Улыбка тронула губы. Это будет их первое настоящее свидание. Нужно было что-то ответить. Но… как и что… он несколько раз набирал слова, но все время стирал, потом пробовал заново. В таком напряжении пара подошла к концу. Наконец, Альберт сдался придумывать что-то из ряда вон выходящее и просто написал: «Да». Ответ не заставил себя ждать. «На углу парка, в 19:00». Сам парк с озером находился между их университетом и домом. Там стояли киоски, где можно было купить перекусить, посидеть за небольшими пластмассовыми столиками на стульях, готовых вот-вот развалиться. Разноцветные палатки с воздушными шариками и прочей приятной мелочью в виде кулончиков, брелков, попрыгунчиков… Много заботливо высаженных цветов и старых высотных деревьев. Впрочем, идеальное место для первого невинного свидания. Учеба прошла мимо студента. Все мысли были заняты предстоящей прогулкой. Что делать, что сказать, куда смотреть? Он не представлял. Мечталось о том, чтобы вокруг совсем никого не было и возможно даже взяться за руки. Или, прогуливаясь вдоль озера, спрятаться ото всех под ветвями ивы, которые ниспадают до самой воды, словно в ней купаясь. Эти предвкушения поднимали приятные волнения где-то в животе, уходили в коленки. Альберт дышал. Он внезапно для себя почувствовал, что ожил. Эти чувства, которых никогда не испытывал, – самое прекрасное, что может пережить человек. Не зря про Это написано столько книг и снято фильмов, спето песен. Юноша осознал, что впервые так счастлив. После пар он зашел в магазин за продуктами, после –приготовил ужин и, уже одеваясь, Альберт обнаружил, что до сего момента совершенно не задумывался над тем, какую одежду носит. Главное для него было удобство и опрятность. Пусть все будет выглядеть совершенно просто и невзрачно. Но теперь пожалел о том, что в его гардеробе не нашлось ничего Такого. Разочарованно вздохнув, студент надел джинсы, легкий батник и кеды. Успел на нужный транспорт, только вот не угадал, что сейчас люди с работы возвращаются домой. В центре пробка. Ему повезло, что автобус стоял в крайней правой полосе. Водитель согласился его выпустить, и тот пулей вылетел из душного транспорта. Удивительное дело, что даже на кроссе так не бегал, как сейчас. Через тесные улочки и детские площадки, садик и две школы. Сократил дорогу, но все равно понимал, что опоздает минут на 10. Написать смску? Позвонить? Альберт знал: Алесь не уйдет. Поэтому только улыбнулся и перескочил через скамейку. Алесь, закончив все свои дела и собравшись, пришел на место встречи раньше. Начало сентября выдалось очень теплым. На бортик беседки повесил пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Поправил очки: жутко болели глаза. В последнее время накопилось слишком много бумажной работы, которая не требовала отлагательств, и вся связана с началом учебного года. Увидев своих новых студентов, Владимирович был немного удивлен, но виду не подал. Решил, что время покажет. Первоначальный тест, проверяющий входящие знания, отразил очень низкий процент усвоенного школьного материала. Это предвещало много работы. Но самое главное, что заботило препода, так это его «одержимость» Альбертом. Хотелось увидеть его за одной из парт, либо за одним из компьютеров классной комнаты. Потому что все, что говорил учитель, ученик всегда понимал, а даже если нет, то прилагал все усилия, чтобы это исправить. Понимание, стремление к чему-то большему зацепило Алеся. В какой-то из таких моментов что-то кольнуло, что-то дрогнуло. Мужчина понял: вот То, что когда-то и где-то потерял – свое стремление к лучшему, свой запал. Закурил. Знал, что Альберту это не нравилось, – лучше до его прихода. Теперь, когда юноша столько живет рядом с ним, так наивно отвечает на его поцелуи, явно хочет большего… да, все веяло чем-то большим. Алесь не играл. Раньше все могло превратиться в игру, где только одна цель: добиться и добить, сломать. Теперь, когда что-то дрогнуло, все стало медленно меняться. Но так уверенно, что, зачастую, учитель боялся этих изменений, хотел сбежать от себя, но в каждый из таких моментов Альберт, словно на подсознательном уровне, заводил один из разговоров, провоцируя все больше и больше, укореняя источник этих изменений. – Извини, я задержался, – склонился Альберт, опираясь ладонями о колени. Пытался отдышаться. Алесь вернулся из своих мыслей. Даже не заметил того, что юноша пришел не вовремя. Улыбнулся. – Пойдем. Неспешная прогулка по парку. Щекотливое молчание. Остановились возле ларьков и открытых кафешек. Алесь пригласил сесть за столик. – Выбирай, что будешь, – протянул меню и положил пачку сигарет вместе с зажигалкой на стол. Пусть лежат, главное знать, что есть. Меню оказалось весьма разнообразным. Спагетти в сливочно-грибном соусе, чай и пирожное-корзиночка – вот выбор Альберта. Мужчина же не ограничился малым. В заказ добавились: грибной суп, отбивные с картошкой, стакан молока и чай. Кстати, к чаю он предпочел драники со сметаной. Официант отошел передать заказ на кухню, а они так и не начали беседу. Ветер приятно обдувал лицо, и пахло сосновыми деревьями. Посетителей было немного, однако через столик от них сидело двое мужчин и тихо, но эмоционально что-то обсуждали. Один все время говорил, показывал записи в своем ежедневнике, другой отвечал редко, хмурил брови и выглядел очень напряженно, стараясь скрыть кипящие эмоции. Было видно, что их кофе и блинчики давно остыли, так как остались нетронутыми. Алесь, заметив их, выпрямился и оперся подбородком на руку, поправил очки. Эти изменения не остались незамеченными. Вопросительный взгляд. – Это в прошлом. – Отозвался он и расслабился. Фраза была слишком короткой, но ёмкой. Вычеркивающей все, что было "До". Юноша понял, что неважно, заметят их или нет. Это не изменит отношения к нему. В то время один из тех двоих поднялся, взял телефон и отошел, набирая номер. – Вы не сделали? Почему? Я Вам предоставил всю нужную информацию! – Перешел с шепота на громкий и раздраженный тон, резко выпрямился. Что-то в телефоне ему говорили, но он молчал, а потом раздраженно скинул, опираясь рукой о небольшой заборчик, которым отгораживалась территория кафе. В это время второй закурил. Стряхнул пепел в пепельницу и, остановив взгляд на Алесе, застыл. Сигарета замерла в руке – он пропустил вдох. Разгоряченный Влад не пропустил этого. – Что еще сегодня случилось? – устало сказал, поворачиваясь так, чтобы одновременно видеть и Алеся, и Марика. Последний, наконец, сделал глубокую затяжку. – Что ты хочешь услышать? – Марик выдохнул дым и оперся о спинку стула. – Ты знаешь. – Влад. Знакомься. Это мой бывший – Алесь. Влад не растерялся: – Что постарше или что помладше? – Это я, – обратил на себя внимание Алесь, спокойно скрещивая руки на груди. – Наши отношения в прошлом. Можешь не париться, - юноша впервые услышал от учителя слэнг, да еще в таком развязном тоне и ухмылке, которая пробежала по его лицу. Было понятно, что тема закрыта, и обсуждать ее не собираются. – Отлично, приятного аппетита. Не будем больше мешать Вам, – официант как раз принес заказ, расставляя на стол приятно пахнущую пищу. – Вот визитка. Можем как-нибудь отдохнуть все вместе. Звоните. – Подмигнул Альберту, положил визитку перед ним на стол. Влад развернулся и пошел, не оглядываясь, к машине, которая как раз была припаркована рядом. Марик отпил из чашки немного кофе, затушил сигарету и улыбнулся: – Звоните, мы будем рады. Альберт улыбнулся в ответ, чувствуя винегрет чувств. – Думаю, что нужно покушать, – Алесь взял вилку и нож, – Приятного аппетита. – Приятного. Юноша знал еще с самого начала, что у мужчины, сидящего напротив, было намного больше, чем один или двадцать один… Но знать в теории и чувствовать в реальности – совершенно противоположные ситуации. У него не возникала мысль о том, что он сам может стать одним из многих – только чувство, что зовут ревностью. Хотелось, чтобы Марика не существовало. Альберт понимал, что все в прошлом. Это действительно было так и никак иначе. Значит, не важно, сколько Их было… есть только Сейчас и для них обоих Это было правдой. Для каждого Своя правда. А Марик, который сейчас сидел в машине рядом с Владом и слушал с ним музыку по дороге домой, думал об Алесе. Чувствовал невыносимую боль, но подпевал хорошо знакомой песне вместе с другим мужчиной. Пытался складывать отношения… пытался что-то чувствовать. Спагетти были вкусные. Альберт кушал с удовольствием и аппетитом. Алесь не отставал. После медленно отправились по тропинке к озеру. Пахло не только хвоей, но и осенью… почему-то в лесу это ощущается отчётливее. – Мы можем съездить, – почти вопросительно произнес студент. – Судя по визитке, у него свой бассейн, сауна и баня. – Может быть, если найдем свободное время, которое захотим потратить на них. Юноша не сразу понял смысл слов, но когда осознал, что мужчина хочет все свое свободное время проводить только в его компании, заалел, сердце застучало быстрее. Он просто не знал. Не знал, что Марику больно, не знал, что это стало бы для него пыткой. Не знал и не видел тот безумный взгляд… – Как день на учебе прошел? Альберт опомнился. Не говорить же, как витал в облаках все лекции, что не помнит, какими они были, а, тем более что там говорили. – Может, не об учебе? – улыбнулся и пошел спиной вперед, чтобы лучше видеть спутника. – Может. – Алесь, который шел медленно, вдруг ускорил шаг, нагнал, и, обхватив ладонями за талию, прижал к широкому дереву. Поднимая очки, наклонился ниже, касаясь дыханием ушной раковины, виска, скул. Губами, словно невзначай, затронул щеку. Зашептал на ушко: – Чего ты хочешь, Альберт? Альберту хотелось спрятаться, хотелось податься навстречу. Тело стало ватным, мягким, послушным. Хотелось этой силы и сильных рук, стремительного напора и совсем чуть-чуть защищаться, чтобы подарить маленькую победу, а самому сдаться. Громко выдохнул, обнял за плечи, сжал в пальцах пиджак: – Научи тому, чего я могу хотеть. Даже в такой ситуации идет вперед, говорит прямо и откровенно, избегая короткого «да». Кажется, что Алесь теряет последнее терпение, ибо сам замер, стараясь удержаться. Альберт слишком близко, горячо дышит и слегка дрожит от впервые испытанных ощущений. – Я хочу быть с тобою, Алесь. – Срывает последнее «все» и этим сводит мужчину с ума. Впервые просто «Алесь», впервые на «ты». – Теперь ты со мною, – горячие требовательные губы накрыли мягкие податливые. Язык проник вглубь, требуя ответа. Альберт подался всем телом, тихо застонал, переворачивая весь мир с ног на голову. Ладонями обнял Алеся за щеки – притянул еще ближе. Ощущение реального поцелуя, не украдкой, а когда оба этого желают – в сто раз лучше. Подгибались ноги, бросало в жар, в холод. Алесь целовал жадно, покусывал губы, язык. Руки с талии переместились ниже, мяли ягодицы, прижимали бедра к бедрам. Альберт постанывал, теряя себя… В какой-то момент все прекратилось, а Алесь уткнулся лбом в плечо Альберта, тяжело дыша. Уперся руками в дерево, чтобы не касаться желанного юноши, а успокоиться. Оба приходили в себя медленно… – Пойдем, – мужчина посмотрел в глаза юноше, а тот смущенно отвел взгляд, кивнув. Сошли с ума и позабыли обо всем: о том, что их могут увидеть и какие последствия за этим следуют…. Алесь знал, на что идет. И решил, что уйдет из университета уже после первого полугодия. Слухи расходились слишком быстро. Кто-то увидел, что они вместе шли, кто-то – что вместе в магазине, в автобусе. Проблем не хотелось. Работой он все равно обеспечен, и, на самом деле, ВУЗ не приносил ему дохода по вложенным силам и времени. Поэтому, оставив эту работу, ничего не потеряет. И сейчас, ведя за собою Своего юношу, мужчина снова почувствовал, что все может. Что дышит.

* * *

Шел проливной осенний дождь. Сентябрь бессовестно снижал столбик термометра, одевал людей в теплые одежды, стараясь сделать их ближе друг к другу в зябкую погоду. Завернувшись в плед, Альберт сидел в спальне и пил горячую чашку какао. После той прогулки они сделали перестановку. Одну комнату превратили в кабинет, где поставили всю технику, а вторую – в их спальню, где был монитор и ноут. Не пожалели и взяли в рассрочку огромную тахту, шкаф, тумбочки, ночник. А перед этим, соответственно, поклеили новые обои, а то предыдущие держались за счет полок. В спальне было уютно. Темные стены и темно-белые тона мебели создавали теплую атмосферу. Алесь признался, что в этой квартире делался ремонт только один раз. За все это время он над этим не задумывался и даже не замечал, какие у него обои или плитка в туалете. Теперь же, на очередь по исправлению совместного быта стали туалет, ванная, прихожая, их офис, кухня. Дел было очень много, и… Планы-планы-планы. Их отношения становились серьезнее. Поцелуи требовали продолжения. Алесь боялся потерять контроль каждый вечер на протяжении этих двух недель, когда они целовались как сумасшедшие, жались друг к другу, но потом, как только доходило до снятия одежды, Альберт несмело останавливался и удерживал его руки. Мужчина понимающе беззвучно соглашался, поглаживал по волосам, и они засыпали. Ворочались от непривычки спать рядом, мешали друг другу, но желание ощущать друг друга было сильнее всех этих неудобств….

* * *

Алесь набрал смс: «Задерживаюсь на работе. Буду поздно». Вздохнул и откинулся в кресле. К ним приехала внеплановая проверка и, соответственно, теперь все очень усиленно пытались сделать то, что должно было делаться на протяжении нескольких лет. Учитель закрыл глаза и снял очки. Хотелось домой. Хотелось не вслушиваться в эти сопротивления… сдержать все попытки и утолить свою жажду, которая через столько времени проснулась в почти неконтролируемой форме. Он прикусил губу, представляя, как будет касаться всего тела, владеть им… – Алесь Владимирович, и это тоже… – не договорил до конца фразу его коллега, который вошел без стука и увидел абсолютный релакс вместо упорной работы. – Маленький передых? – не растерялся, положив на стол папку. – Да. В этом сумасшедшем доме иногда нужно отдыхать.

* * *

На улице давно темно, и, как вчера, идет дождь. Ботинки не промокают – что-то удивительное для нынешней обуви. Алесь поднялся на площадку, тихонько открыл входные двери, боясь разбудить юношу, но тот его встречал прямо на пороге. Забрал сумку и, отдав в руки чистые вещи, отправил прямо в ванную без лишних разговоров. Алесь был удивлен. Но спорить не стал, просто повинуясь, ушел греться в горячем душе, прогонять следы зябкой и мерзкой погоды. Вышел в мягкой старой рубашке, байковых штанах. Двери в их спальню были открыты – оттуда в коридор мягко падал свет, словно манил своим теплом и… дрожанием. Свечи… Мужчина улыбнулся. Замер. Догадался. Казалось бы, это он сам должен все делать, но такое молчаливое согласие, дрожание… передается слишком сильно…. Несколько шагов и, погружаясь в мягкий аромат комнаты, Алесь несколько медлит, опираясь о косяк двери плечом, вглядывается в спину юноши, который смотрит в окно. Сейчас они ближе, чем когда-либо. Кожа горит в ожидании прикосновений. Хочется дышать тише, чтобы не пропустить тяжелых шагов. Открыться и спрятаться одновременно. Легкий выдох, когда уверенные руки без стеснения ложатся на талию, притягивают к себе. Нос трется о затылок, ушко. Горячее дыхание касается кожи… дрожь… Глаза закрыты, только отблески пляшут, мерцают. Отражение в зеркале окна показывает им, насколько это интимная картина. Сильная уверенность в движениях, прикосновениях доказывает опыт мужчины; слегка приоткрытые губы юноши, поза говорят о девственности. Альберт не боится. Желает, чтобы эти сильные руки его взяли. Так, как не брали никого. Особенно. Алесь наклоняется, касаясь открытой шеи губами. Приоткрывая их, оставляет влажную дорожку на коже. Чувствует, что уже не остановится. Не задает вопросов… даны все ответы, и эта мысль пьянит разум. Мужчина чувствует себя еще уверенней – все запреты сняты. Касаться всего тела… постепенно. Сладко… Прижимает юношу к подоконнику, вызывая трепет, горячо выдыхает в затылок. Запускает пальцы в волосы, запрокидывает его голову к себе на плечо. Легкий массаж, и море мурашек по всему телу… настойчивые пальцы, поглаживая, переходят на шею, а дыхание прямо в ушко... легкий стон... Вдох… знакомый запах заполняет легкие до головокружения... Выдох – замирает сердце, когда Алесь прижимается к нему всем телом… пахом к ягодицам, а руки держат бедра, не позволяя отстраниться. Голова кружится, и бесполезные мысли паники и удовольствия не дают покоя, напрягая Альберта. Он все решил, но…. Мужчина, вдыхая, чувствует запах страха и неуверенности. Ему нравится это. Кровь закипает еще сильнее и становится горячее, словно нечем дышать... когда хочется надышаться. Переворачивает к себе лицом и целует в губы, мягко, но жарко. Так, что у Альберта подкашиваются ноги, мысли становятся ненужными. Горячие губы и влажный язык делают что-то такое, лишающее ощущения реальности. Руки прижимают к себе за талию и… шаги к постели. Не сообразил, как оказался на спине, вжатым в свежие простыни. – Я. Так. Тебя. Хочу. – В самое ушко, в самое подсознание – горячие волны понеслись вниз живота, мурашками по всей коже, вздымая волоски. Поцелуи стали требовательнее, прикосновения – интимнее. Касались нежной кожи живота и груди. Вся одежда обоих была снята и отброшена. Горячие губы на шее и ключице, сосках. Сильный мужчина сверху склоняется над ним, ласкает… в желаниях и ощущениях не сдерживается. Делает все так, как хочет, не спрашивая разрешения. Владеет. Подчиняет и платит «сладко» за обладание, касаясь низа живота. Все правильно. Юноша приподнимает бедра выше, когда Алесь целует его там, вызывая этим улыбку у мужчины и необходимость придержать непослушные бедра. В один момент забирает член, ласкает, посасывает. И Альберт стонет громко, приоткрывая губы. Ощущает - впервые в его жизни - ласки опытного любовника, метается по простыням, комкая их ладонями. Эти движения и звуки влажные, громкие, непривычные. Запахи странные. Так горячо, член пульсирует… все концентрируется – нельзя думать ни о чем другом, как только о языке, губах, которые вытворяют такое. Альберт чувствует, как мужчине нравится то, что он делает, словно играется с ним. Как он делает так? Вбирает все до основания? Ох…. Одновременно касается яичек и прижимает губами головку. – Алесь…. – шепчет, повторяя имя стоном… Ощущения невыносимые, и как их сдержать юноша не знает, беспомощно вместо простыней теперь сжимает пальцами волосы Алеся. Сильно изгибается, когда мужчина доводит до оргазма прикосновением языка к головке, стенками рта – к стволу….и… Обмякает, весь становится словно тягучий мед. Кайф разливается по всему телу, ноги дрожат… дыхание рваное, и сердце стучит везде…. – Так хорошо… Алесь укладывается рядом. Он возбужден… Все еще ощущает твердость члена, вкус семени на языке. Улыбается. Такая чувствительность, такая отдача эмоций… Поддерживает голову рукой и смотрит сверху вниз на любимого человека: черты лица, яркий румянец… закрытые глаза. Не предполагал, что будет когда-нибудь настолько откровенно наслаждаться кем-то и позволит кому-то обладать собою: своими мыслями, поведением, поступками… жизнью. Ему никогда не было настолько немыслимо хорошо и страшно одновременно… что это может исчезнуть, раствориться, превратиться в пыль. Альберт открыл глаза. Коснулся ладонью лица Алеся. Он не знал, что может сказать или о чем-то думать в этот момент, только чувствовал, являлся одной обнаженной струнной. Испытанный оргазм словно отуманил. Ему хотелось прижаться, хотелось смеяться, но он, пока еще обессиленный, только лежал и наслаждался моментом. Тело было тяжелым. Таким наполненным и одновременно раскрытым. Юноша все еще стеснялся, но лежал обнаженный и ловил на себе взгляды, в которых можно было прочесть только одно – дикое желание. И почему-то именно это удерживало его, чтобы укрыться или одеться. Хотелось, чтобы на него продолжали смотреть и желать…Альберту захотелось увидеть лицо Алеся, выражающее оргазм. Захотелось видеть, слышать, чувствовать, как наслаждается… как они оба наслаждаются одновременно. Как станут одним целым …. Юноша приподнялся, перекатываясь, заставляя мужчину улечься на спину. Уселся на него сверху. Выгнул грудь, ладонями оперся позади на ноги Алеся. Стал приподнимать бедра, тереться промежностями. Альберту нравилось видеть небольшое удивление, нравилось, что он хоть немного, но взял инициативу в свои руки. Страх и стеснение отступает, когда видишь, что твои действия доставляют удовольствие – член Алеся стал твердый. И Альберт возбуждается только от одной мысли, что это Его так хотят, а не кого-то другого. Юноша в порыве наклонился и поцеловал. Слегка выгнулся, когда почувствовал, что промежности коснулись пальцами, и в этот же момент раскрытой ладонью погладили по спине. Поцелуй… нежные губы, снова нарастающее желание в крови..… Алесь делает все осторожно: входит пальцем, тянет, дает возможность расслабиться, привыкнуть постепенно. Держит в руках своего юношу, наслаждается, как тот стоит над ним, опираясь на локти, и слегка отводит бедра назад. Его лицо раскраснелось. Столько интимности в их действии, которое порождает еще больший огонь, страсть… Стремление единения... Он видит, как Альберт послушно отдается ему, каждому прикосновению. И эта ответственность переливается восторгом. Мужчина впитывает любой выдох, любые изменения в чертах лица Своего юноши, подстраивается под него, ищет точку удовольствия: – Алесь?! – и наслаждает…. Альберт стонет… обхватывает руками плечи мужчины, склоняя голову. Только бедра остаются приподнятыми вверх, двигающимися в такт пальцам. Вдруг Алесь отстраняется, укладывает того на спину, одной рукой держит под голову, второй – кладет под ягодицы подушку.… – Чего ты хочешь? Альберт открыл глаза. Понял, что все это время был где-то далеко... Узнает себя под Алесем, с широко разведенными ногами… с тянущим ощущением внутри и возбуждением. Обнял его за плечи: – Тебя. – Последний шаг в пропасть, когда падают вместе. Мужчина приник к его губам, целовал требовательно. Больше не медлил, осторожно надавил головкой на вход. Каждый момент тесноты медленно обнимал его член. Он выдохнул горячо, протяжно, а затем улыбнулся и закончил все одним широким и плавным толчком внутрь. Мужчина чувствовал, как мышцы расслаблены, несмотря на то, что очень тесно. В этот момент словно все остановилось и стало слишком ярким: запахи, мерцание свеч, даже темнота по углам сделалась цветной… Первые ощущения самые запоминающиеся, самые горячие, самые неповторимые…Юноша слегка дрожал, закусывал губу, но не метался по кровати, не просил остановиться. Эта покорность, эта отдача… сводили с ума. Алесь стал двигаться. Осторожные неторопливые толчки в безумной тесноте. Несмотря на собственное удовольствие, он не отрывает взгляда от любовника, который так сексуально раскрылся, обнажился. Юноша ощущает, как вбирает в себя член... как бросает в жар от того, как головка задевает простату и расслабленная улыбка появляется на его лице… теперь он может слышать частое дыхание Алеся, который после нескольких толчков стал внутри него совсем твердым... может провести руками по его влажной спине, может зарыться пальцами в волосы. Альберт приподнимал бедра, старался дышать в такт и полностью расслабиться… внезапный толчок под немного иным углом, и Альберт застонал… обхватил ногами мужчину за поясницу. Голова закружилась. Это удовольствие не было похоже на предыдущее. Наполненность внутри и хриплые низкие стоны Алеся заставляли раствориться в их первом сексе, на фоне которого меркло все. Альберт вцепился всем существом, вжался и выгибался в такт раз за разом, принимая в себя, отдавая себя. И это ему безумно нравилось - быть наполненным. Они вместе, рядом… целое... двигались, получая удовольствие. Наполняя комнату звуками и запахами их тел. Когда хорошо только от одного объятья любимого человека… а тут он внутри, он беспредельно горячо и близко заставляет почти кричать от удовольствия, раскрываться, поддаваться, отдаваться... Смотрели глаза в глаза друг другу, когда испытывали оргазм: Альберт со сведенными бровями у переносицы, полуприкрытыми глазами... неповторимое выражение лица, стоны – все это толкнуло Алеся на край. Горячим семенем мужчина излился внутрь, вжимаясь глубоко… Оба все так же смотрят друг другу в глаза….. Это как вплавление, обоюдное друг в друга, в момент наслаждения.

* * *

Такое бывает только раз в жизни. Только с одним человеком. Которому доверяешь больше, чем себе, который становится неимоверно дорогим и родным. Никто не знает, что будет дальше. Сбудутся ли планы, ожидания. Но они друг для друга – движение вперед.