Мир вне школьных стен

Слух о том, что в Академию поступил человек, распространился со скоростью лесного пожара. Подивиться на такое чудо природы хотели многие – и предпринимали попытки проникнуть в комнату. На удивление, получалось это со скрипом – щиты, которые установил параноидальный Хэл, поддаваться не желали. Не удивительно – первым делом, зайдя в свою комнату, он принялся вырисовывать на стенах, потолке и полу защитные руны собственной кровью. Не раздеваясь, не разбирая вещи, даже ничего не изменив в обстановке – все потом. Тогда самым главным было максимально защитить помещение. После рун, покрывших ровной вязью все сверху донизу, он начал устанавливать все известные ему защитные чары – в количестве, котором ему это позволяла сделать магия. На подоконнике устроились Дьявольские силки, выращенные Невиллом – по его заверениям, этот вид не боялся солнечного света и был раз в десять более агрессивным. Самое то для школы, полной любопытных магических существ. Заняло у него это почти шесть часов – и хорошо, что существовало правило, согласно которому первые сутки новичков не трогали, позволяя им максимально защититься. Потому что иначе Хэл был не уверен, что справится с потоком любопытных, хищных и не всегда дружелюбных созданий. Первые две недели после занятий ему приходилось уползать под мантией-невидимкой. Уползать – потому что иначе передвигаться после занятий было невозможно. За этот период времени умудрилось слиться около полусотни поступивших, однако легче не становилось – оставшиеся с маниакальным упорством пытались загнать его в угол. Надо сказать, им это вполне удавалось – если считать углом библиотеку, где всякие попытки начать конфликт пресекались злющим сфинксом, который терпеть не мог, когда на его территории занимались чем-то кроме учебы. Потом стало только хуже. Брюнету это напоминало времена, когда Дадли со своей шайкой гоняли его по всему Литл-Уинингу. Или когда на четвертом курсе ему не давали прохода слизеринцы. Ситуация привычная, если подумать. Его пытались задавить – насмешками ли, или физически – не важно. Особенно бесились вампиры, которых совершенно не устраивало, что в их традиционную вотчину – некромантию – пришел какой-то смертный. И не просто пришел, а еще и умудрялся держаться наравне с ними! Когда у него получалось лучше – они шипели. Когда что-то не выходило – издевались. Чаще всего это происходило на боевой магии – скорость магиков и человека не сопоставима. На первых порах. Разумеется, потом ситуация выправится, но то потом. А сейчас… А сейчас ему пригодился опыт травли на втором и четвертом курсах, когда его и сторонились, как прокаженного, и одновременно издевались всеми способами. У него уже выработался своеобразный иммунитет к подобным выходкам – у каждого человека есть предел, после которого ему все равно. Хэл свой превысил еще в конце четвертого курса. Спасибо, что в нем хотя бы никто не узнал Гарри Поттера – чары гламура прятали шрам на лбу, глаза, пусть и полыхавшие огнем Авады, без очков было не так-то просто узнать, отросшие волосы не топорщились во все стороны. В общем, относительно его все устраивало. Почти. - Асфодель, если вы не уберете свои артефакты, которые закрывают ваш разум, у вас никогда не получится по-настоящему научиться ментальной магии, - сообщила мисс Рушка. Полным именем ее было Рушка Комаречски, но выговорить ее фамилию без проблем удавалось немногим, поэтому мара позволяла обращаться к себе по имени. - Я не могу этого сделать, профессор, - вежливо ответил Хэл. - Ваши секреты так важны? – с любопытством поинтересовалась дух кошмаров. - Нет. Я просто физически не могу. В аудитории тут же раздались шепотки. Хэл мысленно застонал – наверняка найдутся умники, которые попробуют снять амулеты. Или срезать. - Ах, вижу, они живые, - пробормотала женщина, любуясь тонкой работой. Два тонких костяных пера черного цвета были буквально пророщены сквозь пряди на висках, являясь единым целым с организмом. – Возможно, вам удастся на время их отключить или приглушить? - Я попробую, - ответил парень, не уверенный в том, что у него это получится. Спустя пять минут мара удовлетворенно кивнула. - Да, так гораздо лучше. Теперь вы сможете приступить к упражнению. Секундой спустя его окутал кошмар. Уклониться от режущего проклятия удалось на чистых рефлексах. Как Хэл и предполагал, нашлись желающие проверить неотделяемость от него артефактов. В отличие от Хогвартса, сражения были разрешены на всей территории Академии. Было только одно правило – не убивать. Прямо не убивать. - Асфодель! – агрессивно окликнула его Лючия, одна из девушек-вампиров, которая по какой-то причине невзлюбила его с первого взгляда. – Я слышала, ты делаешь поразительные успехи в магии музыки. Окружающие захихикали. Все прекрасно знали, что это было одно из самых мирных целительных направлений магии. - А ты никак завидуешь? – вопросительно изогнул бровь Хэл. – Ах да, я помню… ты же скрипку от флейты не отличишь, мои соболезнования. Вампирша зашипела. - Думаешь, музыка поможет тебе против некромантии? – девушка обучалась в продвинутом классе некромантии, и очень близко к сердцу принимала его успехи на данном поприще. - А почему бы и нет? Проверим? – усмехнулся Хэл. – Если я сумею победить тебя с помощью музыки – ты признаешь, при всех, что я лучше тебя. А если нет, то я дам тебе себя укусить. Идет? Глаза Лючии вспыхнули хищным блеском. - Идет. Все слышали? - Да. - Тогда проверим прямо сейчас, Асфодель? *** - Немезис, я, кажется, говорила о твоих подопечных! – прошипела Рихела, как только до нее дошли слухи о споре. Вампир закатил глаза. - Ну, получит девчонка щелчок по носу – будет ей и остальным уроком. Что в этом такого? - О чем это ты? – сощурилась женщина, открывая портал к месту проведения спора. – Все прекрасно знают, что магия музыки не может причинить вред. Немезис фыркнул. - Ты другого мнения? Не ты ли удивлялся странному набору предметов? - Хэл будет играть на органе, - сказал вампир так, будто бы это все объясняло. - И…? - Вот весь мой класс так же вытаращился на меня. Ни единого проблеска мысли, - скривился Немезис. Его раздражали бестолковые студенты. - Ну, насколько я помню, орган не используют в магии музыки, - задумалась директриса. Она была крайне далека от этой области, поэтому мало что знала о данном виде магии. - Правильно, не используется, - согласно кивнул вампир, распахивая двери в залу, где уже собралось пол-Академии. Херевеалд Асфодель выглядел так, будто бы вокруг него никого нет. Только он и инструмент – парень невесомо скользил пальцами по клавишам и едва заметно чему-то улыбался. Он еще не начал играть, потому что Лючия немного запаздывала. - Потому что орган – слишком мощный проводник энергии. Один из немногих инструментов, который действительно может причинить вред, наравне со скрипкой и стеклянной гармоникой. Вот только если для скрипки есть всего пара мелодий, а гармоникой пользоваться могут только невероятно сильные демоны, то вот орган… Мало кто рискнет использовать его как проводник. И некроманты должны знать, почему, - последнюю фразу Немезис буквально прорычал. – Сгною недоумков на дополнительных занятиях. - И почему же? Ответить вампир не успел. Мощная, сильная мелодия в одно мгновения взвилась под своды залы, буквально оглушая, придавливая к земле. Резкая, агрессивная, слишком жесткая, она топила в себе, вызывая чувство дисгармонии. Звук, который извлекал парень из инструмента, бушевал, словно ураган, и Рихела совершенно не завидовала вампирше, на которую обрушилась вся сила музыки. Даже она, находящаяся достаточно далеко от органа, ощущала чуждую магию, которая прохладной водой оплетала сердце, заставляя то биться с перебоями. О, конечно, вампиры не живы в полном смысле этого слова, но вряд ли они ощущают себя от этого лучше. Лицо Хэла было искажено удовольствием и страстью, но в одно мгновение оно переменилось, выражая теперь дикую радость и счастье. В мелодию начали вплетаться другие нотки – вкрадчивые и спокойные, полная противоположность тому, что играл Асфодель. Вот только эффект это оказало нешуточный – присутствующие в зале некроманты побледнели и захрипели. Даже Немезис пошатнулся, когда орган издал особо высокий звук. Лючия давно валялась на земле без сознания, но парень не прекращал играть, поглощенный своим занятием. Наконец, спустя пять минут мелодия начала затухать, превращаясь в спокойную и нежную, постепенно сходя на нет. - Вот об этом я и говорил, - удовлетворенно выдохнул Немезис, встряхивая головой. – Орган – инструмент Смерти. Некромант, играющий на нем, может наворотить много бед. Поэтому контроль нужен нешуточный. И талант. А еще – смелость, граничащая с безумием. - Почему? – полюбопытствовала оборотень, с интересом наблюдая за развязкой этой истории. - Потому что Смерть любит играть на органе. И может присоединиться к игре. Я так подозреваю, именно это и случилось. Талантливый мальчик, - усмехнулся древний вампир, не собираясь помогать оглушенным некромантам. Это были не его проблемы – те сами были виноваты в произошедшем. – Сумел справиться с эйфорией смерти, похвально. Директриса посмотрела на пошатывающегося из стороны в сторону парня, который держался на чистом упрямстве, и рассмеялась. - Интересный человек.