Не совсем мальчишка

Натянутые до предела нервы дрожали, и казалось, что кожа на затылке вся покрылась испариной. Смотреть на себя в зеркало уже нет никаких сил, как и на закрытую дверь. Небольшая комнатка вдруг стала клеткой, полной удушающе пахнущих букетов из белых лилий. Наверное, стоило выбрать пионы или еще какой другой цветок с менее сильным запахом. Наверное, стоило перенести все на какой-нибудь другой день, может быть, через года три, когда все забудут его имя. Тук. Тук-тук. В дверь кто-то стучится. Гарри испуганно распахивает глаза, совершенно не собираясь вставать с круглого табурета, обитого зеленой тканью. А можно кто-то другой сегодня будет в центре внимания, а не он? Неужели мало желающих сегодня ошарашить общественность своей выходкой, о ком можно потом написать разворота три в газетах? Почему всегда имя Поттера должно быть таким громким? — Я сейчас дверь сломаю, — сердито выдохнула Гермиона с другой стороны. Гарри что-то пискнула, думая, что места тут спрятаться и нет. — Алохомора! Дверь распахивается, а кудрявая девушка в самом настоящем платье нежного лавандового цвета угрожающе держит палочку. Она заходит внутрь, тщательно закрывая за собой дверь. Не время и не место так рано раскрывать секрет всем. — Мне сказали, ты впадаешь в истерику, — буднично произнесла она. — Ты очень красивая, Гарри. Тебе не нужно ни о чем волноваться. — Как это не нужно? — Гарри в панике оборачивается к огромному зеркалу, подсвеченному целым ворохом гирлянд. В отражении на нее смотрит незнакомое лицо с огромными зелеными глазами, с пушистыми черными ресницами и коралловыми губками. На ней кружевное свадебное платье с закрытыми руками. Оно совершенно не пышное, а, скорее, узкое; Драко настоял на том, чтобы платье его прабабушки подогнали под размер невесты — такие кружева, плетенные русалками, уже не найти. — Ты только посмотри на меня. Я совсем на себя не похож. — Но тем не менее это ты. Нечего пугаться, — Гермиона подходит ближе, становясь за спиной. — Тебя, конечно, накрасили лучшие визажисты, но они не меняли твое лицо. Лишь подчеркнули все то, что уже было. Ты невероятна, Поттер. И сегодня самый важный день в твоей жизни. Разве стоит обращать внимание на всех остальных, кому ты позволила наблюдать за этим? Гермиона целует Гарри в висок. — Ты всегда будешь той, что спасла жизни многих. Пол не имеет значения, особенно сейчас, когда ты давно уже доказала, что справилась. Дамблдор просил тебя сохранить секрет до совершеннолетия, и вот — оно уже позади. Ты и Драко, вы оба достойны того, чтобы ты не боялась. Он сможет тебя защитить, как и я, и Рон, и все другие, с кем ты стояла плечом к плечу. — Мне просто страшно, — призналась Поттер. — Я никогда не думала о себе как о девушке, а сейчас все и сразу… Я боюсь, что потеряюсь. — Единственный, кто рискует потеряться, это Малфой, — улыбается Гермиона. — Он никогда не видел тебя в платье. А сегодня ты выйдешь к нему в этом великолепии. Я очень надеюсь, что у него не остановится сердце от увиденного. Гарри смеется, аккуратно вытирая слезы. Да. Наверное, так и есть. Что бы ни случилось, у нее за спиной всегда будет своя собственная армия волшебников. … Они арендовали огромную церковь. Одну из старинных, с высокой готической башней. Гарри никогда не слышал о ней, но Малфой заверял, что она невероятно красивая, и Гарри согласилась. Почему бы и нет, ведь всю подготовку к свадьбе взял на себя бывший слизеринец. И уже сейчас, наблюдая, как все вокруг грамотно украшено белыми узкими лилиями и каллами, все внутри перехватывает от восхищения. Сколько же труда и волшебства вложено во все это?! Створки дверей открываются, и на дорожку вступают дети. Они все с корзинками лепестков, идут нестройным шагом, усыпая дорожку. Драко в светлом костюме выходит с другой стороны. На него направлены камеры папарацци, которым позволили занять места у стен церкви. На единственного наследника Малфоев смотрят сотни глаз, эта свадьба действительно с размахом, поскольку именно сегодня они решили открыть всем тайну Поттера, чтобы ее новая жизнь началась уже под обручальным кольцом. Драко немного нервничает, поправляя челку. Но когда напротив становится Артур, выступающий как отец невесты, он берет себя в руки. Сегодня день Гарри. Именно ее. Общественность может не понимать, как он, чистокровный и богатый, берет в жены другого парня, пусть и победителя войны. Они не понимают, потому что для всех важна лишь публичная сторона с вечными вопросами «а как же дети», «что за позор». Для Малфоя же все куда проще — он знает, как никто другой, что для любви пол не имеет значения. Он влюбился в Поттера еще тогда, когда считал его парнем. И будь он действительно парнем, это бы ничего не изменило, он все так же стоял бы сегодня под венцом, ожидая появления своей невесты. Поттер был особенным человеком. Это был именно Поттер, с какой стороны не посмотри. Это ее час. И он — самый счастливый человек, ждущий свою любимую, готовую открыться всем в своих чувствах. Он смотрит на дверной проем, где вот-вот появится ОНА. И когда она заходит, его сердце едва не останавливается. Боже. Как она красива! — Что? — Ах, боже… — Это платье? Почему платье? — Что происходит! Стоило Гарри вступить на дорожку, как все встали, изумленно вытягивая шею. Почти две сотни человек поднялись со своих мест, не веря своим глазам. Девушке пришлось сжать свой букет в руках, пытаясь успокоить дико бьющееся сердце. Она шла мимо них, как обычно, как сотню раз проходила раньше, когда она была лишь золотым мальчиком. На ней было это кружевное платье, подчеркивающее ее фигуру ловца, скрывающее крепкие плечи. Она не была девушкой моделью, но была той самой Поттер, что справилась с задачей выжить. Она шла в своих туфлях без каблука, видя перед собой Драко и Артура, стоящих у алтаря. Рядом с ними стояли Рон и Гермиона, нарядные и счастливые. Грейнджер, казалось, вот-вот заплачет. Гарри улыбнулась, приобретая в себе уверенность. — Ты невероятна, Гарри, — Малфой подает ей руку, помогая подняться на две ступени. Они оба оборачиваются к собравшимся, готовые к этому. Сколько раз они репетировали в доме у Драко, сколько раз они представляли, как оно все будет. А вот сейчас все происходит на самом деле. — Меня зовут Гарриэль Поттер, — улыбнулась девушка. Она посмотрела на свой букет, кусая нижнюю губу. — Когда мне было десять, Альбус Дамблдор взял с меня слово, что я никому не скажу, что пророчество не может сбыться потому, что я не родилась мальчиком. Это был отчаянный шаг — и единственное, что можно было сделать в тот момент. Я стала Гарри, тем самым, которого все ждали. Все надеялись и верили в то, что если мне удалось выжить, то я смогу и многое другое. Пророчество стало моим даром и проклятием. Мне нужно было скрывать себя настоящую, чтобы всем вам было спокойнее жить. Я так и делала. До этих самых пор. Рука Гарри дрожит. Малфой видит это и кладет свою руку поверх ее. — Я рядом, Поттер. Я всегда буду рядом, — говорит он ей негромко. А затем поднимает взгляд на шокированные лица волшебников. — Я, Драко Малфой, влюбился в Поттера, когда не знал правды. Гарри… Гарри — тот самый человек, которого я хочу любить вечность. Вне зависимости от правды или неправды, я хочу стоять рядом с ней или рядом с ним, держа ее руку. Этот мистер Поттер не был мистером с рождения. Как вам жить с этим — не мои и не ее проблемы. Я буду очень вам всем благодарен, если вы займетесь своими жизнями, а нам позволите прожить свою. Гарри улыбается. И именно в этот момент передние ряды, наполненные друзьями, начинают аплодировать. Панси, Джинни, Гойл, близнецы Уизли и другие, все они начинают хлопать, поддерживая их со своих мест. Этот звук постепенно разрастается, захватывая зал. Гарри стоит, опустив взгляд, и на ее душе впервые так легко и хорошо. — Берешь ли ты, Драко Малфой, свою невесту, Гарриэль Поттер, в свои законные жены под свидетельством магии и других волшебников? Будешь ли ты ее защищать, беречь и любить, пока смерть не разлучит вас? — Да, — Малфой смотрит ей в глаза. И ей кажется, что это самые желанные слова, что она хотела бы услышать. — Берешь ли ты, Гарриэль Поттер, в законные мужья этого красавца, Драко Малфоя? Клянешься ли ты быть ему верной, растить его детей и вступить в его семью? — Да. Гарри счастливо улыбается, пока Малфой надевает на ее палец кольцо. Оно тоже фамильное, найденное им самим где-то в темных местах, но именно такое кольцо красовалось на фотографии Лили Поттер, когда она получила его от мужа. Гарри не может поверить в то, что Драко нашел это только ради нее, и сейчас, глядя на него на своей руке, она почти плачет. — Теперь Вы можете поцеловать свою жену, — приглашает священник. Он взмахивает палочкой, и все вокруг орошается светом. Драко привлекает молодую миссис Малфой к себе, целуя мягкие губы. — Я же говорил, что голубые камни не лгут. На вкус ты точно такая же, — шепчет он. — Знаешь, я вообще-то привыкла исполнять пророчества, — хитро улыбается Гарри. И целует его сама, обнимая. Ей уже все равно, что там думают другие, как смотрят. Самое важное, что сегодня она рядом с тем, в кого влюблены ее сердце и душа, а ее друзья — на расстоянии руки. Как бы она не оступилась, ей ни за что не дадут упасть. — Я люблю тебя, Малфой. — Я тебя тоже, Малфой, — улыбается Драко, обнимая ее за талию. Они фотографируются с семьей и друзьями, счастливые и светящиеся от чувств. Наверное, это один из самых первых счастливых дней, что потом пойдут чередой в их жизни. Ведь их ждет еще сотня моментов, от которых будет сжиматься сердце, как то: их первая общая сова, первые полеты за границу, первое купание под водопадами, рождение первого ребенка, а потом и второго, их первые слова и многое, многое другое, что никогда не сосчитать по пальцам.