Ты соль на моих ранах

      Айзава не любил себя. В зеркало смотрел равнодушно, часто забывал расчесывать волосы, да и о внешности не заботился в принципе. Те, кому удалось узнать его получше, говорили о нем как об очень темной и загадочной личности. Сам Шота в себе ничего загадочного не видел, но если люди говорят, то пусть так будет.       Заочное обучение в университете, кофты с длинными рукавами и ночной образ жизни - вот религия Айзавы Шоты. Как правило, его вечер проходил на подоконнике спальни, с сигаретой в зубах и дурацкой пепельницей из банки зеленого горошка, которую парень на самом деле обожал всей душой и заботливо вытряхивал каждую неделю. Иногда Шота на том же подоконнике закатывал рукава и рассматривал шрамы на руках. Буквы, со временем выцветающие, но все еще четко видные, накладывались друг на друга, образуя странный узорчатый текст. Иногда его лучший друг часами мог водить по гладкой коже и читать получившиеся из всего этого предложения, и в такие моменты Айзава искренне смеялся, почти забывая о том, что Ямада и есть причина этих шрамов.       Ямада Хизаши, или, как его прозвали на радиостанции, Сущий Мик, был его лучшим другом со средней школы. Единственный, кто не побоялся заговорить с нелюдимым новеньким и единственный, кто смог так прочно закрепиться в его жизни. Когда Шоте было 17, Хизаши начал свои первые отношения с девушкой, и именно тогда лезвие впервые коснулось почти прозрачной кожи на предплечье.       Ямада все это видел. Видел и пытался помочь. Но его способы раз за разом не срабатывали, поэтому он просто привык, но приучился всегда быть готовым. Как только Айзава переставал отвечать на сообщения, Хизаши через весь город летел к нему, открывал дверь уже своим ключом и вытаскивал Шоту из ванной, молча перевязывая раны.       - Снова не скажешь, в чем причина?       - Не скажу.       А потом они вместе курили на том самом подоконнике, Ямада искренне восхищался пепельницей, а Айзава наконец переставал думать и нагружаться, расслабляясь и иногда позволяя себе улыбнуться, втайне надеясь, что такие моменты никогда не кончатся.       Шота боялся, что однажды Хизаши уйдет. Женится, заведет детей, и ему станет не до взбалмошного друга, который в 21 до сих пор режет руки и курит пачками сигареты. Сколько девушек было у Ямады за эти четыре года? Двадцать? Сорок? Айзава старался не считать. Старался не смотреть им в глаза, когда Хизаши их знакомил. Старался не желать скорой и мучительной смерти. Последняя девушка Ямады и вовсе закатила ему скандал в соцсети, мол, он любит его больше, чем ее, и поэтому она уходит, дабы "не мешать их счастью". Шота ничего не сказал, но так хорошо, как в тот момент, ему еще никогда не было.       Он хотел и не хотел признаваться Хизаши. Неразделенная любовь точила который год, заставляя Айзаву мысленно ненавидеть себя. Конечно, яркий и веселый Ямада никогда его не полюбит. Мешки под глазами, шрамы на руках, скрытный и сложный характер мало кого привлекают. Оставалось лишь надеяться и ждать. Ждать и...       Мысли прервал сигнал телефона, а точнее, входящего сообщения. Хизаши прислал фотографию какой-то девушки рядом со своим креслом радиоведущего.       "Наверное, моя будущая девушка. Красивая, да?"       Шота не считал ее красивой. Он вообще никого не считал красивым, кроме Ямады. И что ему в ней понравилось? Сразу же видно, что она дурочка. Айзава с тихим вздохом прикрыл серые глаза, ответил расплывчатое: "Да, наверное." и отложил телефон. Он должен был привыкнуть. Но каждый раз ему словно заново втыкали нож в спину, напоминая, что он в этой симфонии - лишняя нота, аккомпанемент, играющий на фоне. Возможно, именно эта девушка станет его женой. Возможно, именно на ней прервется дальнейший смысл существования Шоты. Он не хотел ждать. Он не хотел видеть все это, чувствовать, страдать. Слишком много сил утекало в эту дыру в груди.       Едва подрагивающими руками Айзава поднял телефон и посмотрел на диалог с другом. Так больше продолжаться не может. Он должен уйти и не мешать. Хоть раз в жизни сделать что-то хорошее для Хизаши.       "Я пойду спать. Что-то голова раскалывается.".       Шота спрыгнул с подоконника и устало потер глаза. На прикроватной тумбочке стояло их общее с Ямадой фото с недавнего Хеллоуина. С тихим хлопком Айзава перевернул ее лицом в тумбочку и вышел из комнаты. Пути назад он не видел.       Горячая вода, чтобы не сужались сосуды, острые лезвия, слишком густой пар. Все до боли привычное, только финал в этот раз будет другой. Шота с тихим вздохом посмотрел на руку и закрыл глаза.       Резать вдоль. Никаких компромиссов.

***

      Хизаши долго смотрел на последнее сообщение Шоты. Спать? В час ночи? Это слишком на него не похоже. К тому же, смутная тревога в груди, с каждой секундой разрастающаяся все больше, ясно давала понять, что что-то не так. Даже если он действительно лег спать, Ямада просто должен проверить. Полюбоваться на спящего друга и уйти. В конце концов, Айзава его не осудит. У него всегда есть оправдания.       Город он пересек за считанные десять минут. Для него это не рекорд, конечно, но лимит скорости не позволял справиться быстрее. Привычного силуэта в окне седьмого этажа не было, а стекла на кухне запотели. Хизаши сжал губы. Он так и знал.       Буквально влетев в квартиру, Ямада даже не потрудился разуться. Дверь в ванную с его подачи никогда не запиралась, поэтому он резко распахнул ее и... Сердце ушло в пятки от вида ярко-красной воды в ванной и безумно бледного Шоты, смотрящего на него усталым взглядом.       - Не поверил...       Хизаши очнулся от ступора и кинулся к ванне, выключая воду и осторожно поднимая руку Айзавы. Рана, глубокая, но недостаточно длинная для быстрой смерти. Мысленно помолившись, что Шота не успел резануть дальше, Ямада затянул полотенце на плече у друга и осторожно поднял на руки, вытаскивая из ванны. Рубашка мгновенно пропиталась водой с кровью, и, скорее всего, отстирать ее уже никогда не получится, но это последнее, о чем думал Ямада. Завернув Айзаву в одеяло, Хизаши хаотично раскидал на полу аптечку, вытаскивая бинты и жгут. Перевязав рану, Ямада наконец спокойно выдохнул, закрыв лицо руками.       - Ну и что это было, Шота?       Айзава закопошился в одеялах, но не ответил. Хизаши поднял голову, посмотрев на явно смущенного друга, цвет лица которого равнялся белоснежной простыне, и едва уловимо улыбнулся.       - Покажи мне человека, который виновен во всем этом, и я лично откушу ему голову.       - В зеркало посмотри, - пробормотал Шота, неловко двигая пальцами на поврежденной руке, чтобы разогнать кровь. Ямада застыл, прокручивая в голове услышанное. Айзава лежал так же, как и лежал, но его взгляд уперся в стену, а на щеках выступил едва заметный румянец.       - Прости, что?       - Прощаю, - Шота медленно сел, не обращая внимания на саднящую руку. - Я устал от всего этого. От твоих девушек устал и притворяться, что ты мне просто друг, я тоже устал. Я смотрю на тебя влюбленными глазами с 15 лет, и знаешь, сейчас мне уже все равно, что ты уйдешь, потому что если ты уйдешь, ты не сможешь остановить меня.       Айзава прикусил губу, все так же смотря в стену и полностью игнорируя потекшие по щекам слезы.       - Так значит все эти годы... Эти порезы... Эти шрамы...       - Да, я такая мразь, все эти годы тебе не говорил, - Шота наконец нашел в себе силы повернуть голову и посмотреть на Хизаши. Тот сидел, сгорбившись, длинные волосы падали на глаза, а руки крепко сжимали постель.       - Я так виноват перед тобой, - голос Ямады на секунду дрогнул, и он плавно накрыл ладонь поврежденной руки Айзавы своей. - Я тоже не говорил тебе. Не говорил, что все девушки с серыми глазами - просто попытка найти в них тебя. Но они все - словно пустышки. Никто не был даже близко похож на тебя, поэтому отношения не складывались. Мне приходилось прятать тоску за улыбкой и дурацким смехом, а вытаскивая тебя из ванны каждый раз... Клянусь, если бы ты показал на какого-то рандомного человека, я убил бы его, не задумываясь. Если бы я знал...       Шота слушал и молчал, не в силах поверить в происходящее. Все было так похоже на сон, но саднящая рука подтверждала, что все это реально. Он не умер и не попал в рай, да и какой рай для самоубийцы. Это просто Хизаши, его чертов Хизаши, который признается ему в любви. Сам по себе появился смех со смесью облегчения и восторга. Айзава хрипло смеялся, откинув голову и крепко сжимая руку Ямады в своей, словно опасаясь, что он исчезнет. Хизаши с улыбкой посмотрел на него, и уткнулся в шею носом, буквально распластавшись на парне. Повисла уютная тишина, изредка нарушаемая хихиканьем Шоты.       - Хизаши, ты правда меня любишь?       - Готов доказать чем угодно! - Ямада подобрался, но широкая улыбка не сходила с лица, стирая всю серьезность момента. - Могу бросить мир к твоим ногам.       - Мир подождет, знаешь, - Айзава улыбнулся и подтянул одеяло повыше. - Для начала брось к моим ногам мою одежду.