Любимый зануда

Во сне Альфред всегда сильно ворочался, поэтому, сам того не замечая, он столкнул Мэттью с кровати. Вальяжно развалившись теперь уже на свободной кровати, Америка недовольно забормотал что-то себе под нос. Открыв глаза и увидев ворс вместо привычных светлых простыней, Канада спросонья никак не мог сообразить, что произошло. Когда Мэттью сумел сложить два плюс два, то покачивающейся походкой отправился досыпать к себе. Кое-как добравшись до своей комнаты, Мэттью рухнул на кровать, засыпая прямо на одеяле. Проснувшись от холода, Америка, не разлепляя глаз, стал шарить рукой по кровати, пытаясь на ощупь отыскать одеяло. Но того не было на кровати, потому что Канада прихватил его с собой, когда падал. Отсутствие тепла стало веской причиной для того, чтобы открыть глаза. Пробежавшись мутным взглядом по комнате и не обнаружив ни одеяла, ни брата, Альфред отправился на поиски своей собственности. Мэттью он тоже считал своей собственностью. Найдя Канаду в одной из комнат, Альфред взял его компактную тушку на руки и перенёс обратно к себе, на всякий случай привязав за ногу к спинке кровати. Проснувшись от всех этих переходов, Канада сонно и немного испуганно посмотрел на брата. — Доброе утро, — с улыбкой пробормотал Америка, ловя на себе взгляд Мэттью. — Ночь ещё… — всё так же сонно отозвался Мэттью. Прижавшись к Канаде, разместив ладонь на его горячем мягком животике, Альфред чуть сонливо прошептал: — Спи и больше не убегай от меня. — Я не убегал, — отозвался Канада, зажмурившись от неудачной попытки брата поцеловать себя в надежде заткнуть. — Спокойной ночи, — сердито буркнул он и повернулся спиной к Альфреду, который снова потянулся к нему за поцелуем. Не получив ответной ласки, Америка надулся и тоже отвернулся от этого эгоистичного обнаглевшего Канады. Надо будет напомнить, в чьём доме он находится. Даже не так, в чьей постели он сейчас находится. Как только Мэттью закрыл глаза в очередной попытке заснуть, до его ушей донёсся шорох обёртки, затем довольное чавканье, и на его щёку попало что-то холодное и липкое красного цвета. Наклонившись, Альфред слизал с лица брата кетчуп и продолжил жевать свой бургер, стараясь особо не шуметь, чтобы не разбудить его. Но Мэттью всё же «проснулся» от упавшей на щёку капли кетчупа, краснея от последующего действия Америки. — Есть нужно на кухне, и вообще, будь аккуратней, — проворчал Мэттью, но как всегда очень тихо. Альфред его даже не услышал, продолжая чавкать и хлюпать. — Тише! — шикнул на него Америка, который всё же сумел расслышать его ворчание. — Не ворчи, тут моя любимая передача началась. Её показывают только раз в сутки в четыре утра. Америка сидел на кровати с планшетом в руках и смотрел какое-то скучное телешоу, непрерывно наслаждаясь едой, которая по большей части являлась фастфудом. Резко взмахнув рукой, Альфред не заметил, как сосиска выскользнула меж булок и упала прямо на лоб Мэттью. Ничего не замечающий Америка продолжал жевать свои излюбленные гамбургеры, чередуя их с хот-догами и запивая колой. — Я, конечно, всё понимаю, но всё же иди на кухню, — Канада уже более настойчиво пытался достучаться до нарушителя спокойствия в надежде восстановить справедливость. Убрав со своего лица сосиску, Мэттью незамедлительно протянул её брату, только сейчас замечая, что самому ему деваться некуда. Нога привязана к спинке кровати. — А-ал, а это что такое? — спросил он, указав на ногу. Оторвавшись от экрана и устремив взгляд туда же, куда смотрел Мэттью, то есть на кофейный столик, Альфред быстро соскочил с кровати, взял со стола небольшой свёрток и вернулся обратно, разворачивая его на глазах брата. — Это шашлык, — взяв шампур, Альфред протянул его Мэттью. — Хочешь попробовать? Он ещё теплый. Закончив фразу, Альфред взял стаканчик своей любимой колы и присосался к трубочке. На экране планшета появилась смешная сцена, заставившая его выронить колу из рук, расплескав содержимое, сильно заляпав одеяло. Подобное поведение немного разозлило Канаду, но, стараясь держать себя в руках, он глубоко вздохнул и, закрывая глаза, начал обратный отсчёт. А Америке всё не почём, взяв новый стаканчик с колой, он продолжил хлюпать своим излюбленным напитком. Интересно, откуда он их только берёт? Приведя свои расшатанные нервы в порядок, Канада со всей своей неприсущей строгостью заявил: — Так, — прикрикнул он, привлекая к себе внимание неряшливого братца. — Либо ты идёшь жрать на кухню, либо я обижаюсь и больше с тобой не разговариваю, и готовить себе тоже будешь сам, — закончил Мэттью менее уверенно, так как даже не знал, чем можно шантажировать столь невоспитанное существо как Америка. Да и не очень-то хотелось ему прибегать к шантажу, но это было единственным методом, что ещё не был опробован. В течение десяти минут Альфред продолжал молчать, дожёвывая свой драгоценный гамбургер, затем он выключил планшет и молча вышел из комнаты. Куда именно направился Америка, сложно сказать, как и догадаться. Он ведь умолчал о своих планах и просто ушёл, не став разводить скандал на пустом месте. А Канада так и остался сидеть на кровати, сна не было ни в одном глазу, а вот чувство вины быстро накрыло его с головы, выставив каким-то чудовищем. Да, с Америкой иной раз сложно найти общий язык, но это не повод прибегать к грубости и хамству. — И чего это я ещё и виноватым остался? — тихо шептал он себе под нос, пытаясь развязать верёвку, которой сковали его лодыжку. Америка в это время преспокойно лежал на диване в гостиной с планшетом на пузе, не переставая следить за происходящим на экране и трескать свой излюбленный фастфуд. У Альфреда тоже костью в горле застряло чувство вины, но извиняться он не собирался, по крайней мере сейчас. — П-ха-ха! Во дают… ням-ням-ням. — громко комментировал он действия ведущего этого телешоу. — Эта зануда ничего не смыслит в искусстве. Наконец-то избавившись от этой дрянной веревки не своими силами, конечно, Кумадзиро помог за лишнюю порцию тунца на обед, Мэттью, спускаясь по лестнице с целью заварить себе кофе, случайно подслушал разговор Альфред со своим планшетом. Будучи до кончиков ушей возмущённым таким заявлением, Канада обиженно надул щёки, стоя как вкопанный на последней ступеньке. Чувство вины как рукой сняло. — Во-первых, я не зануда, а во-вторых, ты ведёшь себя как свинья. В-третьих, ещё ночь, пошли спать, иначе ты совсем собьёшь себе режим и будешь бодрствовать исключительно ночью. Конечно в связи с чередой произошедших событий Канада вряд ли теперь сможет уснуть, но отчитать Америку, да ещё и за дело — это святое. По ступенькам вниз причудливыми прыжками спустился Кумадзиро и точно кот потёрся бочком о ногу хозяина, который уже давненько не держал его на своих руках и не чесал за ушком, а ему ведь тоже ласки хочется. — Погладь, — молил медвежонок. — Погладь меня. — Пойду, если поцелуешь. Но не как брата и не в щёчку, — закрыв планшет, Альфред усмехнулся. Он наперед просчитал действия Мэттью, поэтому специально и включил это телешоу. Сев на диван, Альфред с нахлынувшим чувством азарта пронзил пошлым взглядом бедного Мэттью. — Ты такой заботливый только со мной или со всеми? Действия брата сильно смутили Канаду, но понимая, что Америка теперь не отстанет, а при отказе вновь надуется и временно переселится в гостиную, Мэттью неуверенным шагом подошёл к нему, застенчиво опустив глаза, смотря куда-то себе под ноги. — В-вовсе не со всеми. Ну, если только с Куматарро, — с каждым словом краснея всё сильнее и сильнее, Мэттью опустился на диван, усаживая себе на колени упомянутого выше медвежонка, тут же пряча лицо в его густой белый мех. — Может, п-просто пойдём спать? — Не хочу. Дай мне еды, я голодный, — отозвался Кумадзиро, начав ерзать от неудобства. Притянув эту скромницу-ромашку к себе, Альфред легко коснулся его губ своими. После этого Америка привычным образом взял брата на руки, не обращая внимания на лишнего пассажира, и отнёс его в спальню, с особой осторожностью уложив на кровать. — Угадай, чего я хочу от тебя? — многообещающе пропел Джонс. Альфред расположился рядом с Мэттью, с его лица не сходила улыбка, даже когда Кумадзиро стал слизывать с его лица излишки соуса, кетчупа и ещё не пойми что. — М-Мэттью, убери своего медведя! — возмутился Америка, не желая восседать перед лицом любимого в медвежьих слюнях. Отправив медвежонка на другой край кровати подальше от себя, Канада, сцепив руки на шее Америки, со взглядом, полным желания, смотрел в эти бездонные небесно-голубые глаза. Не дожидаясь, когда же Альфред поймёт намёк, Канада тихо проговорил, возвращаясь к позабытой теме: — Хм… Даже не представляю, чего ты хочешь. Может, расскажешь? Вовлекая Альфреда в поцелуй, Мэттью игриво провёл кончиком языка по его губам, заставляя приоткрыть рот. На языке Альфреда всё ещё остался привкус кетчупа, колы и жареного мяса, пора бы его уже посадить на здоровое питание. Подарив ненасытному братику желанный поцелуй с языком, Альфред отстранился и поведал ему о своих желаниях: — Я хочу стейк средней прожарки, свиные рёбрышки и шоколадные маффины на десерт. На этой фразе Канада выпал из реальности. Как у Альфреда только получается портить столь удачные моменты своей глупостью? Чмокнув Мэттью в нос, выводя таким образом из транса, Альфред опустил ладонь на его разгорячённую щёку. — А ты чего хочешь, Мэтти? Чуть надув щёки, Канада, смерив брата гневным взглядом, выпалил ответ: — Не издевайся, ещё немного и я скажу, что хочу спать! Тебя я хочу и причём уже давно, а тебя то дома нет, то ещё что! Скрестив руки на груди, Мэттью обиженно отвернулся от него, продолжая гневно бухтеть себе под нос. Будучи ошарашенным таким заявлением, Америка продолжал удивленно смотреть на Канаду с отвисшей челюстью, он явно не ожидал подобного ответа от своего скромного и молчаливого брата. Впрочем, тут любой на его месте растерялся бы, услышав подобное. За исключением Франции, этот ловелас собаку съел на таких вот интрижках. — М-Мэттью, ты только что накричал на меня? — робко пробормотал Альфред, обняв Кумадзиро и уткнувшись в него носом, спутав с подушкой. — Помнится, мне кое-кто массаж обещал. Фыркнув, всем своим видом выражая недовольство, Мэттью бросил на Альфреда мимолетный взгляд и вновь устремил его на стену. — Я не виноват, что ты уснул, — спокойно ответил Канада, продолжая дуться, хотя в душе совсем не обижался на брата, ведь Америка по сути был просто большым ребёнком, который не способен понять, насколько тяжело Мэттью далось предыдущее признание. Очень тяжело оказывать человеку знаки внимания, когда он воспринимает ваши отношения на уровне игры, в которой нужно проходить уровни, чтобы двигаться дальше. Притянув к себе глупышку, Альфред игриво провёл кончиком языка по нижней губе брата, резко переходя от игр к поцелую, вальяжно запуская язык в маленький девственный ротик Мэттью. Одна из рук Америки скользнула вдоль позвоночника, остановившись на ягодице брата. Слегка удивившись, но с радостью ответив на поцелуй, Канада, повторяя действия Америки, забегал руками по спине брата. А когда Альфред провёл рукой вдоль позвоночника, машинально прогнулся в спине, негромко постанывая в поцелуй — спина всегда была его слабым местом. — Если остановишься, я тебя убью, — на выдохе прошептал Мэттью в губы Альфреда. Краснея от собственных слов, Канада притянул к себе Америку, увлекая его в очередной поцелуй, отмечая про себя, что именно этого ему и не хватало последние несколько дней, а точнее недель. Ритмично стягивая с себя одежду, они разорвали поцелуй на несколько секунд, отстранившись друг от друга, затем возобновив объятия. Скользнув пальцами меж бёдер брата, Америка виртуозно стал подготавливать его к череде грядущих действий. Податливое тело Канады настораживало и в тоже время возбуждало Джонса. Он и представить себе не мог, что его милый, скромный братишка может быть таким… таким ненасытным. — Ты игрался со своей попкой, пока меня не было? Послушно привстав и раздвинув ноги чуть шире, Мэттью посмотрел в небесно-голубые глаза Альфреда, чей взгляд показался ему мутным. Вопрос Америки весьма огорошил Мэттью, ему хотелось одновременно соврать и сказать правду, чтобы увидеть реакцию Альфреда на оба ответа. Но в жизни так не бывает, нужно выбрать что-то одно из двух зол. — Ты ревнуешь? — губы Канады растянулись в улыбке. — Не соскакивай с темы. — Не задавай мне глупых вопросов, — ловко парировал Мэттью. Подобная новость возмутила Альфреда, но, не подавая вида, он просто добавил к двум своим пальцам ещё один. — Непростительно! Несильно шлёпнув развратного мальчишку по ягодице, а после развернув его к себе лицом, Альфред спрыгнул с кровати, достал из шкафчика тюбик со смазкой и, тут же нанеся его на пальцы, начал медленно смазывать братика изнутри. Канада после третьего пальца раздвинул ноги ещё шире, стараясь расслабиться, при этом сильно сжимая пальцы Америки внутри себя. Канада был уже вполне готов, но Америка почему-то медлил, заставляя брата изнывать от столь мучительного процесса. — Альфред, не мучай меня. — Какой ты скучный, — выдал Америка, с восхищённым ожиданием наблюдая за Мэттью. Похоже он и правда сильно изголодался по его ласке. — Это тебе наказание за то, что развлекаешься без меня, — отозвался Альфред, вынул пальцы и, приставив к разработанному отверстию Мэттью головку члена, начинал медленно входить. Войдя полностью, он стал плавно двигаться, поддерживая Канаду за бёдра, иногда отвешивая несильные шлепки, получая просто тонну удовольствия от процесса. Стон Мэттью смешивался с тихим хныканьем, он пытался подаваться назад, каждый раз рефлекторно сжимаясь от шлепков брата. — Б-быстрее… прошу, — с трудом выговорил Мэттью, от такого медленного движения голова шла кругом, а тело просило большего. Как ещё только у Альфреда хватало выдержки, было непонятно. Альфред засунул два пальца в болтливый ротик брата, заставляя того уже наконец заткнуться. Но желание нетерпеливого канадца Альфред всё же исполнил и ускорился, став более грубо вдалбливаться в его хрупкое тельце, всякий раз задевая простату и заставляя его вскрикивать от удовольствия. Облизывая и посасывая пальцы брата, Канада мысленно благодарил его за то, что прекратил эту, пусть и сладкую, но всё же пытку. Резкие движения Америки принуждали его стонать в голос, иногда срываясь на крик. Наклонившись, Америка прикусил нежную кожу на шее Мэттью, не прекращая двигаться. Взяв член братишки в свою ладонь, Джонс сжал его, не позволяя кончить раньше него, как и прикасаться к нему. Чувствуя приближающуюся разрядку, Альфред вошёл на всю длину, вновь закусив бледную кожу на шее брата. Резко распахнул глаза от лёгкой боли, Канада, почувствовав руку Альфреда, прогнулся в спине, подаваясь навстречу, тихо шепча его имя точно проклятие. Почувствовав очередной укус на шее, Мэттью излился в его руку, выкрикивая имя такого родного и любимого братика, опять же сильно сжимаясь и чувствуя, как внутри разливается тепло. Упав на кровать рядом с Мэттью не в силах вытащить из него член, Америка зевнул. Усталость всегда даёт о себе знать в самый неподходящий для этого момент. — М-м-м, братишка, ты такой сладкий, — прошептал он на ухо Мэттью, игриво прикусив мочку уха. — С тебя стейк, шоколадный чизкейк с мороженым и блинчики. — Н-не трогай уши, пожалуйста, — Канада попытался скрыть пылающие румянцем щёки, зарывшись лицом в подушку и тихонько усмехнувшись. — А знаешь, я готов постоянно играть с собой, если потом ты будешь так «наказывать» меня. Это того стоило, — повернувшись к Альфреду, Мэттью робко и неуверенно поцеловал его в уголок губ. — Для тебя я всё, что хочешь, приготовлю. После этих слов Альфред почувствовал, как к обмякшему органу вновь приливает кровь, выводя его из спящего режима. — Герой накажет всех Злодеев и шлюх! — заявил Америка, после чего громко рассмеялся. — Я не уверен до конца, кто ты из этих двух зол, но явно не первый. Поэтому тебя следует наказать! — Н-ну, вообще-то это определение не корректно. Но я не против быть наказанным. Видя, что Америка снова готов идти на подвиги, Мэттью растерянно закусил нижнюю губу и закрыл глаза в предвкушении второго раунда. — Прости, совсем забыл про толерантность, — ехидно пропел Америка. Резко поднявшись и разместив канадца раком, он начал так же резко двигаться в нём, стараясь задеть простату. — Кто лучший в мире Герой?! — шлёпнув братика по жопке, неожиданно спросил Альфред. Канада опёрся одной рукой на подушку, второй сжал спинку кровати. — Б-братик! — не думая ответил он на вопрос, прогибаясь в спине. От каждого резкого движения по телу проходила дрожь, а от шлепков, ставших такими привычными, Канада стал получать некое мазохистское наслаждение. — Е-ещё… глубже… — подаваясь навстречу и желая большего, Мэттью тяжело дышал, тихо постанывая. До самого полудня наш Герой совершал подвиги верхом на Канаде. Его силы иссякли только к двенадцати часам утра. Тогда Америка обессилено упал на кровать, продолжая обнимать братика.