tidal wave

В конце дня Ньют заполняет дневник наблюдения за животными. Этой традиции без малого двадцать лет, и сотни одинаковых желтых блокнотов с исписанными линованными страницами хранятся сейчас в комнате, которая совмещает для него и кабинет, и спальню. Сегодня, впрочем, работа не идет: рука с пером вместо того, чтобы выводить неразборчиво и быстро очередной отчет о проделках лечурок, зависает над строкой, пока чернильная капля не упадет на бумагу. Ньют думает о Тине. Ньют думает о том, что в столь смутное, пограничное время, когда вот-вот разразится настоящая война, нельзя, нельзя быть таким счастливым. Отдел аврората МАКУСА оставил Тину в Европе в качестве специального агента и наблюдателя в рамках сотрудничества двух ведомств — американского и британского. Тина поселилась всего в трех кварталах от жилища Саламандера. Выполняя задания своего руководства, она зачастую приходила на помощь и своим английским коллегам, чьи ряды заметно поредели после миссии в Париже. Вечерами, когда работа оставалась позади, они гуляли, бывало бесконечно провожая друг друга от крыльца до крыльца, разговаривали и целовались в тени деревьев. Губы у нее были нежные, очень мягкие. Каждый раз когда он касался ее губ своими, его словно кельпи уносил на озерное дно: в ушах начинало шуметь, и сердце билось как сумасшедшее. И когда он после поцелуев смотрел на Тину, то видел как в ее глазах разгорается по-настоящему опасный огонь. И все же за несколько недель, что они провели как пара, никто из них не решился сделать следующий шаг. Когда кончик пера все-таки касается бумаги, чтобы прописать дату, раздается настойчивый стук в дверь. Ньют, который никого не ждет, идет открывать, держа наготове волшебную палочку. У Тины распахнут плащ, ветром растрепаны волосы, губы, закусанные, красные. Она, чуть качнувшись, входит в прихожую, и Ньют помимо знакомой нотки духов чует запах хмеля и табака. — Разве ты не должна быть на задании, — Записку об этом он получил с совой сегодня днем. — Мы задержали сбытчиков краденого в пабе в Лютном переулке. Мерлин, я сделалась пьяной просто глотнув воздуха в этом заведении, — Тина поднимает руку и отводит от лица темную прядь. — Тебе плохо? — Ньют обеспокоенно берет ее под локоть, всматривается в лицо, боясь найти признаки отравления. Тина в ответ улыбается, немного криво. В ее глазах отчаянное веселье или веселье напополам с отчаяньем. — Кто-нибудь говорил тебе, какой ты красивый? — вопрос ставит его в тупик. Тина кладет ладони ему на грудь, разглаживает складки на рубашке. — Ньют… — выдыхает имя ему в губы. — Я пришла, чтобы соблазнить тебя. Слова комом встают в горле, он нелепо закашливается, чувствуя как кровь приливает к щекам. Пальцы Тины расстегивают пуговицы, губы оставляют смазанные, горячие поцелуи, под которыми кожа словно горит. Ньют вздрагивает от наслаждения и, словно падая спиной на волны, позволяет нарастающему желанию накрыть себя с головой. Он пытается притянуть Тину в объятья, но она сопротивляется, сдирает с его плеч подтяжки, почти грубо вытаскивает рубашку из брюк, медленно расстегивает ширинку и вдруг опускается на колени, лицом к нему. В тесном пространстве прихожей она подталкивает его к перилам лестницы, обхватывает за ягодицы — и через мгновение его член оказывается у нее во рту. Ньют резко выдыхает, тело его дергается, бьется о перила. Тина упирается одной рукой ему в живот, пока ее губы тугим кольцом обхватывают член. Ньют задыхается от изумления, от жгучего, невозможного блаженства. Когда-то он провел месяц в пустыне и помнил жар, которым пропитывалось тело к концу длинного дня. И сейчас он снова чувствовал себя путником, заплутавшим среди песчаных дюн, путником, все естество которого стремилось к оазису, что грезился ему на горизонте. Оргазм приходит быстро и ярко — на время оглушает, отрывает от действительности. А когда пространство перед глазами перестает плыть, Ньют оседает на пол, рядом с Тиной и слепо нашаривает ее руку своей. — Не подумай…. что я жалуюсь, но… — дышит он все еще тяжело и приходится делать паузы между словами, — я думал, что слово «соблазн» подразумевает не столь прямолинейные действия. — Я подумывала начать с серенады, но решила не тревожить живущих на улице магглов, — вяло отшучивается Тина, падая головой ему на плечо. Ньют осторожно целует ее в лоб. Эйфория постепенно спадает, уступая место ощущению счастья. И это правильно, и это лучшее, что они могут сделать друг для друга сейчас.