Без слов

      Когда Испания проигрывает России, Серхио ломает дверцу своего шкафчика в раздевалке, когда его команда расходится кто куда. Он спокойно пожал руку Акинфееву несколько минут назад, а сейчас он хочет выбить кому-нибудь зуб (может, даже несколько) или разбить вдребезги коленную чашечку, зная, как это мучительно больно.       Рамос просто сидит на полу в раздевалке, спрятавшись между шкафчиком и стеной, и закрывает лицо руками. Он крепкий телом, сильный духом и холодный сердцем, но сейчас Серхио один, и он понимает, что слезы — это совсем не стыдно.       Лужники все еще шумят голосами тысяч болельщиков, вознося до небес имена своих победителей, а Серхио хочется просто упасть в тишину, во мрак комнаты в отеле и в теплые объятья дорогого ему человека, чьи тонкие хрупкие руки в момент становятся как никогда сильными и успокаивают куда лучше валерьянки. Но рядом нет ничьих рук, кроме его собственных. Вместо зашторенных окон дорогого номера — белый противный свет ламп под потолком. А тишина — непозволительная роскошь для этого места.       Он говорит тренеру, что сам доберется до отеля и полетит домой другим самолетом, одновременно бронируя место на ближайший поезд до Нижнего Новгорода. Очень быстро собирает свои вещи в номере, вроде, даже забывая что-то. Едет до вокзала по московским пробкам, жутко нервничая, что не успеет к нужному времени. Но все же успевает и радуется, что не придется ждать до утра.       На платформе народ так и липнет к нему: то сфотографироваться, то подписать футболку с его фамилией на спине. И Рамос улыбается каждому из них, чтобы казаться дружелюбным. Когда его оставляют в покое, Серхио достает телефон и пишет сообщение Луке. «Где ты?» — на родном испанском. Он знает, что Лука сейчас на поле, играет против команды Дании. Но он напишет, как только увидит сообщение, Серхио знает и это.       Он едет больше трех часов. В наушниках громко играет музыка. Сначала он смотрит в окно, провожая взглядом чуть ли не каждое дерево. Потом, когда солнце садится, кладет руки на столик и опускает на них голову, закрывает глаза и просто слушает музыку до самого Нижнего.       Серхио выходит из поезда в первом часу ночи, но улицы все еще пестрят фанатами разных команд. Где-то вдалеке он видит даже испанский флаг и невольно улыбается, на самом-то деле гордый за свою страну. Только сейчас ему приходит оповещение, что Лука ответил, и Рамос тут же бросается к телефону. «В номере» — без пяти двенадцать. Всего полчаса назад, значит, еще не спит. Серхио листает их переписку, потому что точно помнит, что когда-то Модрич отправлял ему адрес отеля, где они остановились. Находит и сразу вызывает такси.       Снять номер оказывается куда труднее, чем Серхио думал. Ему говорят, что нет свободных мест, хотя он знает, что половина отеля пустует (спасибо Луке за откровенность), что уже поздно (будто он не знает, что заселяют в любое время суток), пока один из менеджеров отеля не узнает его. Тогда дело идет быстрее и гораздо продуктивнее.       Модрич живет в номере один, поэтому Серхио не боится, что разбудит кого-то из его соседей, и негромко стучит. Через пару секунд за дверью звучат шаги босых ног, поворачивается ключ в небольшом замке, и в дверном проеме появляется Лука, а Рамос думает, что теперь ему гораздо спокойнее.       Очень удивленный поначалу взгляд становится спокойным и немного уставшим. Еще бы, позади тяжелая игра, даже не удивительно. Лука отходит вглубь комнаты. Пока он закрывает дверь, Серхио быстро скидывает с ног кроссовки и, перекинув Модрича через плечо — он уже не сопротивляется таким выходкам, — несет его в спальню.       Они лежат в обнимку в темной комнате, и Серхио думает, что это именно то, чего ему так не хватало. Он хочет обнять Луку крепче, так сильно, до хруста в ребрах, но останавливает себя, понимая, что хорватский полузащитник просто сломается пополам от таких объятий. Лука без слов понимает его немой крик о помощи, его печаль и обиду, и сам прижимается к нему сильнее, гладит по голове, перебирая пальцами короткие волосы на макушке. Он уже и так знает, что Испания проиграла России, поэтому ничего не спрашивает, только успокаивает.       Серхио проводит кончиком холодного носа по шее Луки до подбородка и обратно, и тот ежится, невольно закрывая доступ к своей шее. Рамос тихо смеется и целует его в ключицу. Так нежно, что все тело в мгновение сводит. Потом целует еще раз. И еще. Луке непривычно такое — кроме Серхио никто и никогда так не делал, — и он уже не знает, куда ему деться от этой всепоглощающей нежности.       Рамос думает, что Модрич — лучший человек во вселенной. Им не нужно разговаривать, чтобы общаться, они понимают друг друга без слов. И это самое прекрасное из всего, что с ними происходило.       Серхио последний раз целует Луку в подбородок, слыша в ответ тихий вздох, и просто устраивается поудобнее в надежде в скором времени уснуть. И засыпает, пока Лука продолжает гладить его по волосам.