Let me be your husband

— Я не знаю, что делать! — буквально кричит в трубку Крис,— Я, блять, просто не понимаю, что происходит! Приезжайте скорее. Он стоял в коридоре, куда вышел из комнаты Эвы буквально на минуту, лишь бы позвонить Нуре и Вильяму, которые уже мчались домой.  Шистад ходил их стороны в сторону, нервно постукивая ладонью о свою ногу. — Мы почти приехали,— говорит Нура, а Крис отключается, забегая обратно в комнату к девушке. Она лежит без движения, прикрыв свои глаза. Всё лицо её бледное, от румянца на щеках не осталось и следа, её обычно розовые пухлые губы сейчас были белыми, как штукатурка. Крис сел рядом с её кроватью на пол и взял холодную ладонь в свою. Он поглаживал большим пальцем её бархатную кожу, а уголки её губ чуть поднялись вверх. Это единственное на что хватило сил. Он смотрел на неё и вспоминал те дни в домике у озера. Когда она сильно болела, а Крис старался делать всё, чтобы ей стало легче. Только вот сейчас всё намного серьёзнее, и он даже не знает, что с ней происходит. Но она всё ещё прекрасна. Даже без румянца на щеках, с белым лицом и губами, с дрожащими руками и растрёпанными волосами, она всё ещё была прекрасна. Крис уверен, её жених не имеет и малейшего понятия насколько сильно ему повезло с ней. За все эти восемь лет Шистад так и не встретил девушки прекрасней, потому что Эва была просто идеальной. Конечно, она идеальна. Ведь он вырастил её для себя. Не для кого-то другого, а для себя. Он научил её всему, что ему так нравилось, поэтому ни одна девчонка никогда не сможет понять его так, как понимает Эва. Входная дверь с шумом захлопнулась, и Шистад должен был выйти из комнаты. Он поднялся с пола, отпустив её руку, которая нагрелась от его тепла. Парень наклонился над кроватью и слегка коснулся губами лба Эвы, прежде чем покинуть комнату. Нура в коридоре быстро скинула верхнюю одежду, на ходу расстёгивая своё платье. Вильям пошёл переодеться, чтоб поехать в аптеку, если Нура решит, что это необходимо.  Шистад сидел на лестнице, запустив руки в волосы, когда Нура стояла внизу и давала Вильяму указания. В его голове столько мыслей, что он уже не знает, куда себя деть. Парень стучит ногой о деревянную ступеньку, чтоб как-то отвлечь себя. Хочется курить, но он ловит себя на мысли, что просто не может далеко отойти от её комнаты. Вдруг Эве станет хуже и ей будет нужна его помощь. Хотя в медицине Крис был не очень хорош. Максимум мог облегчить похмелье и сбить температуру, хотя этот навык пришёл к нему после болезни Эвы. Но как ей помочь сейчас, он не знал, и это просто убивало. — Крис,— всхлип рыжеволосой раздался за спиной парня. Он быстро обернулся и увидел её, склонившуюся почти к полу, опираясь одной рукой о дверной косяк. Она поднимает на него своё мокрое от слез лицо, когда он уже буквально подлетает к ней, обхватывая руками. — Больно,— единственное,  что он может различить в её плаче. Шистад смотрит на Нуру. Блондинка видит его потерянный взгляд. Парень просто не знает, что делать. Вильям выбегает из дома, чтоб разогреть и подогнать машину, потому что все понимают, что без вмешательства врачей они не справятся. Шистад подхватывает Эву на руки и спускает вниз, где Нура аккуратно натягивает на неё курточку и обувь, успевая вытирать слезы. — Я люблю тебя, солнышко,— говорит блондинка, целуя влажную щеку подруги,— Всё будет хорошо. Нура натягивает на себя пальто, и они выбегают из дома. Крис только там понимает, что выбежал в чём был, в серых спортивных штанах и чёрной футболке. Только кроссовки успел натянуть. Но его это не особо волновало. Этот ужасный запах уже давно въелся в кожу Криса. Он ненавидит больницу, врачей и всё что с этим связано. От запаха хлорки хочется блевать, а голова идёт кругом от белых стен. После аварии они с Вильямом провели в больнице больше месяца, но этого хватило, чтобы начать ненавидеть всех. Сейчас они сидели в каком-то холе для ожидания с серым плиточным полом и белыми стенами. Эву, скрутившуюся от боли, забрали куда-то врачи, крикнув краткое «ожидайте». Они сидели на неудобных, обитых синим кожзаменителем креслах, ожидая хоть какой-нибудь весточки. Кристофер рассматривал серые ненавистные стены и думал лишь об одном.Что же могло с ней случится? Ведь ещё когда они ехали в машине всё было хорошо, она смеялась, он обнимал её за талию. Они кружились в танце и не думали больше ни о чем. Что же могло произойти? — Кем вы приходитесь пациентке? — спросила медсестра, подойдя к молодым людям. Крис был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, как она появилась. Он хотел было ответить, но Нура уже всё сделала за него. — Я её сестра, это мой жених,— указывая на Вильяма, ответила девушка,— А это её муж. Он не подаёт вида, но внутри всё переворачивается. Медсестра уходит, а Крис немедленно поворачивается в сторону Нуры. — Вдруг придётся подписывать какие-то бумаги, а я понятия не имею, какая степень родства должна быть для этого,— говорит Нура, поворачивая голову в сторону Шистада,— Решила перестраховаться. Парень запускает руку в волосы и откидывается назад. — Ты позвонишь её жениху? Нура качает головой, перебирая вязки на шарфе. — Нет, иначе он сразу же прилетит сюда. — Не в этом ли суть? Семья важнее работы. Девушка встаёт с сиденья, снова покачивая головой. — Нет, Эва убьёт меня, если я сделаю это. У него большие проблемы в фирме, и эти контракты сейчас очень нужны,— блондинка начинает куда-то идти, поправляя на себе пальто,— Я за кофе, вам взять? Парни качают головой, и Нура выходит из блока. Шистад стучит ногой по серой плитке, невольно вспоминая все моменты в больнице. Flashback Парень очнулся с ужасной болью во всем теле, иголками в венах и пищащими аппаратами по всей палате. Рядом был отец, который, казалось, даже поседел за время, что сын был в отключке. Что случилось? Где Вильям? Где мама? — эти вопросы были в голове у парня, когда он только распахнул глаза. Сил пошевелиться не было, ужасно хотелось спать. А отец молча сидел рядом, опустив голову вниз. Крис не видел слез на его глазах, лишь только то, как дрожали руки. Он снова заснул, а папа так и не заметил, что Крис приходил в сознание. Открыв глаза в следующий раз, он увидел отца на стуле рядом с кроватью. Его пальто висело на вешалке в другом конце палаты. Рубашка уже была помята, а волосы грязные. Он здесь давно. И Крис не может предположить, настолько давно. Под глазами большие синяки, на лице уже густая щетина, а в красных глазах, смотрящих прямо на сына, лишь боль и усталость. — Мама умерла The end of flashback. — Пошли покурим? Из воспоминаний парня вырывает голос Вильяма. Шистад кивает, и они молча идут в сторону выхода. Конечно, ему холодно в одной футболке, но, будем честны, его это не особо волновало. — Знаешь,— Крис делает глубокую затяжку,— Буквально полгода назад Амалия попала в больницу. У неё тоже была ужасная боль в животе, оказалось аппендицит. — Да, я помню,— раздаётся рядом хриплый голос Вильяма. Шистад громко сглатывает, вспоминая тот день, и снова подносит сигарету к губам. — Я тогда переживал и думал, что ничего не может заставить меня переживать сильнее. Как же я, блять, ошибался! — он поворачивается к другу,— Да я на стену готов лезть от неизвестности! А вид её бледной, скрутившийся от боли у у на руках, просто стоит перед глазами. Вильям ухмыляется, делая затяжку. — Крис, она твоя первая любовь. Сколько бы времени не прошло, чувства будут всегда. Ты всегда будешь её любить. Да, не так, как тем летом, это совсем другая любовь, но всё равно. Ты всегда будешь переживать за неё и заботиться о ней, и от этого никуда не деться. Нужно лишь отпустить тот факт, что она больше не твоя и никогда ей не будет. Вы теперь друзья со своей историей в прошлом, но прошлое - оно на то и прошлое, чтобы его отпускать. Прекрати сравнивать её и Амалию, это два абсолютно разных человека, и обе они по своему прекрасны. Как только ты разберёшься в себе, ты поймёшь, что всё, что ты чувствуешь к Эва, это лишь остаток той любви, что была у вас. И этот остаток никуда не денется, ведь она в корни изменила тебя. Кто знает, что бы сейчас было, если бы не эта девушка? — Я никогда не смогу быть ей просто другом. Окурок сигареты падает в белый снег, а Кристофер возвращается обратно в больницу. Нура помешивает горячий кофе, что-то тихо говоря рядом сидящему Вильяму. Шистад измеряет коридор шагами уже, наверное, в сотый раз, на душе у каждого неспокойно. Уже прошло столько времени, а никаких новостей от врачей так и не было. Наконец-то в коридоре показался дежурный врач, который и забирал каталку вместе с Эвой. Нура и Вильям сразу подскочили, ожидая слов доктора. — Кто муж? — спрашивает мужчина, подойдя к молодым людям. Крис не отзывается, пока Нура буквально не подталкивает его к врачу. — Я,— уверено произносит Шистад. — Пройдемте со мной. Крис не знает, куда они шли, но эти секунды неизвестности казались вечностью. Они дошли до палат, но Крис всё ещё ничего не понимал. Наконец-то врач остановился возле палаты В24. — Состояние пациентки стабилизировано, её жизни ничего не угрожает, но вот ребёнка спасти не удалось. В длинном коридоре, который освещали лишь тусклые лампы, повисло молчание. Парень уставился на доктора и, казалось, потерял дар речи. Врач же терпеливо ждал реакции Шистада, смотря на то, как его рот открывается и закрывается, а тишина продолжала длиться. — Что? — единственное, что мог выдавить из себя Крис. — Срок был слишком маленький, мы были бессильны. Кристофер опускает голову, смотря на свои кроссовки, он абсолютно не знает, что сказать. — Сейчас с ней всё хорошо? Врач прокашливается, убирая руки в карманы белого халата. — Как я уже сказал, состояние стабильное, но... — Но? — Она больше не сможет иметь детей.