Шансы

      3 ноября, за месяц до вечеринки:       Листая ленту инстаграма, я мечтала наткнуться на новую фотку Кори. В последнее время я только ради него и заходила в соцсети, говоря честно. Внезапно звук уведомления прервал мои провальные надежды:       —Ты уже сделала химию? —новое сообщение от Стеллы.       —Час назад списала у Молли. Ничего не поняла из сегодняшней темы, потому что пол урока пялилась на Кори. Видела в чем он сегодня был одет?       —Боже... Я даже не обратила внимания. Ты любую тему переводишь на него! Лучше скажи, что за ответ в пятом номере?       —Он был в белом свитере, к твоему сведению. Мне кажется ему так идет белый, сразу темно-карие глаза выделяются, становятся такими глубокими, понимаешь...       —Линдси!!! Что в пятом номере?!       —Ой! Там ответ: Дисперсная система. Так что думаешь насчет его свитера?       —Думаю, что ты с ума сошла! Подойди к нему уже наконец! А то зациклилась и ни о чем другом думать не можешь.—через бездушный экран телефона чувствовалось возмущение Стеллы. И, конечно, подруга была права, ведь я сейчас просыпаюсь и засыпаю с мыслью о Кори. Он учится в нашей школе уже два года, и раньше он был мне безразличен. Был безразличен, когда я в первый раз увидела его светлые волосы, тёмные большие глаза и лицо, излучавшее внутреннюю силу, но в то же время наивную доброту. Был безразличен, когда миссис Спринг заставила его выступить на сцене актового зала в честь Дня Благодарения, узнав, что он занимается музыкой. Был безразличен, когда на химии со второй парты подсказывал мне ответы, пока я тупила у доски, а все остальные хихикали на до мной. Был безразличен, когда на день семьи мы с мамой встретили его в парке, где он мило играл со своей младшей сестрой, пока его родители готовились к пикнику. Был безразличен, когда он вступился за Льюиса Бэйкера, которого постоянно унижали придурки из школьной футбольной команды, забив на то, что скажут окружающие, ведь почти все мечтали попасть в компанию этих футболистов, всячески подлизывались и также как они, ни за что, обливали грязью бедного Льюиса. Было похоже, что ему плевать на мнение сверстников, одобрение учителей, слухи и интрижки нашей школы. Он, так же, как и все иногда сбегал с последних уроков, но исправно делал домашние задания, смеялся со своими друзьями в школьных коридорах, ходил после школы в местную пекарню "Levain Bakery" на Ман­хэттене. Кори посещал уроки музыки с Тоддом, и друг рассказывал мне, что Кори от гитары не отрывается, он занимается музыкой с девяти лет и сам пишет песни.       Кори Фостер всегда казался невозмутимым, бесстрашным и счастливым парнем. Но месяц назад, я случайно заметила его за школой. Он стоял в одиночестве, разговаривал по телефону. Потом парень резко бросил трубку, в ярости швырнул рюкзак в противоположную от себя сторону и из его глаз покатились слёзы. Вдруг он заметил, что я шокированно смотрела на него всё это время, схватил брошенный рюкзак и быстро ушел, ничего не сказав. Я была ошеломленна, и, наверное, в этот момент во мне что-то перещёлкнуло, и я начала смотреть на него совсем иначе. И все моменты, в которых он был мне безразличен, стали для меня чем-то невероятным, и сам Кори стал для меня невероятным. Каждый раз на химии и на биологии я ждала, когда он войдёт в класс. На переменах я всегда желала встретить его в коридоре, надеялась, что он поздоровается со мной... И он здоровался, одаривая меня самой искренней и доброжелательной улыбкой, в то время, как я расплывалась в каком-то неловком "оскале", скомкано мямля своё приветствие. Тодд говорит, что я излишне культивирую в себе это чувство, и мне нужно отвлечься. Думает он самый умный! А Стелла говорит, что я веду себя как размазня, и мне нужно наконец решиться заговорить с ним. Но как я могу просто взять и подойти к нему? Зачем я такая ему нужна? Такая вспыльчивая, громкая и вечно угорающая, как ненормальная, на весь школьный коридор, такая несимпатичная, с плоской фигурой и торчащими костями. Стелла ругает меня за мою нелюбовь к себе, говорит, что я на самом деле я красивая, добрая, бескорыстная, а главное очень веселая. Но правда ли это? Не думаю. И не думаю, что вообще настанет тот день, когда я смогу пересилить свой страх и заговорить с Кори, ведь я его недостойна.       3 декабря:       Давно пора спать, уже час ночи. Гудящие от усталости глаза, закрываются сами собой. Устроившись поудобней в постели, я убрала телефон на стоящую рядом тумбочку, надеясь скорее уснуть и ни о чем не думать до завтрашнего субботнего утра. Но мысли о предстоящей вечеринке у Тодда так и роились в моей голове. Буду ли я выглядеть достаточно хорошо, чтобы осмелиться заговорить с Кори? Стоит ли мне выпить для храбрости? С чего начать диалог? Перебирая варианты фраз вслух, я поняла, что всё звучало слишком тупо и бессмысленно. Внезапно, дверь в мою комнату медленно открылась, в проёме стояла мама с улыбкой, полной недоумения:       —Линдс, ты сама с собой разговариваешь? Почему не спишь до сих пор?       —Я не говорила с собой... —растерялась я. —Да вот, думаю о завтрашней вечеринке. А ты чего не спишь?       —Спускалась на кухню, попить. Лучше спи и не забивай голову волнениями! —полушепотом сказала мама, оборачиваясь на комнату, где уже давным-давно спал отец. —Спокойной ночи.       —Спокойной... —также, полушепотом ответила я. Мама тихонько закрыла дверь, а я, зевнув, повернулась на бок и, кажется, начала проваливаться в сон.