Мир вне школьных стен

- Я не верю, что тебе удалось затащить нас в оперу. - Оглянись вокруг и поверь, - посоветовал Хэл, усмехаясь. Кто бы знал, сколько усилий ему пришлось приложить для того, чтобы во время трехдневного выхода за пределы Академии притащить друзей на концерт. Те отпихивались руками и ногами, будто бы он предлагал отправиться в глубины ада. И то, наверное, в таком случае было бы больше энтузиазма. Меньше всех сопротивлялась Грация – вейле было не чуждо чувство прекрасного, поэтому девушка согласилась почти сразу, поломавшись для приличия минут пять. Следующим сдался Эстер, мученически вздохнув – Хэл, регулярно общаясь с вампирами, перенял их настойчивость, поэтому теперь знаменитую поговорку можно было применить и к нему. Больше всех сопротивлялись Доминик и Лонгвей. Их брюнет взял на спор, пообещав, что если им не понравится, он выполнит любое их желание – по одному от каждого. - Как хоть это называется-то? – поинтересовался дроу, когда они уже сидели на своих местах. Остальные тоже заинтересованно повернули к нему голову. - Только не говорите мне, что вы не в курсе, - простонал Хэл, не представляя, как можно было не заметить гигантские афиши, развешанные по всему городу. Ответом ему стали виноватые лица. Даже Грация смущенно потупилась. - Carmina Burana: Cantiones profanae cantoribus et choris cantandae comitantibus instrumentis atque imaginibus magicis. - Чего? – заморгал Доминик, пытаясь вникнуть в название, которое так легко выдохнул Хэл почти одним словом. Брюнет страдальчески закатил глаза. - Кармина Бурана, для непонятливых. - Аааа. - Если вы сейчас скажете, что понятия не имеете, что это такое, я вас лично придушу. - Тогда мы промолчим, - усмехнулся Эстер. - Вот и молчите, дикари несчастные. Не знать Кармина Бурана, надо же! Сидите и просвещайтесь! O Fortuna не знать – это надо в глухом лесу расти. Даже я знаю, что это такое, хотя мои… кхм… опекуны не слишком приветствовали мое просвещение в области искусства. Спустя десять минут зал затих, и Хэл почувствовал, как блаженная пустота возникает в голове – музыка вымывала все лишние мысли. О, судьба! Как луна, Ты изменчива, Всегда то растешь, То убываешь Вмешиваешься в ход жизни, То ожесточаешь, То излечиваешь, Тебя не постичь умом, Что нищета, Что власть - Всё это тает, как лед. Судьба жестока И пуста, Ты - вращающееся колесо Несчастий, И тщетно благополучие, Оно всегда разлетается на части, Тайно судьба Настигает всякого, Но я играючи поворачиваюсь Незащищенной спиной К твоим злодействам. В здравии ли, В добродетели, Она всегда против меня, Поражает меня И изнуряет, Всегда ждет часа, И в этот час Без промедления Ударяет по струнам, Ими приводит в уныние Каждого, И все плачут вместе со мной.* Впервые услышав эту композицию, он влюбился в нее со всей страстью своей души. А когда узнал перевод – полюбил еще сильнее. Это так точно описывало его жизнь, что вызывало восхищение. И, кажется, наконец-то эти идиоты, которых он называет друзьями, тоже поняли всю прелесть музыки. В Фортуну сложно не влюбиться – она цепляла сердце, проникая в скрытые уголки души. В любом случае, оставить равнодушным она не могла. Он это знал. *** - Хэл, останься, - попросил Немезис, когда почти все вышли из аудитории. Парень вопросительно уставился на преподавателя. Ему казалось, или вампир выглядел… озадаченным? - Что произошло во время вашего посещения обычного мира? - А что-то случилось? – обеспокоенно спросил брюнет. - Нет, не случилось. Просто Лонгвей на последних занятиях вместо стандартных катренов мурлыкает что-то на латыни. Что, я разобрать не могу, но это по какой-то причине работает. Доминик тоже… отличился. Получившееся у него мощное проклятие уныния и тоски не удалось снять даже у Хашшаса. Попавший под него оборотень стал пессимистичным фаталистом. И, я слышал, у Эстера и Грации тоже были какие-то курьезы на занятиях. Все, что их объединяет – это ты и ваш совместный поход за барьер. - Ах, вот оно что, - улыбнулся Хэл. – Они просто познали истинную силу музыки. Вампир изогнул бровь. - O Fortuna. Немезис удивленно склонил голову набок. - Какие они оказались впечатлительные. Неужели до того момента они ни разу не слышали Кармина Бурана? - Вот! Вот! Вы знаете, что это такое! – воскликнул парень, вызвав вспышку недоумения на лице вампира. – А они – нет! И никто, понимаете, никто из студентов за исключением тех, кто посещает занятия госпожи Шалик, не знает! Древний некромант хмыкнул. - Тогда понятно, почему они настолько сильно прониклись. Я сам, когда в первый раз услышал, был ошеломлен. Когда читаешь просто стихотворение, впечатление немного не то, - выражение лица у мужчины стало мечтательным. Он помнил, как посетил премьеру Кармина Бурана, удачно выпавшую на трехдневный отдых, и, в принципе, понимал состояние своих студентов. Однако странно, что даже вейла никогда ее не слышала – кантата была очень популярна во всем мире. - Очень надеюсь, что в следующий раз ты выберешь для просвещения своих друзей что-нибудь менее разрушительное для их разума – результаты откровенно пугают. - Ничего не знаю, - оскорбленно фыркнул Хэл. – Это их проблемы. *** О том, что с превращением он тянул слишком долго, Хэл понял, когда утром, взглянув в зеркало, заметил перья, обрамлявшие его лицо. Руки тоже не внушали доверия – пальцы венчали длинные острые когти черного цвета. Сознание мутилось, как после хорошей пьянки, ему внезапно стало очень жарко. О том, чтобы выйти в таком состоянии наружу, и речи не шло – если не свалится по дороге в медпункт, то его удачно кто-нибудь поймает. Что может сотворить анимаг в полутрансформе, он знал – испытал на своей шкуре, когда Грация осваивала второй облик и не удержала инстинкты в руках. Ему в тот день не повезло вдвойне – после того, как бешеную вейлу удалось успокоить, на него пытался напасть почти каждый встреченный вампир. Запах крови от брюнета тогда расходился во все стороны, потому что когти Грации едва не покромсали его на ленточки. Поэтому сейчас, прекрасно осознавая, что ему нужна помощь, он не пытался покинуть комнату. Бессмысленно – рассудок он все равно потеряет, но на такой случай в жилых помещениях стояли сигнальные чары, предупреждающие преподавателей. А вот если он начнет буянить в коридорах, директор его по головке не погладит. Единственное, что сейчас беспокоило кроме утекающего сквозь пальцы контроля – что произойдет, если он все-таки превратится. Размеры Рух во много раз превосходили всю Академию вместе взятую, и, хотя теоретически та была неразрушима, проверять, насколько это соответствует реальности, ему не хотелось. Спустя десяток минут он понял, что не может нормально шевелиться – тело не слушалось его приказов, без участия его мозга начиная метаться по комнате, разрушая все вокруг. Защитные чары на стенах вспыхнули тревожным красным оттенком, взвыли рушащиеся под ударами взбесившейся птицы щиты… Тревожный женский голос, пытающийся пробиться к нему сквозь алую пелену безумия, вызывал раздражение, раскалывающаяся от попыток проникновения голова только добавляла ярости. Оплетшие парня со всех сторон колючие лозы прижали его к полу, на кончиках с огромной скоростью набухали черные бутоны, раскрываясь один за другим, но даже некротические розы не могли поглотить излишки магии, которые хлестали во все стороны. С очередным рыком-криком он просто разорвал удерживающие его путы, за спиной начали проявляться призрачные белые крылья, заполоняя собой все пространство. Рух хотела вырваться на волю. О том, что у Хэла возникли неприятности, преподаватели узнали сразу – специфический звук рушащихся щитов ни с чем нельзя было перепутать. Оказавшись на месте, они поняли весь масштаб проблемы. Мало кто мог принять вторую форму без проблем, и это было нормально. Вот только в случае с Хэлом все было намного хуже – его сущностью была Рух, гигантская птица, способная наравне сражаться с драконами и вызывающая взмахами крыльев бури. Удержать такую априори не получится, но Рушка все равно попыталась пробиться к затуманенному сознанию студента. Это не помогло, вызвав еще большую ярость. Волны трансформации искажали тело, гигантские белоснежные перья беспорядочно покрывали все тело. Хлеставшая во все стороны магия не давала подобраться ближе, заодно развеивая фактически все заклинания, которые Рихела пыталась применить. Ненадолго удержать рвущегося крушить все вокруг Асфоделя смог Немезис – цветы смерти поглощали излишки магии, немного ослабляя первого. Очередной дикий рывок заставил вампира отступить в изумлении – он не мог вспомнить ни одного смертного, который смог вырваться из объятий некротических цветов. Дело принимало совсем скверный оборот – призрачный облик птицы начал заполонять все вокруг, и, если ничего не предпринять, Академия просто рухнет, погребая под собой всех – Рух разрушит все вокруг. Немезис выругался сквозь зубы. Был один вариант, но он ему не то чтобы не нравился… О, напротив, вся его сущность была руками и ногами за, однако представить последствия его поступка было сложно. Вероятность того, что ничего не произойдет – меньше одного процента, он себя не обманывал. Когда крылья начали приобретать материальность, круша стены, древний вампир решился и метнулся вперед, с трудом удерживая забившегося полуптицу-получеловека в руках. Нечеловеческие глаза пылали зеленым пламенем, полностью поглотив зрачок. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы преодолеть сопротивление чужой магии. Клыки впились в чужую шею, в рот хлынула пряная, бурлящая от наполняющей ее силы кровь. Рух закричала, пытаясь вырваться из смертоносных объятий, еще сильнее ранясь. Рихеле потребовались все ее силы, чтобы отодрать вампира от истерзанной шеи Хэла. Выглядела рана откровенно кошмарно, хотя обычно от укуса не оставалось и следа. Хашшас поднял бессознательного Асфоделя на руки, телепортируясь в медпункт, пока женщина удерживала рвущегося к чужому горлу Немезиса. Глаза вампира сияли алым, прорезавшиеся когти до кости вспарывали ее тело. Хвала всем богам, Немезис не использовал магию – иначе бы оттащить некроманта от своей добычи не получилось бы. Директриса никогда не видела, чтобы вампир терял над собой контроль. Он был слишком древним, слишком сильным, чтобы чужая кровь вызывала в нем хоть какой-то отклик. Оставалось надеяться, что когда Немезис придет в себя, он останется в своем уме. ________________________________ * Перевод стихотворения O Fortuna. Ссылку на исполнение я оставлю в комментарии к части.