1.
29 ноября 2018 г., 03:52
Темнота. Такая непроглядная и устрашающая, такая густая и тяжелая. Но тут совсем не страшно, не страшно, когда его руки касаются через домашнюю футболку, не страшно, когда с губ срывается очередной тихий вздох, потому что стонать нельзя, услышат, не страшно совсем, когда Хенджин допускает немного больше, чем обычно, когда кожа на шее покрывается мурашками, а пальцы на ногах подгибаются от чувств. Не страшно, потому что в его руках чувствуешь себя защищенным.
Поцелуи прерываются тихим топотом за дверью, наверное проснулась мама, или ее, как обычно, мучает ночная жажда. Сынмин вздрагивает, когда Хван проводит носом по щеке и легко, почти невесомо, целует в линию подбородка. Ким мнет в ладонях свободную кофту парня и тяжело вздыхает, так сильно хочется поговорить хотя бы шепотом, но нельзя, нельзя, потому что стены безумно тонкие, а родители, вообще-то, Хенджина не любят, и это мягко сказано.
Хенджин ведет руками вверх, пересчитывая практически каждый позвонок, прижимает Кима все ближе и, наконец, целует так, как хочется обоим: жадно, несдержанно, рвано, он подчиняет Сынмина себе целиком и полностью, а тот отдает ему всего себя. Поцелуи горячие, обжигающие, кажется, что воздух от них становится просто раскаленным. Сынмин тяжело дышит и ловит дыхание Хвана губами, снова целует, мягко и неторопливо, растягивая момент. Голова неимоверно кружится, хочется большего, гораздо большего, но нельзя.
Сынмин вздрагивает, когда чувствует горячие губы на своей шее, шепчет тихое «Хенджин, не надо» и вопреки себе зарывается пальцами в волосы и томно дышит на ухо. Хенджину сложно, сложно сдерживать себя, когда они остаются наедине, сложно, потому что он ненавидит ограничивать себя в действиях, когда ему позволяют абсолютно все. Позволяют, но только на выходных.
На выходных, когда родители обоих уезжают на какой-то псевдоотдых на дачу, или за покупками, когда эти несчастные несколько часов они могут побыть только вдвоем, когда Хенджин может не сдерживаться, может оставлять отметины и рычать на ухо разные пошлости, которые так нравятся Сынмину, когда Ким может не молчать, когда может выгибаться и протяжно стонать своим бархатным голосом, когда можно целоваться абсолютно везде, а не прятаться за гаражами. Выходные- их любимое время.
Хван отстраняется раньше, чем успевает мозгами уйти куда-то не в ту степь, он берет лицо Сынмина в свои руки и еще раз быстро целует. Сынмин смотрит неотрывно, сжимает своими маленькими ручками запястья Хенджина и снова разочарованно вздыхает. Хван стукается лбом о лоб парня и обещает, тихо-тихо, что на выходных они встретятся вновь.
А пока Хенджин уходит, оставив после себя пылающее сердце и горящие глаза. Пока реальность их сталкивает с буднями, когда они проходят мимо друг друга в школе, когда Сынмин всего на секунду останавливает взгляд на Хване, который приобнимает свою девушку и о чем-то болтает с друзьями. Они встречаются взглядами всего на секунду, но обоим хватает, что бы внутри каждого вновь вспыхнуло то чувство, о котором они могут говорить только шепотом.
Девушка Хенджина неимоверно бесит Сынмина, но он знает, что она для Хвана ничего не значит. Сынмин верит ему, потому что видит, как небрежно парень кладет руку ей на талию и как мимолетно смотрит на Кима в этот момент. Хенджину правда жаль, что Сынмин все это видит, но Ким уверяет его, что он может перетерпеть эту боль, потому что знает, что между ними все гораздо серьезнее. Хенджин улыбается ему, хочется обнять, до хруста в костях, обнять и никогда не отпускать, но родители следят за каждым шагом, поэтому приходится ограничиваться одними лишь улыбками.
Сынмин ненавидит девушку Хенджина всеми фибрами своей души, особенно, когда она целует парня в щеку или прижимается к нему слишком близко, Сынмину хочется кричать в этот момент, потому что она трогает его Хенджина. Потому что Хенджин его парень, а не ее. Потому что его с ней отношения-фикция чистой воды, потому что ее Хенджин не зажимает у стен, не дышит ей тяжело в шею, не кусает ее выпирающие ключицы, не шепчет какой-то бред на ухо о том, что готов отдать ей всю вселенную, не трется об нее тем, чем природа наградила, и не кусается, гортанно рыча о том, как сильно ему бы хотелось разложить ее здесь и сейчас, ее Хенджин не целует так, будто хочет заставить задохнуться обоих, ее Хенджин не хочет вообще и совсем, потому что ее имя не Ким Сынмин.
Сынмин ненавидит будни, потому что Хенджина не хватает, не хватает его рук, его губ, его тела, не хватает его глаз и его улыбки, не хватает, потому что все это в будни принадлежит не ему. И Сынмину обидно, до слез обидно, но он ничего не может сделать.
Хенджин приходит по ночам и эти ночи-лучшие ночи перед выходными. Они не говорят, лишь смотрят друг на друга и дарят нежные, вырывающиеся наружу каждую секунду, чувства. Они знают, что впереди выходные, впереди несколько часов только для них, и пусть эти будни были наполнены лишь мимолетными взглядами, лишь терзаниями души и тихими слезами Кима, выходные будут наполнены одной лишь любовью и страстью, одними лишь поцелуями, такими нежными и сладкими, что от них будут болеть губы точно, искренним смехом и нежными касаниями. Выходные будут лучшим временем для них, а об остальном они подумают немного позже.
