Стараясь не попадаться никому на глаза, Джош подошёл к камере, в которой заключен Тайлер. Идя по безлюдным коридорам, он надеялся не встретить какого-либо охранника, или, что ещё хуже — зэка. Если пройдет слух о том, что «новенький» посещает камеру психа, ему не сдобровать. Дан даже не понимал, для чего он это делает. Его подсознательно тянуло поближе к Джозефу, к опасности, к безумию. Парень уже не знал, как с этим справляться. Что-то изменилось в нем после того разговора в восточном крыле. Что-то проснулось из вечного сна, вырвалось из оков которые само себе поставило. Уильям не мог сказать, что ему не нравится
это.
Это даёт ему ощущение вольности делать то, что он хочет, не глядя на последствия, свободы, которой так не хватало на протяжении всей жизни. Дан постоянно был скован рамками и правилами, которые ставило общество. И у всех людей есть такие рамки. Но если ты покидаешь эту границу, если ты наконец начинаешь ощущать себя свободным, то люди считают тебя странным, ненормальным,
психом. Хотя, на самом деле, это они
пустые.
Буквально за пару секунд, пока Дан зависал перед нужным поворотом, в нем появилась уверенность, чувство, что они с Тайлером ближе, чем может показаться. Ещё ночью, лежа в темноте и одиночестве, Джош разбирал и раскладывал мысли, слова, действия по полкам. Это надо было ещё давно осознать, но не получалось. Тот мир, на который Тайлер смотрит прямо, не смыкая и не прищуривая глаза, те все триста шестьдесят градусов жизни не скрываются под тяжестью век. А люди, люди лишь видят очертания, пелена правил, законов, общественного мнения застилает им глаза, заставляя закрывать их и щуриться, лишь бы увидеть что-то. Джош не был исключением, он тоже попал в их ряды. Они смотрят лишь на сорок пять градусов жизни. После той встречи пелена будто спала, освободила глаз. Теперь можно видеть пусть и не все триста шестьдесят, но сто восемьдесят градусов точно. И пускай общество считает их обоих странными. Разве это так важно?
Постучав о косяк двери, Джошуа заглянул в приоткрытую камеру Тайлера, уведомив его о своём присутствии, дабы тот не выкинул чего-нибудь от неожиданности. Тайлер, непринужденно читающий книгу, оторвал взгляд от строк и медленно поднял глаза на Джоша. Уильяму нравились эти два омута, цвета тёмного шоколада. Они были такими яркими, но такими темными. Зрачок почти сливался с радужкой при плохом, искусственном освещении. Джозеф смотрел расслабленно, с превосходством, пронзая Дана своим взглядом насквозь. На этот раз Дана не испугали эти глаза. Каждый заключённый дрожал под их тяжестью. Говорят глаза — зеркало души, но в его глазах не было ничего, что мог бы увидеть обычный человек. Но Джош мог. Возможно, сам Тайлер хотел этого. Не хотел
пугать отпугивать Дана, поэтому приоткрыл свою дверь.
Он ещё несколько секунд пронзал Уильяма этими глазами, лениво разглядывая его лицо, изучая эмоции, а потом с его губ сорвалась пара слов, заставляя тишину, повисшую в помещении, пойти рябью, как вода, когда в нее кто-то кидает маленький камушек:
— Я знал, что ты придёшь.
— Почему ты решил, что я приду?
— Потому что тебе самому это нужно. Ты наконец понял, кто ты есть. И пришел ко мне, потому что сейчас именно я — человек, который может тебе помочь. — Джозеф произнес это все с непробиваемой серьёзностью и спокойствием.
— Ты прав.
— Я всегда прав, запомни это. Надеюсь, ты хорошо обдумал моё предложение и не потратил зря то время, которое я тебе дал. — Тайлер наконец встал и подошёл поближе к Джошу, приглашая его войти и попутно закрывая за ним дверь.
— Ну, надо сказать, что твое предложение довольно, ээээ… неординарное. Что конкретно ты имел ввиду, не разъяснишь? — Дан стоял прямо перед Джозефом и смотрел ему в глаза, стараясь выглядеть смелее. Хотя, в связи с последними событиями, он и так поднялся в глазах окружающих.
— Кто такие безбожники? Что же. Я расскажу тебе. Но прежде — ответ.
— Как я могу дать тебе ответ, когда даже не понимаю, о чем ты? Я знаю значение слова «безбожник», но применяя его к тебе, у меня не соединяются два конца.
— А ты попробуй. — Тайлер нагло заглянул в глаза Джошу, и его лицо снова исказила довольная, но нагловатая ухмылка.
Уильям помолчал несколько секунд и, пораскинув мозгами, прикинув все «за» и «против», ответил:
— На свой страх и риск, я, пожалуй, соглашусь.
Улыбка Роберта стала ещё шире, и он еле заметно кивнул, скорее себе, чем Джошуа.
— Безбожники, — его голос понизился до
зловещего шепота — это те, кто следует за мной во тьму, те, кто не боятся крови и насилия, те, кто безоговорочно подчиняется мне. Они здесь главные. Как и я.
Ты сделал правильный выбор.
— А поподробнее? Я не то чтобы не понял, но просто разъясни мне.
— Безбожники — это мои последователи. Они помогают мне держать эту тюрьму в кулаке. Ты же не думаешь, что я один это все сделал?
— Ну и как же ты собрал вокруг себя столько людей? Их же много?
— А кто тебе сказал, что людей?
Дан замолчал и перестал дышать. Он видит призраков? Кажется, у него вспотели ладони. Да нет, бред. Это скорее уже вымышленные «соратники». Этот Тайлер точно ненормальный! Но пути назад нет. Сейчас самый оптимальный вариант — слушать и соглашаться со всем. По крайней мере, так думал Джошуа.
Он вопросительно посмотрел на Джозефа, ожидая объяснений.
— Неужели ты и вправду ничего не понимаешь?
— Ээ, нет? Частично.
Тайлер нетерпеливо и немного раздражённо прорычал что-то, но быстро взял себя в руки, успокоил внутреннего демона.
— Безбожники. Они в моей голове. Это люди, которые помогали мне в течении жизни.
Это мои мать, отец, братья, близкие друзья…
«Как жаль, что они мертвы» — чуть было не сказал Роберт, но вовремя опомнился. Уильяму не стоит этого знать. Не сейчас.
Как жаль, что Джозеф не знал о том, что Айеро рассказал Дану, за что тот попал в тюрьму.
Как жаль, что это вылетело из головы Уильяма в самое неподходящее время.
Как жаль…
— Но я же не в твоей голове. Я же здесь. И я настоящий. К тому же, мы не так давно знакомы…
— Знаешь,
новички имеют какой-то особенный запах.
— И какой же у меня запах? — Дан решил играть по правилам Джозефа.
— Запах силы и верности. Мне нравится это сочетание.
Дан не нашел, что ответить. Поэтому он решил просто промолчать. Ему будет о чем подумать.
— Как много ты знаешь? — после минутного молчания спросил Тайлер, заставив Джоша, погруженного в свои мысли, вздрогнуть от неожиданности.
— Знаю о чем?
— Не о чем, а о ком. Обо мне. Что Фрэнк тебе рассказал?
— Не так много. Он не хотел говорить на эту тему.
— Никто в этом месте не хочет обо мне говорить. Скажи мне, Джоши, насколько я похож на местного призрака, на ужас под покровом ночи? Скажи мне, почему они меня так боятся. Боятся настолько, что даже произнести мое имя не могут.
— Ты постоянно ведёшь себя эмм. странно. Ты запугал их и они не хотят нарываться на проблемы.
— И чем же я их запугал? Тем, что убил этого олуха Чарльза? Этим? Я не пугал их, а просто показал, чего не стоит делать. Этим идиотам давно пора понять, как общаться с людьми. Нормальными людьми. Я не считаю правильным то, что любой может издеваться над кем-то, кто слабее его. А Чарльз так считал. Но он ошибся, потому что я сильнее его. Люди часто ошибаются, а потом платят за свои ошибки. Иногда заканчивают как Чарльз. Я хочу, чтобы ты знал, Джоши. Нужно побороть только свои слабости. Это единственное исключение. «Слабости» от слова «слабее». А ты не должен быть слабее. И не должен показывать, что ты сильнее. Слейся с остальными людьми, но не становись ими, только тогда ты сможешь узнать их страхи. Знание — лучшее оружие.
Джош слушал Тайлера. И запоминал. Потому что он был, блять, прав! Дан не думал, что когда-нибудь скажет такое, но он прав!
— Эй, ангелочек, как там твой папочка поживает?
Отец Джоша ушел от них с матерью, когда мальчику было три года. Раньше, когда Уильям ещё ходил в детский садик, никто не обращал на это внимание, и он спокойно общался с остальными детьми. Они вместе играли в игрушки, смотрели мультики, обсуждали, кто самый крутой супергерой. Затем Джошуа пошел в школу. Он не хотел уходить от друзей детства, но его мнения никто особо и не спрашивал. И вот он, маленький, милый мальчик с ямочками на щеках пришел в свою первую школу. Жаль, что он ещё не знал, насколько дети жестоки. Дан сразу не понравился местным «крутым парням», которых родители привозили в школу на дорогой тачке и разрешали гулять до десяти вечера. С самого первого класса эти дети невзлюбили Джоша и использовали любой повод, чтобы унизить его, будь то хорошие отметки или его неполная семья.
Маленький Уильям жаловался маме, и она несколько раз подходила к директору, но тот лишь разводил руками и говорил, что сделает всё что сможет. Но этого не хватало.
«У этих детей слишком влиятельные родители, мы не можем пойти против них» — Лаура, которая противным голосом передразнивала директора, бурно размахивая руками от негодования.
К (не)счастью, Дан был очень умным ребенком, и при переходе в пятый класс, его перевели в соседний корпус школы, в котором учились одаренные дети. Те парни отстали, но кто сказал, что не появились другие? Там тоже была особая прослойка учеников, которые считали себя умнее других и при этом были в лучшей, чем у Дана, физической форме. Он не был слабым, он был добрым. А они не любили таких. Теперь давка была не только моральной, но и физической. Запертый школьный туалет, клей в рюкзаке, избиение в углу коридора перед уроком, просто слюнявые бумажные шарики в голову уже на самом уроке, отстойный угол в школьной столовой.
В один момент Джошу это надоело.
Когда Дан был в девятом классе, он понял, что хватит это терпеть, пора уже что-то делать. После того как очередной очень-крутой-парень-тире-король-мира решил снова поиздеваться над бедным Джошем, тот решил ответить. Пелена ярости застилала его глаза, кулаки болели, но усталости не чувствовалось. Уже-не-крутой-паренек лежал на полу весь в крови, сжавшись в комочек и содрогаясь от рыданий. Кто-то подбежал, чтобы помочь ему. Учительница подняла его и повела в медпункт. Из его носа капала кровь, но боли он даже не почувствовал.
«Кап-кап» — ударялись алые капли о кафель.
«Топ-топ» — и кто-то приблизился к Дану, хватая его за руку и таща в глубь коридора.
«Тук-тук» — это директор стучит в дверь кабинета психолога, сжимая запястье Джоша.
«Дзинь-дзинь» — звенит телефон в доме Данов.
«О боже!» — кричит его мать, роняя трубку на пол.
После этого Джоша водили на прием к психологу в течение года. Больше неконтролируемых вспышек ярости не наблюдалось. Его перевели в школу на другом конце Колумбуса. Только там он смог влиться в компанию и избежать насмешек. У него снова появились друзья. Он снова почувствовал себя счастливым. Но ведь осадок остался.
— Ты пиздец как прав, Тайлер.
—
Похоже, ты уже готов стать одним из нас.
