Нож под подушкой

Раз свинка, два свинка, три и четыре. Спи же, малышка Корбетт. Нам не найти в этом конченом мире Верного выхода, нет. Он отхаркнул, как опухшие гланды, Всех, кого люди бояться могли бы: Первый - в толчке, второй где-то в Орландо, Третьего, дай бог, дорежут талибы. Что тебе мама сказала в тот вечер, Сумку опять собирая в больницу? Ах, "будь с отцом, вместе станет вам легче". Глуп тот, кто детям солгать не боится. Мама любила тебя, ну конечно, Просто устала болтаться по ветру. Вот такова, детка, суть человечья. Держится долго, гниёт незаметно. Раз свинка, два свинка через ограду. Гаснут в окошках огни. Детям покой сон приносит, отраду, Ты засыпай, не тяни. Папа любил тебя, мама любила, И не по их ты вине одинока. Просто у них были вы, ты и Дилан, Два одинаково нужных ребёнка. Знаешь, я тоже хотела бы сына. Он даже был поразительно близко, Случай жестокий мою душу вынул, Стало внутри пусто, сыро и склизко. Я бы читала ему сказки на ночь И укрывала бы клетчатым пледом. Что ты, хорошая? Плакать не надо. Он в моём сердце, всегда за мной следом. Раз свинка, два свинка прыгают резво, Третья за ними спешит. Жизнь может очень болезненно резать. Счастлив, кто всё ещё жив? Как ты зовёшь их сейчас, Энс и Мэнди? Да, кое-что лишь в одном экземпляре. Все мы, как эти рисунки на стенде, Так же приколоты. Насмерть застряли. Ты научилась им верить, их слушать, Хоть и прошло-то от силы полгода. Чувствуешь, как удивительно душно? Впрочем, пожалуй, виной не погода. Странно порою болят мои скулы, Губ уголки и здоровые дёсны. Будто бы что-то почти их рвануло, Да не успело. Ну надо же, поздно... Раз свинка... Ты уже спишь, дорогая? Бережно плечи от ночи укрою. Может, не зря я ещё доживаю, Если пускают возиться с тобою. Раз свинка, два свинка мчатся вприпрыжку Ведомой им колеёй. Слушает тихо недетскую книжку, Биографически точную книжку Снова дитя не моё.