Кукловод

Глава 13 Среда, 14 мая, Потерянная спичка       Пиноккио жил опять же неподалёку от Вудлэндс на улице Булфинч. Квартиру он делил с Мухоловом, а раньше с Пастушком, до того, как он переехал в Вудленс. Пастушок объяснил это тем, что у него слишком много работы, поэтому придётся жить там. Сам же Пиноккио отнёсся к этому изменению с пониманием, как Пастушок относился к его душевной истории и эмоциональном состоянии.       Он разговаривал на эту тему с Пастушком, как пациент к психологу. Так как Пастушок единственная более-менее понимающая личность. А не такой наивный, как Мух, из-за чего Пиноккио предпочитал такие темы говорить с Пастушком.       Возможно именно эти вечерние беседы под тлеющим дымом сигарет делали их ближе. Многие даже не догадывались, какая непростая жизнь у Пиноккио. Ему изо дня в день приходится переживать за собственное тело и рост. Он застрял в теле мальчика. А виновата та ведьма, которая по случайности сделала ему чары человеческого ребёнка. И эту ненависть Пиноккио оправдывали его поступки.       Бигби Вульф расследовал одно мелкое преступление. А именно угрозы, которые приходили в адрес этой ведьмы. В конце концов, Бигби проверил ближайший магазин канцелярии от Вудленс. И с собой прихватил чёрно-белое фото Пиноккио. Продавец подтвердил, что тот покупал у него бумагу. И Шерифу и труда не составило сделать вывод, что именно Пиноккио пишет угрозы.       Мотив есть. Подтверждения продавца тоже. Войдя в его дом, Шериф обнаружил бумагу, на которой Пиноккио написал новую порцию угроз. Пиноккио сознался в содеянном. А что ему оставалось, думал Шериф.       Он писал такие вот записи, как: «Я тебя оттрахаю, тупая пизда», «Хренова сука скоро умрёт» и «Ублюдочная стерва получит по заслугам — трах в пизду, ебаная стерва». Хотя сам он говорил, что не смог бы изнасиловать ведьму. Уже понятно почему. В конце концов, Суд Фэйблтауна решил смягчить наказание Пиноккио.       Он ходил в исправительные работы, где познакомился с Амброузом — Мухоловом. Позже они сильно подружились и стали арендовать квартиру вместе. Именно за его наивность, Пиноккио ценил его.       Это единственный проступок в послужном списке Пиноккио.       На улице наконец появился лёгкий зной предшествующего лета. Улицы Булфинч-стрит заполнили множество машин и модных людей. Бигби смешался в этой толпе. Уже подходили часы обеда. Где-то двенадцать. Не удивительно, что образовалась толпа и час пик на дорогах.       Шериф вошёл в пятиэтажное здание, которое тянулась по длинной улице Булфинч-стрит. В подъезде ничего особого не имелось, кроме кислотных и неоновых граффити каких-то прыщавых подростков. На одном из них изображалась обнажённая девушка с открытой пышной грудью, которая в зубах держала маленький нож. Ниже, рядом с зияющим пупком, гласила татуировка: «il nostro business». Так обычно американские мафиози называли свою американскую мафию.       «Эти придурки, которые рисуют эти граффити ни черта не понимают... Они думают, мол, быть мафиози круто и вообще зашибись жизнь будет. Что, мол, будут только трахать шлюх, курить наркоту... Но нет, эти малые дети не понимают серьёзности этого преступного дерьма» — с отвращением размышлял Бигби.       Отпрянув от красочного граффити на первом этаже, он поднялся на второй. На втором, собственно, жил Пиноккио. Он завернул налево и постучался в деревянную дверь. От этого скрипучего стука Бигби вздрогнул. Он его насторожил на что-то неприятное.       — Кто? — послышался недовольный голос Пиноккио.       — Шериф Бигби Вульф. — пробурчал в ответ он.       Зазвучал щелчок замочной скважины, и дверь открылась. На пороге стоял невысокий Пиноккио с тёмной, как уголь, шевелюрой и довольно грубым, для детского тела, лицом. Жёсткий квадратный подбородок, широкие скулы и мрачные карие глаза.       Его могут посчитать карликом или просто ребёнком. Но скорее карликом, ведь в его выражении лица словно бы читалась взрослая обыденность и жизнь.       — Привет, чем могу помочь? — сказал Пиноккио.       Он всё ждал, когда Пиноккио пригласит его войти и выпить кофе. Но он этого не делал.       — Да, привет, Пиноккио. Ты наверно знаешь, что убит Грег...       — Соболезную, — прервал его он и хотел было закрыть дверь, если бы не Бигби подставил ногу у порога. Дверь врезалась об резиновую обувь и таки закрылась. — Что-то срочное, господин Вульф? Или вы меня в чём-то подозреваете?       «Этот Пиноккио говорит всегда по делу» — заметил Шериф. — «По крайней мере, в экстренных ситуациях».       — И Мальвина. — добавил Бигби.       Лицо Пиноккио преобразилось. Бигби явственно задел его душевные струны.       — Можете войти. — сказал Пиноккио с мрачным тоном.       Он уступил дорогу Бигби. Шериф, не ожидавший такого поворота событий, вошёл в прихожую. Там находилась большая вешалка, прикреплённая к стене. На ней находились всякие куртки осенних и весенних мастей и просто спортивные кофты всех сортов. В основном детского и взрослого размера.       Бигби уже узнал, что детские для Пиноккио, а широкие и взрослые куртки для долговязого Мухолова. Рядом с вешалкой находились комоды и шкафы. Ничего интересного больше не увидел Бигби, кроме детских кроссовок и взрослых башмаков, какие обычно носят дворники и уборщики.       Он отвёл Бигби в большую кухню, где заварил крепкого горячего кофе. На кухне находился стол, покрытый в прозрачную твёрдую плёнку. На ней лежала хлебница, где, собственно, находился белый хлеб, пахнущий свежим ароматом муки. От него прямо летели нити пара, видимо хлеб горячий.       Пиноккио начал рыться в верхних полках, которые только занимала кухонная утварь. Он вытащил большую пачку молотых тёмных зёрен кофе.       — У тебя что-то было с Мальвиной? — спросил Бигби, когда получил чашку с обжигающим рот кофе.       — Ну-у, и да, и нет. — коротко ответил Пиноккио.       — То есть?       — Дело в том, что я имею кое-какие чувства к Мальвине. А именно очень тёплые. — сказал он и отпил собственный напиток. Он почувствовал, как кофе обжигает его горло тёплой струёй. — Я познакомился с ней, когда впервые смог сбежать с Кукольного Театра Карабаса. После того, как я сбежал и помчался в тёмный лес, то меня нашла она. Мальвина жила в чаще березовой рощи. В маленьком, но уютном доме. Вместе с ним и Артемон, благородный пудель, благородной породы. Она с чувства жалости ко мне, опекала меня. Утром, проснувшись, Мальвина первым же делом начала учить меня грамматике. Так как я рассказал ей, что сбежал из школы и пошёл в Театр. Она...— он осёкся, еле подбирая слова. Словно у Пиноккио закончился словарный запас. — научила меня ценить образование. Именно она научила меня быть более интеллигентным и сдержанным, а не невеждой. После того, как мы сблизились, то она рассказала, как сбежала из Театра... От этого тирана, который избивал всех кукол за мелочи, в том числе её и меня.       — Карабаса-Барбаса? — спросил Шериф.       — Да.       Бигби кивнул и вытащил пачку сигарет. Он увидел страстное желание, соблазн на лице Пиноккио и решил поделиться.       — Слушай, я кажется зажигалку оставил в офисе. Можешь дать спичек? — попросил Бигби.       — Без вопрос. — Пиноккио исчез в другой комнате, затем появился уже с коробком спичек.       — Благодарю. — буркнул Бигби.       — В общем, она учила меня, я ближе узнавал её. И тогда я по-настоящему влюбился в неё. Не за красивую внешность, а за доброту ко мне. За... понимание. — слово «понимание» он произнёс со стеклянным видом. Пиноккио зажёг тонкую спичку и взял сигарету Бигби. — Но тут появился Пьеро. Ранее он был ухажёром Мальвины... и они типа встречались. Он мне тоже понравился, но в собственных глазах я увидел конкурента. Впрочем, — Пиноккио протянул коробок Бигби, когда глубоко затянулся. — я уступил ему место для любовника Мальвины. Не знаю почему, наверно потому, что моя любовь была безответной. Словно с приходом Пьеро, Мальвина разлюбила меня. Наверное, просто потеряла ко мне чувства. Я не романтик, — признался он, смотря, как Бигби тоже зажигает сигарету. — да и не стремился им быть. Наверно и поэтому потерял Мальвину.       Бигби машинально положил коробок спичек в собственный детективный халат.       — Пьеро тоже сбежал? — спросил Шериф.       — Да, сбежал. После этого мы подняли бунт против Карабаса, пытаясь освободить рабов-кукол. — он вытер тонкий холодный слой пота. — Но иногда у нас не получалось. Именно тот, кто действительно помог нам в свержении тирана-Карабаса — это Грег. Не то, что он ненавидел Карабаса, скорее боялся. Возможно именно этот страх заставил пойти против воли Карабаса и стать свободным. Мне этого не понять, ведь я не был столь долго рабом, как он. То что я пережил в Театре, Грег переживал изо дня в день. Хотя Мальвина говорила, что он был самым лучшим актёром. И его меньше пороли, чем других.       — Тем не менее, он всё-таки боялся. — буркнул Шериф.       — Ну да, больше, чем другие. И именно эта фобия вытекла в психическое расстройства. Паранойя.       — Печально... — сказал Бигби. Хотя в голосе не ощущалась сочувствие. — А как ты к нему относился?       — Мы были друзьями в Родных Землях. — Пиноккио смотрел на тлеющий кончик сигареты. Наблюдал за тонкой призрачной нитью дыма, как он медленно поднимался вверх. — Он был, как Ленин. Революционер с манией ко своим идеям. А его идеей было создать Театр без рабства. Свободный Театр.       — Интересно, — Бигби предположил, что если бы и Карабас пришёл к Грегу с таким предложением, то он бы согласился и принял его. — А с Карабасом?       — Нет. Он хотел сам быть директором Театра. — возразил Пиноккио.       Версия Бигби разрушалась, как кирпичная стена, когда её сносят.       — Что-нибудь ещё? — спросил Пиноккио.       — Как ты относишься к Пьеро?       — Нормально, он хороший парень, правда странный временами. До меня доходили слухи, мол, он сам себя избивает. Думаю, такому как Пьеро, это нормально. Да, я думаю, что это правда, ведь хорошо его знаю. Он вечный нытик, который слишком часто романтизирует. Ставит себе испытания и если не сможет, то ноет по этому поводу. А в остальном он хороший тип.       — Ясно. Вижу у тебя не слишком много горя от смерти Мальвины. — заметил Бигби и выпустил клуб голубого, временами сизого дыма.       — Ну, я к ней не был столь сильно привязан, как Пьеро.       — Верно. Ну, тогда где ты был вчера ночью? Примерно 23 часа.       — Дома, это подтвердит Мух. — буркнул Пиноккио. В голосе уже звучало возмущения от подозрения.       Бигби взял блокнот и сделал вид, что написал сказанное.       — Вы меня в чём-то подозреваете? — возмущённо спросил Пиноккио.       — Да. В постели Мальвины был найден волос... твой тёмный волос. — он вытащил волосок с пинцетом.       — Меня подставили! — крикнул Пиноккио. Лицо его изменилось из возмущения в ярость и непонимание.       — Тише, Пиноккио, я ещё не говорил, что ты убийца.       — Но...— он успокоился и присел, затянулся с сигаретой и моментально выпустил густой дым. — Ладно, но алиби подтверждает, что я здесь не причём. У меня нету повода убивать Грега и Мальвину.       — Мальвине отправляли угрозы... — Бигби осёкся, не закончив свою мысль, но Пиноккио кажется уловил его ход мыслей.       — Да, я когда-то отправлял угрозы той сучке, я говорю про ведьму, а не Мальвину. Но сравнение неуместно. Я давно покончил с этим. И наказание я своё получил. Ты помнишь. — ответил Пиноккио на этот раз более конструктивнее.       — Ладно, удачи тебе, Пиноккио. — Бигби собирался выходить. Он кивнул в знак прощание на Пиноккио. Он перешёл дорогу по бело-тёмной асфальтовой дороге. В его глаза сиял ярко-изумрудный луч светофора. И вдруг, когда Бигби нащупал что-то твёрдое и прямоугольное в кармане, его осенило.       «Я забыл отдать спички Пиноккио» — с тревогой заметил Шериф. На светофоре осталась пять секунд, до того, как машины тронуться с места и зелёный цвет не исчезнет. — «Ладно отдам, я недалеко ушёл» — решил Бигби, когда осталось три секунды.       Два... Один...       Бигби рванул из зебры и за секунду успел вернуться на тротуар, вздохнул от облегчения. Перед ним появились быстро сменяющиеся образы машин. Этот суетливый шум Нью-Йорка.       Он поднялся по лестнице и увидел приоткрытую дверь Пиноккио. Уже после этого, Бигби заметил что-то неладное и тревожное. Вульф зашёл в прихожую и позвал:       — Пиноккио, всё нормально?! Это я Бигби, пришёл вернуть спички! — крикнул Бигби.       Он выпустил свои волчьи жёлтые когти, столь острые, как лезвия бритвы. На руках появилась серо-коричневая шерсть Волка. Войдя в холл, он увидел...       «О нет!» — с тревогой подумал Бигби. Перед ним лежало кровавое тело Пиноккио. Он беспомощно открывал и закрывал рот, как аквариумная рыба, которую зажали в холодные тиски повара. Его детская, маленькая рука прижалась к багровый груди, откуда исходила кровь.       — Только не умирай, слышишь! — Бигби вцепился в Пиноккио и уложил его на диван. — Зажимай рану сильнее...       Бигби запнулся, когда увидел беспомощно протягивающую руку Пиноккио. Словно этот жест указывал куда-то в другую комнату. Будто там кто-то притаился.       Шериф именно так и подумал. И без промедления с лёгкой осторожностью, присущая волкам, зашёл в комнату. Это комната Пиноккио.       Двухъярусная кровать. Игрушки оловянных солдат, лежавшие в большой коробке... И что-то ещё...       Комната утонула в рёве пистолетного выстрела. Пуля прошла в спину Бигби.       Он упал на землю. И слышал в ушах сирену. Сначала его зрение погрузилось в тьму.       Бигби пытался встать. Что-то затоптало вокруг. Чьи-то торопливые шаги.       «Вставай, тряпка!» — говорил себе он. Шериф сконцентрировался. Зрение пришло в норму. Но затем снова утонуло в слепоте.       Он нехотя встал и почувствовал боль. Острую боль в спине. Его когти удлинились. Сам он стал агрессивнее.       Его лицо покрылось шерстью злого волка. «Я порву его на куски» — сказал Бигби. Он чувствовал его дыхание на себе. Слепым, как три мышки, он стеганул когтями. Ударил в тёмную пустоту.       Ещё один отчаянный удар. Ничего. И через секунду что-то ударило его в живот. Это хлыст... Жгучий кнут впился в живот, как гремучая змея.       Он попятился назад. Очередной удар хлыста попал в лицо. Бигби крикнул от ярости. Он снова ударил по пустоте. «Сложно драться, будучи слепым» — думал Шериф.       Он почувствовал комод. Взял его и кинул в сторону. Бигби услышал, как комод разбился об стену. Стеклянная ваза стеганула его по голове.       Бигби отпрянул, почувствовав боль. Убийца взял осколки и вонзил в лицо Бигби.       Он закричал, когда острые клыки вазы углубились в кожу. Бигби слепо отмахнулся когтями. Он понял, что попал ему в бок.       Он воспользовался своим даром, который получил от отца — Северного Ветра. Бигби увеличился в размере, став большим волком. Он чуть не разрушил стену комнаты.       Из его пасти полетел слабый ветер. «Я рассчитываю на слабый ветер, а иначе могу разрушить дом». Он услышал, как кто-то врезался в стекло.       Он упал из второго этажа. «Теперь он точно сбежит» — подумал он в уме. Бигби упал, уменьшившись. — «Но я найду его и прикончу. Я поймаю этого ублюдка!».